Глава 29.
26 января 2020 г., 22:07
Есть такие люди, которым душу даже Дьявол продаст.
Говорят ведь, что пути Господни неисповедимы; сегодня ты строишь планы на будущее и покупаешь в супермаркете две пачки риса, так, на пару дней вперёд, а уже завтра лежишь прикованный к постели наручниками и молишься Дьяволу. Да, именно Дьяволу, потому что Господь не то что отвернулся от тебя, а никогда и не был повёрнут к тебе лицом. Тэхи задержала дыхание, перед этим шумно втянув воздух через нос. Брызги холодной воды разлетелись по округе, попадая на обнажённое тело и лицо, а после крупными капельками стекая вниз, к кушетке. Вода была настолько холодной, что у Тэхи мурашки по спине побежали, и она вздрогнула, но это — по мнению всех присутствующих — произошло, потому что Дьявол в ней ожил. Когда с одеждой было покончено, а Габён вышел из комнаты, даже не обернувшись, кто-то зажёг церковные свечи, наполнив небольшое помещение светом и сладким запахом воска. Раньше Тэхи нравился этот запах, но теперь, когда ей удавалось вдохнуть, а приторный воздух обжигал лёгкие, её подташнивало от него. Она так много плакала, что глаза опухли и стали казаться очень маленькими, ресницы слиплись, а нос покраснел, но никого это не интересовало, как и её мольбы. Люди смотрели сквозь неё, обмениваясь какими-то фразами и то и дело поливая её святой водой. Чонгук с удовольствием сообщил бы этим ненормальным, что от «святой» воды толку мало, если бы он был здесь, конечно. Но его не было. Не было никого, кто был бы на стороне Тэхи и мог защитить её, а она едва ли могла шевелить пальцами. — Ещё одно! — мужской голос прогремел прямо над ухом, а затем незнакомец дёрнул растрёпанные волосы девушки вверх, заставив её приподнять голову и вскрикнуть. На какие-то пару секунд ледяной душ прекратился, а мягкий кончик чёрного маркера черкнул круг на её шее, обведя очередное родимое пятно. За это время Тэхи даже не успела как следует вдохнуть, поэтому в следующее мгновение захлебнулась водой, которую плеснули ей прямо в лицо из деревянного ведра. Пока она кашляла и дрыгала руками, кто-то освободил её от оков, но вовсе не для того, чтобы отпустить. Даже если бы у Тэхи были силы бежать, её поймали бы до того, как она успела бы сделать шаг в сторону двери. Совершенно голую и смущённую её перевернули на живот, поставив в ещё более неловкое положение. Неужели кому-то действительно могут нравиться пытки и унижения? Тэхи хочется сквозь землю провалиться, в самое пекло, только бы избежать этих взглядов и обжигающих прикосновений. — Чонгук, — она шепчет, руками пытаясь ухватиться за что-то, но лишь загребая жменями воздух. — Чонгук, пожалуйста… — Последнее! — торжественно заявляет девушка, которая раздевала Тэхи, и маркер щекочет кожу, оставляя на ней чёрный след. Теперь мурашки бегут не только по спине, они буквально везде, заставляют Тэхи содрогаться от ужаса и ещё чаще произносить имя парня, который даже не знает, что с ней происходит. И почему Тэхи такая глупая и упрямая? Нужно было позволить Чонгуку пойти с ней в церковь, нужно было попросить его приехать за ней, нужно было быть сильнее и увернуться, когда заметила летящий в лицо кулак. А теперь Бог насмехается над ней, подсматривая через грозовые тучи и полагая, что это даже интереснее природных катаклизмов и массовых самоубийств. Ему нравится наблюдать за тем, как люди вершат грех, а потом отправлять их за это в Ад, притворяясь праведным и сочувствующе улыбаясь, словно ему не плевать. Одним больше, одним меньше — не имеет значения, на самом деле. Входная дверь скрипит, оповещая о новоприбывшем, и все внезапно затихают. В комнате слышится только тяжёлое дыхание Тэхи и неразборчивый шёпот, когда она снова и снова умоляет Чонгука спасти её. Это походит на один из этих дурных снов, после которых просыпаешься в холодном поту и накрываешься одеялом с головой, потому что страх не отпускает. Нужно несколько минут, чтобы прийти в себя и крепкие объятия, которые согреют и успокоят. Но сколько бы Тэхи ни пыталась проснуться, ничего не выходит. — Отец, мы готовы, — услышав знакомый голос, Тэхи снова задержала дыхание. Она слышала его несколько раз, когда посещала книжный магазин конкурентов, и когда Чонгук драил окна, после угрожая парню на улице. Он думал, что она слишком занята разговором с Габёном, но прозрачная витрина никак не могла скрыть приход незваного гостя. А теперь он возвышался над ней, наплевав на слова Дьявола. «Так что бы ты попросила, Тэхи?» — в памяти всплыл вечер в баре, когда Чонгук ещё был просто милым парнем, когда никаких ангелов не существовало, когда желания так легко слетали с языка, а Дьявол, сидящий рядом, внимал, чтобы позже «подёргать за нужные ниточки». Осознавал ли он тогда, к чему это всё приведёт? Догадывался ли, что однажды Тэхи будет лежать посреди небольшой плохо освещаемой комнатки