Дети Урана. Акт 2. Твиксы

Наконец-то настал долгожданный день отъезда. Я вскочил ни свет ни заря, хотя поезд «Москва—Чита» отходил с Ярославского только в час дня. Мной в сотый раз было проверено наличие вещей и продуктов по списку, который мы столько раз обсуждали со Славой, а также с бывалыми волонтёрами, неоднократно участвовавшими в подобных поездках. Для меня всё это было в новинку — я ведь никогда не уезжал из дома на столь длительный срок, да к тому же это будет не какой-нибудь пятизвёздочный турецкий отель «all inclusive», а почти дикая природа — наш лагерь должен был расположиться в специально отведённом месте вне Байкальска. Разумеется, это не совсем дикие места, но всё же. Единственное, что меня радовало и обнадёживало в этой ситуации, так это то, что рядом со мной будет мой милый Енотик. Славка-то точно знает, что нужно делать. Ну, во всяком случае, я на него всецело полагаюсь. Моя мама была не в восторге от моей идеи уехать на месяц в «дикое поле». И вообще её напрягало, что я еду со Славой. Она в последнее время почему-то постоянно отзывалась о нём, ну, не напрямую негативно, но чувствовалось её недовольство им. Мама неоднократно заводила разговор о том, чтобы я меньше с ним якшался, а больше уделял внимание учёбе, хотя у меня с ней не было абсолютно никаких проблем — вскоре красный диплом окажется у меня в кармане. Ещё ей не нравилось, что я ночую у Славы, а он — у меня. Кажется, она стала подозревать нас. И в этом меня убеждали её беспрестанные расспросы о девушках из универа и почему я ни с кем из них близко не общаюсь. Мне оставалось лишь отшучиваться о том, что ей нужно определиться: должен ли я заниматься исключительно учёбой, сидеть затворником и ни с кем не общаться или всё-таки волочиться за девушками, а также заводить друзей и новые связи. Обычно такие разговоры заканчивались отповедью нерадивому ученику от строгого учителя. М-да уж, моя мама — это точно не тётя Люба, не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять: наши отношения со Славой она так легко не примет. Но сейчас это совершенно не имело значения — ещё несколько часов, и я со своим любимым парнем отправлюсь в путешествие по необъятной Родине. Как же это страшно, волнительно и между тем, так желанно! В полдвенадцатого за мной заехал Слава, чтобы помочь с вещами. На его широкой спине красовался огромный рюкзак, в который я мог бы спокойно уместиться, и ещё бы место осталось. Он специально приобрёл его по такому случаю. Он потом хотел брать его во всякие путешествия, ибо Слава уже распланировал нашу жизнь на много лет вперёд. Например, следующим летом мы с ним едем автостопом по Европе. Вот ведь неугомонный барашек, и чего ему дома только не сидится? У меня тоже был рюкзак, но не такой объёмный, там были необходимые во время трёхдневной поездки наши с ним вещи, а также запас провианта. Как представлю, что в плацкарте придётся трястись более трёх с половиной суток, так плохо становится, но я твёрдо решил, что выдержу это испытание с честью. Да и вообще, как говорит Енотя, мне надо вылезать из своей трёхкомнатной раковины, а то так всё интересное в жизни пройдёт мимо меня. Философ, то же мне… Эх, люблю я его и всё тут — готов идти с ним хоть на край света… Мы приехали на Ярославский вокзал за сорок минут до отправления и стали ожидать свою группу — мы были чуть ли не первыми. Вслед за нами появился куратор с соответствующим плакатом. Им оказался высокий мужчина за пятьдесят. Его длинные волосы и не менее длинная борода давно уже были припорошены сединой. На нём мешком висела рубашка цвета «вырви глаз» и потёртые джинсы; на худой шее — бусы из сандала, на запястьях — множество разноцветных фенечек. В общем, его внешний вид полностью подходил под описание представителя хиппи — «детей цветов». До этого с Мироном — а именно так звали мужчину в мы общались только по телефону. Вскоре к нам подошли ещё около двадцати молодых парней и девушек, облачённых в одинаковые футболки с логотипом какой-то экологической студенческой организации. Среди них была и Виолетта. «Только не это! Она же нам прохода не даст!» — возникла у меня паническая мысль, но тревога была ложной — Виола присутствовала тут только в качестве куратора от студенческой организации (ну как же, Виолетта и без общественной нагрузки и желания помыкать другими) и никуда не ехала. Но она всё же сильно удивилась тому, что мы со Славой едем вместе: если я, по её мнению, полностью подходил под