и молиться ему, потому что больше молиться некому — никто не услышит и на помощь не придёт? Всё вокруг снова ожило: пламя близстоящей свечи дрогнуло, кто-то шумно выдохнул, тени скользнули по полу… То, ради чего собрались здесь эти сумасшедшие, по-прежнему оставалось для Тэхи загадкой, но с каждым мгновением, с каждым произнесённым шёпотом именем надежда угасала в ней. Похоже, Бог действительно ненавидит Чонгука и ни за что не разрешит ему вернуться в Рай, а чтобы наверняка предотвратить его возвращение, он позволит этим фанатикам убить её. Бог способен на это. — Сначала нужно избавиться от пятен… Тэхи судорожно вдохнула сладкий воздух, позволяя священнику схватить себя за руку и крепко сжать кисть. Шероховатые пальцы скользнули по нежной коже, а после хватка стала сильнее. Повернув ладонь с нарисованным чёрным кругом к свету, отец Габёна наклонился чуть ниже, и теперь Тэхи могла заглянуть ему в глаза. Она уже встречалась с ним прежде, в основном благодаря Минджу, которая не хотела оставлять подругу одну на Чусок, Рождество и Новый Год, поэтому звала её с собой к своим родителям и к родителям Габёна, которые, кажется, не были против ещё одного гостя за столом. Она видела его издалека, когда приходила на службу и когда произносила «Аминь», наклоняя голову так низко, как только могла. Она считала его хорошим человеком, как и его сына, а они считали её и Чонгука монстрами, не замечая монстров в собственном отражении. — Пожалуйста, — Тэхи попыталась снова. Она умоляла каждого, кто мог её услышать, но проблема была в том, что никто не хотел её слышать. — Ты смеешь просить? — мужчина тихо хмыкнул. — После того, как продала Минджу Дьяволу и обманула честных людей?.. Тэхи уже устала говорить, что она никого и никому не продавала, будь то Минджу или же душа, она не продавала их Чонгуку. Всё случившееся целиком и полностью вина Господа, а не Чонгука. Почему этого никто не видит? Почему продолжают винить Дьявола во всех несчастьях? Наклонившись ещё ниже и выдыхая Тэхи прямо в лицо, мужчина начал угрожающим шёпотом: — Ты, паршивка, даже не думай… Он резко прервал предупреждение, когда послышались шаги за спиной. Габён ворвался в комнату и, остановившись, огляделся вокруг. Его тяжёлое дыхание было громче дыхания Тэхи, а сердце в груди барабанило так сильно, что могло вот-вот вырваться наружу. — Это неправильно, — он выпрямился. — То, что мы делаем… это неправильно. Что-то в кисти хрустнуло, когда священник с новой силой вывернул руку Тэхи. Она громко застонала, а Габён поморщился, словно ему тоже было больно. — Папа, пожалуйста, — он коснулся плеча отца рукой, но не получил в ответ ничего, кроме гробовой тишины. — Давай прекратим, Минджу всё равно не вернуть… По комнате прокатилась волна шёпота, а пресёк её грозный голос священника Ли: — Мы делаем это не ради Минджу, а ради будущего, — он подал знак обанкротившемуся владельцу книжного, который уже подготовил новую порцию ледяной воды и железные губки. — Изгоним Дьявола, дабы в будущем никто не пострадал из-за него. Лукавому не место среди людей. Габён предпринял ещё одну попытку остановить отца, но тот лишь одёрнул плечо и расплескал немного холодной воды на живот Тэхи, заставив её снова вскрикнуть. Не теряя больше времени, он приказал всем взять по губке с железными щетинками и что есть силы тереть — это первый этап очищения, и плевать, что родимые пятна не грязь и даже не тату под кожей, это что-то, что невозможно просто стереть, даже превратив ладонь в кровавое месиво.***
От напряжения у Чонгука сводило челюсти, и мышцы на руках подрагивали, когда он опирался на стол, нависая над перепуганной кучкой людей, которые перешёптывались между собой, в такой ответственный момент обмениваясь поздравлениями и вопросами о том, как у кого дела. То, что Чонгук не в порядке, сложно было не заметить. В его глазах не просто пламя горело, в них плясали черти, пока он медленно сходил с ума, очень стараясь сдерживаться перед присутствующими. Демоны, которых с помощью Сохи удалось разыскать, охотно соглашались помочь, хотя понятия не имели, что они должны делать, в большей степени потому, что сам Чонгук не знал, что делать. Паника овладела его телом и постепенно подбиралась к разуму, лишая его способности здраво мыслить. У него сосало под ложечкой, когда он думал о Тэхи, а потом видел эти счастливые лица перед собой. — Если с ней что-то случится, клянусь, — он сделал паузу, одаривая холодным взглядом каждого в комнате, — всех до единого верну в Ад. И плевать, что у вас новая жизнь и семьи. Не оставлю никого. Чонгук сжал ладонь в кулак, а затем ударил им по столу, заставляя демонов вздрогнуть. — Почему вы всё ещё здесь? — он ударил ещё раз, а потом снова. — Живо все встали и отправились на поиски! Нервы сдавали. Он был сам не свой, ещё и умирал от жары. Пот градом катился по спине, отчего футболка прилипла к телу, а от узких джинсов чесалось всё на свете. Если бы у него было время, он бы переоделся во что-нибудь другое, но он чувствовал, что опаздывает, хотя до сих пор не знал, куда именно. — Господин, простите… — кто-то подал голос, но из-за пламени Чонгук даже не смог разглядеть говорящего. — Где мы должны искать? И если найдём… — Дайте мне знать. Плевать, по телефону или телепатически, просто сообщите мне о её местоположении. Чонгук оттянул ворот футболки и подул туда, не в состоянии справиться с жарой. Ему хотелось принять ледяной душ, чтобы немного охладиться, но перед этим, разумеется, найти Тэхи и отругать её за это исчезновение. В глубине души он знал, что в любом случае в этом виноват он, но хотелось верить, что ничего страшного не происходит и что Тэхи просто издевается над ним. Шутит. Очень зло. Когда он в очередной раз стукнул по столу, все зашевелились, скрипя стульями и расползаясь по гостиной, а после вываливаясь из дома небольшими кучками. Вскоре никого кроме Сохи не осталось, но даже тогда Чонгук не смог расслабиться. — Мой Господин, — она опустила голову, — знаю, что сейчас не время говорить об этом, но мама выглядела ошарашенной, не стоит ли вам… — Не сейчас, — Чонгук фыркнул, запуская руки в волосы и нарочно сильно оттягивая их. Опустевшие кухня и гостиная выглядели совсем чужими, тёмными, не такими, как всегда. За окном уже смеркалось, солнце спряталось за кронами деревьев, что ни на миг не прекращали покачиваться на ветру, а по дому гулял сквозняк, проникая сквозь приоткрытую входную дверь, которую безмозглые демоны не додумались закрыть за собой. Чонгук присел на высокий стул с длинными ножками и прерывисто выдохнул. Плохое предчувствие не покидало его, оно поселилось в груди наравне с паникой, сводя его с ума. Когда он думал, что умирает после ожогов, что хуже чувства тошноты быть не может, а от повышенной температуры двоилось в глазах, он понятия не имел, что может быть ещё хуже. Никто и никогда не предупреждал его. Бог появлялся, когда хотел, а после брал, что хотел. Он заставлял своего сына мириться с потерями и, опустив голову, спускаться в Ад, так и не завершив свою миссию, и Чонгуку ничего не оставалось, кроме как принять это. Но теперь, когда он знал, что Тэхи всё ещё жива и что её жизнь может висеть на волоске, он не мог просто смириться и уйти. У него ещё был шанс всё исправить. Если бы он только знал, где она… — Мой Господин… — Чонгук, — он поднял огненный взгляд на смущённую и напуганную Сохи, в следующее мгновение пугая её ещё больше своим тоном: — Сколько раз я говорил, чтобы здесь меня называли Чонгуком? Чон Чонгук, не «Господин». Ненавижу это чёртово «Господин»! — Простите, — она виновато опустила голову, тихо добавляя: — Чонгук. Плотно сомкнув челюсти, парень сдержанно кивнул, позволяя Сохи продолжать. — Сольнам и Дохви отправились к церкви, чтобы попытаться что-нибудь выяснить там, может, нам тоже стоит отправиться туда? — чтобы избежать взгляда Чонгука, Сохи развернулась к раковине и схватила одно из выстиранных кухонных полотенец. Намочив его в прохладной воде, а после подойдя к парню, она осторожно приложила влажную ткань сначала ко лбу, а после к вискам, борясь с дрожью в руках. — Всё лучше, чем просто сидеть здесь. Чонгук не мог не согласиться с ней. Сидеть здесь и ждать, пока с Тэхи что-нибудь произойдёт, было глупо. Нужно было действовать, пока не слишком поздно. Возможно, стоило обратиться к высшим силам и призвать Савриила, который явно что-то знал. Если бы Чонгук был с ним добр и, может, встал на колени, брат сжалился бы над ним и подсказал, где Тэхи. Или Чонгук попытался бы поймать другого брата и умолял бы его помочь. Входная дверь распахнулась, впуская в дом шелест листьев и вечернюю прохладу, а заодно вырывая Чонгука из его мыслей. Он вздёрнул подбородок и рукой оттолкнул Сохи, заставляя её убрать полотенце от его шеи, которую она бережно вытирала от пота. — Кто… — он замолчал, чувствуя, как снова потеет. — Ты… В-вы… — Габён замер на пороге, не решаясь зайти в дом. — Вы здесь… Он переместил вес с одной ноги на другую, чувствуя себя неуклюжим гигантом. Он топтался на месте, а в его голове мелькали жуткие мысли, пока он не мог оторвать взгляда от горящих глаз Чонгука. Всё именно так, как говорил мужчина в церкви. Пламя в глазах, грозный взгляд и грубый голос, покрасневшее от гнева лицо, не хватает только рогов и хвоста, чтобы походить на Дьявола, которого рисуют в книжках. И это не просто сбивало с толку, это лишало дара речи. Чонгук хрустнул пальцами, медленно встав со стула и наклонив голову набок. — Ли Габён, — он буквально выплюнул его имя, — ты ведь к этому причастен, верно? Сохи убрала полотенце за спину, отступая на шаг назад. У Чонгука явно поднялась температура, и глаза светились, подобно двум свечам, зажжённым во тьме. Если бы он не был в плену человеческого тела и находился в Аду, это было бы нормальным — температура выше сорока двух градусов и пламя повсюду, но прямо сейчас он был на земле, а повышенная температура могла сыграть злую шутку с его телом. На уроке медицинской помощи, который Сохи всячески пыталась прогулять, но учитель каждый раз возвращал её в класс, сказали, что при сорока двух градусах по Цельсию начинается необратимое разложение белков в организме, а при сорока трёх — денатурация белков в нейронах головного мозга, что ведёт к гарантированному летальному исходу. Она запомнила это исключительно благодаря Чонгуку, потому что думала о нём всё время, что была среди людей. — Умоляю! — Габён выставил руки вперёд, пытаясь защититься. — Я ничего не сделал! Чонгук клацнул зубами, теперь оттягивая футболку снизу, чтобы немного охладиться. Ему казалось, что ещё немного, и он сгорит. — Просто скажи мне, что происходит и где Тэхи, — голос Чонгука стал мягче ближе к концу. Он выдохся, и ему не хватало воздуха, к тому же, Габён выглядел очень напуганным и буквально заставлял себя оставаться на месте, а не бежать отсюда без оглядки. — Простите, — он склонил голову, дрожа от страха. Если Дьявол действительно существовал, значило ли это, что всё, что о нём говорят, правда? Он безжалостен и неумолим, жесток и может покарать любого, кто перед ним провинился. А Габён провинился. Он похитил его девушку и помог отцу воплотить в жизнь сумасшедший план. Он провинился не только перед Дьяволом, но ещё и перед Богом. Разве не каждая жизнь ценная? Разве не каждый человек заслуживает жить? — На службе один мужчина рассказал мне о том, что на землю пришёл Дьявол, а вместе с тем принёс хаос в его мирную жизнь, — Габён кусал губы, пряча взгляд от парня. — Мой отец верил каждому, кто сталкивался с… — он не хотел обидеть Чонгука, поэтому вскоре выдавил из себя: — Вами. А я поверил после смерти Минджу. Вы же были там… Чонгук зарычал, раздражаясь из-за этих глупых оправданий. — Я просил сказать, что происходит и где Тэхи, а не пересказывать мне жизни никчёмных людишек. Кто верит, а кто нет — плевать, — он сверкнул глазами, медленно приближаясь к выходу. — Где Тэхи? Габён всю жизнь слушал молитвы отца, вместо сказки на ночь получал рассказы из Библии, считал церковь вторым домом, а людей, которые туда приходили — братьями и сёстрами. Он не был святым, влюбился по уши в девушку, которую сложно было в чём-либо переубедить, и не стал ждать до свадьбы, прежде чем оказаться в её постели, он не всегда был честен и справедлив, не всегда был добр… Но он не хотел становиться убийцей. Дьявол или Бог — не имеет значения, на чьей ты стороне, потому что в Ад или Рай попадают не за большую веру в кого-то, не за молитвы и поклонения. — Я покажу, — Габён отступил в сторону, пропуская Чонгука. — Только, пожалуйста, пообещайте, что вы ничего не сделаете со всеми этими людьми. Они заплатят за свои грехи позже, перед Господом. Чонгук тихо фыркнул, оборачиваясь и приказывая Сохи следовать за ними. — Они определённо заплатят за свои грехи, — он пробубнил себе под нос, так, чтобы Габён не услышал. — Ох, они заплатят…***
Маленькая деревянная церквушка находилась в нескольких милях от трассы, в чаще леса, скрытая за холодным ручьём и колючими кустами, которые царапали руки и лицо, пока он пробирался через них, не желая тратить время на дорогу в обход. У него даже не возникло мысли, что Габён может обманывать, и когда Сохи шёпотом говорила, что это может быть ловушка, Чонгук предпочитал её не слышать. Он не был хорошо знаком с Габёном, но за всё это время он усомнился в нём всего раз — когда тот заявил Тэхи, что она виновата в смерти Минджу. И, тем не менее, Габён не был похож на лжеца. Он торопился даже больше Чонгука, наступая на кусты ногами и раздирая ладони до крови. — Они собираются принести её в жертву, заставив вас… — он осёкся, всё ещё чувствуя себя крайне неловко. — Заставив вас спуститься за ней в Ад и тем самым покинув землю. Отец подготовил несколько этапов очищения, прежде чем… ну, сделать это. Чонгук дышал Габёну в спину, пытаясь его обогнать, и только когда они оказались на поляне, усеянной цветами, которые казались фиолетовыми в лунном свете, ему удалось вырваться вперёд. Деревянные двери были плотно закрыты, окна забиты, а зловещую, удушливую тишину нарушало только неровное дыхание парней и Сохи. Чтобы поспевать за ними, ей приходилось бежать. — Как много времени это должно занять? — Чонгук сорвался на бег, по пути хватая Габёна за шкирку и таща его за собой. Если это и вправду окажется ловушкой, он убьёт его. Сперва выкрутит ему пальцы, один за другим, потом переломает все косточки и выколет ему глаза его же ключами от машины. Чонгук не станет сдерживаться, если потеряет Тэхи, и никакой Господь ни одному из участвовавших в этом ублюдков не поможет. Он не помогает кому попало, он вообще предпочитает наблюдать и ничего не делать. — Я не уверен, — Габён споткнулся на первой же ступеньке и должен был упасть вниз, но рука Чонгука не позволила, — до тех пор, пока не избавятся от всех меток. Чонгук пнул ногой закрытую, но не запертую дверь, и она сразу заскрипела, подаваясь назад и ударяясь о стену. Даже после такого шумного приветствия в церкви стояла тишина. Никто не выглянул в коридор и даже не пискнул. Сохи вздохнула, задерживаясь на ступеньках и понимая, что не хочет входить внутрь. И причиной тому было неконтролируемое чувство страха, подбирающееся со спины и охватывающее девичье тело с головой. Но Чонгука ничего не пугало так сильно, как возможность потерять Тэхи. Таща за собой Габёна по узкому коридору и заглядывая в каждый проём, он злился всё больше и от этого сильнее сжимал рубашку парня. — Где она? — он остановился в очередном проёме и не увидел ничего, кроме темноты. В воздухе витал сладкий запах ладана, но не более. Внутри было сыро и жарко, но возможно последнему способствовала повышенная температура Чонгука, а не проклятая пустая комната. — Клянусь, она была здесь, — Габён попытался зайти в комнату, но Чонгук не пускал его. — Честно! Его светящие в темноте глаза пугали до чёртиков, поэтому Габён выронил зажигалку, которую достал из кармана и нечаянно наступил на ногу парню, пока пытался наклониться за ней. Чонгук всегда был очень терпеливым, но прямо сейчас он закипал. В буквальном и переносном смыслах этого слова. Габён продолжал бубнить себе под нос, пока поднимал зажигалку и тщетно пытался её зажечь. К тому времени, как он нащупал подсвечник и свечу, Сохи вошла внутрь. У неё был включён фонарик на телефоне, и сперва она нарочно светила им в лицо Габёну, и только после того, как парень поморщился, направила луч света на пол и стены. Потемневшее от старости и влаги дерево было рыхлым, некоторые половицы скрипели и собирались вот-вот провалиться вниз, потащив за собой осмелившегося наступить на них. — Что это? — Чонгук выпустил мужскую рубаху из рук, когда луч света зацепил мокрые разводы на полу у ножек кровати. Он быстро прошёл вглубь комнаты, присаживаясь на корточки перед пятнами и приказывая Сохи светить туда. От волнения у него пересохло во рту и голова начала кружиться, когда он указательным и средним пальцами коснулся вязкой жидкости на полу, после растирая её и поднося поближе к лицу. Габён прижался спиной к стене, приподнимаясь на носочках, чтобы рассмотреть испачканные в чём-то красном пальцы Чонгука. Он не был уверен в том, что планировал отец, потому что тот отказывался даже перечислить этапы очищения, просто сообщил, что нужно избавиться от родимых пятен, прежде чем отправить Тэхи в Ад. — Кровь? — Сохи тоже присела на корточки. — Кровь Тэхи? На полу было много разводов, в основном от святой воды, но несколько красных пятен, особенно чёрных в темноте, никак не могли быть просто водой. Чонгук вскочил на ноги, бросая мрачный взгляд на Габёна. — Куда они могли её отвести? Габён пожал плечами. — Отец ничего не рассказывал, мы должны были узнать в процессе… Сдерживая рычание, Чонгук бросился вперёд, с силой вжимая Габёна в стену и пачкая его одежду в крови. Сердцебиение, сбитое дыхание и сорвавшееся нечаянно «Отче наш», привели Чонгука в ярость. Как он смеет обращаться к Господу после того, что сделал? Как все они смеют делать это? Чонгуку ещё не доводилось никого убивать. Изначально у ангелов не было никаких правил, только обязанности. Никто не говорил им, что можно делать, а что нет, но только потому, что Господь оставлял для себя лазейку. Чтобы позже послать Уриила убить Минджу или Савриила обмануть Тэхи. Братья уже множество раз совершали этот грех, так почему Чонгуку нельзя? Тем более, все семь грехов ему должны казаться родными. Он сталкивается с ними регулярно. — Сохи, — Чонгук обернулся к девушке, которая по-прежнему сидела над лужицей крови, не в состоянии оторвать от неё взгляд, — сообщи всем, где мы, и отправь их на поиски. Скажи, что перед тем, кто найдёт первым, я в долгу не останусь. Сохи кивнула, выключая фонарик и заходя в телефонную книгу. Как хорошо, что она успела обменяться номерами с парочкой демонов. — А, и ещё, — Чонгук надавил на грудь Габёна сильнее, искоса поглядывая на него, — скажи, чтобы не жалели никого. Тому, кто внезапно захотел поиграть в Бога, я подготовлю тёплый приём в Аду. Даже горячий. Открыв рот, чтобы возразить, Габён лишь двигал губами. Он хотел сказать, что Чонгук обещал ему, что он сделал всё, что было в его силах, но не мог и слова из себя выдавить. — Я никому и ничего не обещаю, — словно прочитав его мысли, хмыкнул Чонгук. — И тебе не советую. У Чонгука не было времени на Габёна, так что он решил заняться им позже, после того, как найдёт Тэхи и убедится в том, что кровь, найденная в этой дыре, принадлежит не ей. Махнув Сохи рукой, он поспешил к выходу из церкви. Оставив дверь открытой, он задержался на ступеньках, осматриваясь вокруг. В лесу было тихо, даже насекомых не было слышно, и вновь тишину нарушало только его дыхание. — Разделимся, — сказал он Сохи, — пойдёшь по протоптанной тропинке, а я напрямую. — Чонгук, — Сохи вцепилась в его руку мёртвой хваткой, — нам действительно необходимо идти разными дорогами? Скоро здесь соберутся демоны, они могут пойти по тропинке, а я… — Ты что, издеваешься? — Чонгук одёрнул руку, довольно-таки сильно толкая Сохи в сторону. — Я допустил огромную ошибку, отпустив Тэхи одну, а теперь она чёрт знает где, а я ничего не могу сделать. Что, если она ранена? Если она совершенно одна в этом лесу или, ещё хуже, с этими ненормальными фанатиками? Я не могу нянчиться с тобой. Вали в Ад, если не в состоянии справиться с темнотой. К тому времени, как Сохи смогла переварить его слова и обернулась, чтобы попросить прощения, Чонгука и след простыл. Он скрылся в колючих кустах, не издавая ни единого звука. Ветки должны были бы хрустеть под его ногами, но он ступал настолько быстро и бесшумно, что не нарушал тишину. Рой мыслей жалил его изнутри, не давая спокойно вдохнуть или выдохнуть. Он мчался через лес, прислушиваясь к малейшему шороху и надеясь услышать хоть что-нибудь, что подсказало бы ему о том, где находится Тэхи. Миновав по меньшей мере сотню деревьев, он остановился у широколистного дуба и вновь прислушался. Он снова подумал обратиться к братьям за помощью, но сомневался, что хотя бы один из них откликнется. — Готов поспорить, что тебе весело, — он поднял взгляд к небу, поглядывая на большую круглую луну и продолжая громче: — Весело наблюдать за тем, как я страдаю. Снова и снова… Почему ты продолжаешь наказывать меня? Закусив нижнюю губу, которая уже начала подрагивать, Чонгук сделал несколько шагов вперёд. — Отец, ты настолько ненавидишь меня? Тогда просто забери свои слова обратно, скажи, что никогда не вернёшь меня в Рай и позволь мне провести ещё немного времени с Тэхи. Хотя бы несколько дней. Всего парочку. Пожалуйста. Тишина сопровождала Чонгука следующие пять минут ходьбы, а потом он шмыгнул носом, вытирая появившиеся на ровном месте слезы тыльной стороной ладони. Ему было обидно. Все эти годы он тщетно пытался вернуться на прежнее место, а Отец только усложнял задачу. — Я не хочу обещать что-либо людям, потому что не знаю, смогу ли я сдержать обещание, но тебе я могу пообещать, что вернусь в Ад и не покажусь на земле ближайшие лет пятьдесят. Нет, сто. Двести. Сколько угодно, только скажи мне, где Тэхи. Я сам обо всём позабочусь… Впервые за долгое время зашелестела листва. Ветер взъерошил волосы Чонгука и заставил влажные дорожки на его щеках исчезнуть. Небо над лесом на мгновении осветила молния, а после приближающийся рокот грома сопроводил пронзительный визг. Чонгук замер и даже затаил дыхание, боясь, что ему просто показалось, послышалось, но когда через мгновение по ночному лесу снова промчался ветер, в этот раз подталкивая Чонгука вперёд, а женский визг повторился, он не сомневался, что это было взаправду. Бросившись вперёд, он перепрыгивал через торчащие из земли корни деревьев и уклонялся от веток, которые целились в лицо и шею, очевидно, планируя задержать его на некоторое время. Несколько раз он поскальзывался на влажной траве, вслушиваясь в шум, которым наполнился лес после того, как крупные капли начали падать с неба. В основном они разбивались о листву, так и не достигая земли, но трава всё равно была достаточно мокрой и скользкой. — Нет! — визг стал ближе, гораздо ближе, и это заставило Чонгука перебирать ногами быстрее. Сердце ухнуло куда-то вниз, практически ушло в пятки, когда Чонгук заметил вдалеке свет, такой же яркий и светло-оранжевый, как его горящие глаза. Бежать оставалось немного, казалось, до огня рукой подать, но несмотря на то, что Чонгук начал бежать быстрее, ближе не становился. Свет маячил перед глазами, но, похоже, он тоже двигался вперёд. — Умоляю! — до него донёсся до боли знакомый голос и он снова поскользнулся на траве, в этот раз упав вперёд и не успев выставить руки. Приземлившись на грудь, он больно ударился подбородком о влажную землю, нечаянно прикусив язык, но сразу же вскочил на ноги, продолжая путь. Грязные пятна на джинсах и руках становились всё больше, а песок уже забился под ногти и, кажется, даже попал в рот. Наконец свет остановился, позволив Чонгуку вырваться вперёд и в несколько секунд достичь небольшой поляны с выгоревшей на солнце травой, на которой собрались люди. Их было около десяти, в рясах и с факелами, словно выбрались из Средневековья, они кружили возле деревянного креста, к которому была привязана голая девушка. Из-за того, что Тэхи много плакала и кричала, голос у неё осип, во рту было сухо, как в пустыне, и каждый миллиметр кожи болел. Ненормальные не остановились даже после железных губок, потому что, как оказалось, ничего, кроме сильного раздражения и мелких царапин с их помощью не добиться. Следующими на очереди были отбеливающие средства, от запаха которых у Тэхи закружилась голова, а после её ещё и стошнило прямо на отца Ли. В долгу он не остался — влепил настолько сильную пощёчину, что у Тэхи звёздочки перед глазами заплясали. И после разъедающих кожу средств он был не до конца доволен. Идеальные звёзды проступали даже через покраснения и изуродованную кожу, искушая священника попробовать кое-что ещё. Только адское пламя могло избавить ведьму от метки, а согласно священной книге, которую господин Ли притащил с собой, могло подойти и обыкновенное пламя. Раскалённый металл был даже лучше непостоянной свечи, но отец и подумать не мог, что Тэхи будет так кричать и что потеряет сознание, и что кожа прилипнет к железу. Зато к тому времени, когда они вышли в лес, ни одной проклятой звезды на теле девушки не осталось. На месте ожогов появились волдыри, которые, должно быть, адски болели, но отец успокаивал сам себя, говоря, что она это заслужила. А вот Чонгук был категорически не согласен. На какие-то пару секунд он потерял дар речи и шага не мог ступить, так и замерев в кустах, но когда Тэхи сипло закричала, моля о помощи, он словно очнулся от длительного сна и решительно двинулся вперёд. Он был настолько зол, что с трудом контролировал своё обращение из человека в сущего Дьявола. Если бы не Тэхи, которая могла увидеть его, он бы наплевал на шикарное человеческое тело и прибегнул к дьявольскому лицу и божественной силе. Заприметив незнакомца, люди сразу бросились на него, и не по одному, а толпой. Бросая факелы на землю, и тем самым погружая поляну во тьму, они, как обезумевшие голодные крысы, попытались повалить Чонгука на землю. Они были настолько не в себе, что не сразу поняли, кто он такой и что здесь делает, дрались сами с собой, катаясь по земле, пока Чонгук бесшумно приблизился к огромному деревянному кресту, на котором лежала Тэхи. Она взвизгнула, когда чужие руки прикоснулись к ней, но замолчала сразу после того, как одна из верёвок, которая удерживала её на месте, порвалась с треском. — Хвала Аду, ты жива, — Чонгук практически не прилагал усилий, легко разрывая верёвки, словно это были тонкие нити. Его горячие прикосновения обжигали, а жар его тела был настолько ощутим, что Тэхи самой стало жарко. — Т-ты здесь… — она шептала, чувствуя, как расслабляются мышцы и как всё ещё подрагивают плечи от недавно пережитого ужаса. — Прости, что так поздно, — выдыхая чаще, прервал её Чонгук. В темноте он плохо видел, а горящие глаза отнюдь не помогали, поэтому успел извиниться ещё несколько раз, когда нечаянно коснулся ожога на шее девушки, пытаясь её поднять, и когда чуть не уронил её, не ожидая, что она будет такой тяжёлой. После пережитого стресса и забега в несколько миль, он с трудом стоял на ногах. В темноте ступая по веткам, он слышал, как кричат сзади люди, и видел приближающиеся лучи света — наверняка Сохи и остальные слышали крики и тоже прибежали сюда. Он надеялся, что она передала им его слова о том, что жалеть никого не нужно. Позже, после возвращения в Ад, он уделит внимание каждому, развлечётся с ними так же, как они «развлекались» с Тэхи. Чувство облегчения волной пробежалось по телу Чонгука, и он подумал, что теперь всё будет в порядке. Он выдохнул, прижимая Тэхи к груди и чувствуя, как она дрожит в его руках. Её голое тело было холодным, и она даже не могла толком шевелиться, но продолжала что-то неразборчиво шептать, пальцами цепляясь за его грязную футболку. — Всё будет хорошо, — так же шёпотом сказал он ей на ушко, спотыкаясь о торчащий корень и едва ли не падая снова. Теперь Тэхи была в безопасности, она была с ним, но это не умаляло головной боли и сильного жара, от которого Чонгука начинало лихорадить. В очередной раз споткнувшись, он остановился у дерева, облокотившись на него спиной и оглянувшись, чтобы убедиться в том, что за ними никто не идёт. Изначально он планировал обойти по кругу, чтобы вернуться к заброшенной церквушке, а потом выйти на трассу и остановить первый проезжающий мимо автомобиль, но сейчас он не мог вспомнить, шёл он исключительно прямо или уже где-то поворачивал. Он даже не заметил, что дождь прекратился, как и то, что оказался на земле, в мокрой траве, среди мелких веток, а Тэхи перестала дрожать. Она давно не шептала, хотя ему казалось, что налетевший ветер принёс чьи-то голоса. Они говорили Чонгуку расслабиться и закрыть глаза на минутку. — Тэхи, — он зарылся носом в её волосы, не различая ни запаха шампуня, ни гари, ни чего-либо ещё, она будто ничем не пахла, — Тэхи, ты как? Чонгук легонько потряс её за плечо, но реакции никакой не было. И даже когда он случайно задел локтем кровавый волдырь у неё на животе, она не вздрогнула и не ойкнула, не издала ни звука, ни шёпота, не выдохнула и не пошелохнулась в его руках. — Тэхи? — он скользнул рукой по голым плечам и наклонился ниже, надеясь услышать хоть что-то, но не смог различить даже её дыхания. Если она спит или потеряла сознание, разве не должна она продолжать дышать? Все люди дышат. Это необходимо. — Тэхи? Новый приступ паники нахлынул на Чонгука внезапно, он ослабил хватку, едва ли не уронив Тэхи на землю. С новой силой начиная трясти её, он не расслышал взмаха крыльев и не сразу обратил внимание на хруст веток. — Отец уже у самых ворот, — нараспев произнёс Савриил, оголяя ряд ровных белых зубов. В лунном свете он выглядел ещё более зловеще. — Нехорошо заставлять его ждать. Чонгук громко сглотнул, игнорируя слова брата и сильнее сжимая Тэхи. Он ведь успел, а её раны на первый взгляд не казались смертельным, так в чём дело? Почему она не дышит? «Какое, к чёрту, на первый взгляд? Ты же ничего не видел!» — поджимая губы, Чонгук мысленно приказывал себе не плакать. Это ненормально, что в последнее время он готов разреветься из-за любой проблемы, с которой он сталкивается, словно самый обыкновенный человек. Он не человек, а значит, не должен плакать. — Что ж, — скрипучий голос снова нарушил тишину, — передам отцу, что она опаздывает на… — Савриил, — Чонгук резко поднял голову, своим чумазым лицом пугая брата, — я никогда и никого не просил, но, пожалуйста, помоги мне. Лунный свет играл в тёмных волосах, пока Савриил опускался на одно колено, сдерживая безумную ухмылку. — Что ты только что сказал? Не расслышал тебя, ведь ты так низко, — посмеиваясь, ответил он. — Пожалуйста, помоги мне. Савриил протянул тихое «Хм», продолжая терять драгоценные минуты. — А что мне за это будет? Отец наверняка разозлится, когда узнает, возможно, даже накажет меня, — он выгнул брови, хотя знал, что Чонгук этого не увидит в темноте. — Вдруг он меня тоже в Ад скинет? Бр, не хотелось бы провести в той дыре вечность. Вечность — это долго. Да, братец? Чонгук подавил болезненный стон, когда виски сдавило от боли. Он готов был поклясться, что Савриил приложил к этому руку, но не мог просить за себя, когда у него на руках умирала Тэхи. — Всё, что угодно, — чётко и громко сказал он. — Получишь всё, что угодно, если спасёшь её. В ответ Савриил звонко цокнул языком. — Что, не будет никаких уточнений? Или обещанных желаний? Так ты обычно со своими девушками разбираешься? Предлагаешь исполнить их желания, потому что душу они тебе всё равно продать не могут, для них уже подготовлено место в Раю, — мучитель продолжал говорить. — И почему ты такой глупый? Тратишь свои силы и время на девушек и хочешь сбежать из Ада, просишь меня и Господа, когда сам не в состоянии справиться… Ты такой слабак. И как только люди додумались назвать тебя ужасным и могущественным? Как посмели сравнивать тебя с Богом? Гордыня? — он хмыкнул. — Боже, ты понятия не имеешь, что это такое. Ты настолько глуп, что сидишь в лесу с умирающей девушкой на руках, когда сам можешь вот-вот умереть. Чонгук терял остатки надежды. Хрупкое тело Тэхи не шевелилось и не подавало никаких признаков жизни, а Савриил просто глумился над ним, как и Господь. Они все смеялись над каждым его действием, никогда не воспринимали всерьёз, и плевать хотели на его чувства. — Ты должен бросить её, спуститься в Ад и провозгласить себя Господом там, придурок, — Савриил просунул одну руку под спину Тэхи, а второй расцепил пальцы Чонгука, которыми он держался за неё. — Ты никогда не будешь ровней Богу, и ни одна история о вражде с ним не станет реальностью, если ты продолжишь цепляться за людей. — Нет, пожалуйста, — Чонгук схватил Тэхи за руку, сильно сжимая её кисть и в лунном свете замечая на месте своей любимой звезды запёкшуюся кровь. — Пожалуйста! — его голос дрогнул, когда на глаза навернулись слёзы, которые он всё это время сдерживал. — Если ты поможешь, я сделаю это. Стану настоящим Дьяволом и перестану цепляться за людей. Я и через двести лет не поднимусь на землю, только, пожалуйста, помоги мне. Савриил покачал головой, словно не верил своим ушам. Он дал ему дельный совет, подсказал, в каком направлении нужно двигаться, чтобы больше никогда не унижаться перед другими, буквально сказал, что Чонгук должен осознать, что он не просто падший ангел, он тот, кто поддерживает баланс добра и зла. Но пока именно Бог отвечает за зло на земле, потому что Чонгук слишком мягкосердечный и влюбчивый. — Ладно, — Савриил прижал девушку к себе, расправляя крылья, которыми мог похвастаться любой ангел, только не Чонгук. — Поторопись и возвращайся домой. Я сделаю всё, что в моих силах, а ты взамен перестанешь стараться ради людей. В конце концов, это всего лишь люди.