описание альтруиста, то вот по поводу Семёнова у неё случился маленький когнитивный диссонанс — она точно не ожидала его здесь увидеть. Слава стоял и улыбался, пока она пела ему дифирамбы: это же очень важный поступок в его жизни, а выбор для себя в качестве занятия общественно полезной работы и помощи людям является зрелым шагом Славы, а уж какое безмерное счастье это принесёт ему. Ещё Виола заверила, что будет несказанно рада, если Слава, да и я вместе с ним, вольётся в дружный коллектив её общественной организации «Экоинновация». М-да, мне кажется, свидетели Иеговы вербуют не так агрессивно, как это делала Виола. Хотя кто её знает, может, она и там состоит? Пока Виолетта пудрила мозги Славе, к нашей группе подошли ещё несколько человек постарше, парочка пенсионеров и даже молодая семья с двумя детьми лет пяти-шести. Устроили перекличку и стали раздавать билеты на поезд. Оказалось, что желающих прокатиться нахаляву до Байкала и обратно, набралось около тридцати человек, которым приобрели койко-места в трёх вагонах. Закончив все формальности, мы направились размещаться по своим «жёрдочкам», тем более что до отправления оставалось около пятнадцати минут. Поезд уже стоял под парами, поэтому мы быстренько нашли свой вагон с нужными местами и кое-как разместили свои вещи. Молодёжи, таким же студентам, как и мы со Славой, были предоставлены верхние полки, а немногочисленным людям постарше были куплены места внизу. В нашем купе нижние места занимала пожилая семейная пара. Мы со Славой быстренько переоделись и познакомились с Маргаритой Юрьевной и Германом Васильевичем. Маргарита Юрьевна была худенькой невысокой женщиной, не лишённой обаяния. Она говорила тоненьким голоском и вела себя словно благородная дама на королевском приёме. Она рассказала нам, что всю жизнь проработала учителем истории. Её муж — корпулентный мужчина — работал патологоанатомом и был не слишком разговорчивым. Он сразу же погрузился в чтение электронной книги. Супруг болтливой Маргариты Юрьевны потом не оторвётся от неё чуть ли не на протяжении всего пути. Ещё бывший педагог поведала нам, что они с мужем возвращаются обратно домой в Иркутск от дочери, уже много лет проживающей с мужем и тремя детьми в Москве. И вот, перефразируя одного знаменитого сына турецкоподданного, «поезд тронулся, господа присяжные заседатели!». Я смотрел со своей верхней полки, как удаляется перрон, ощущая, что именно так и начинаются великие странствия — с малого шага, с медленно удаляющегося перрона, с мысли «А не махнуть ли за тридевять земель?». Слава совершенно не умещался на своей лежанке — ну да, на его рост конструкторы как-то не рассчитывали. Ну ничего, мой любимый великан, через три дня и шестнадцать часов ты сможешь со спокойной душой растянуться на берегу священного озера и там ничто тебе не будет мешать. Я смотрел то на своего пытающегося поудобнее устроиться самого любимого человека на свете, то на проносящиеся мимо дома, и думал о той красоте алтайской природы, о которой слагают стихи и сочиняют песни, и о том, как же нам будет там вместе хорошо. — Молодые люди, а вы куда направляетесь? — спросила нас Маргарита Юрьевна. — Я тут заметила, что вы целой толпой садились. Я рассказал ей о волонтёрской программе по очистке берегов Байкала от следов жизнедеятельности несознательных граждан. Она была поражена до глубины души, что столько молодёжи так неравнодушно относится к богатству страны. Она стала читать нам лекцию о значимости Байкала для экосистемы страны и всей планеты в целом. Оказалось, что её знания школьного учителя распространяются не только на историю, но и на биологию с географией. Когда мы стали проезжать Сергиев Посад, она дала нам историческую справку о древней истории города и Троице-Сергиевой лавры, а также о значимости их для истории России. Разумеется, всё это я знал и сам, зато Слава слушал с неподдельным интересом. Маргарита Юрьевна потом всю дорогу будет рассказывать нам о разных исторических фактах, связанных с населёнными пунктами, мимо которых мы проезжали. Не продержавшись и часа, Слава решил идти знакомиться со всеми, кто ехал по волонтёрской программе. Этого я и ожидал — ну не может мой Славка без общения и постоянных знакомств. Для него это было сродни наркозависимости — он обязательно должен с кем-нибудь познакомиться, иначе день прошёл зря. Я последовал за ним. В нашем вагоне, помимо нас, было ещё семь человек: пять девушек-первокурсниц из разных вузов Москвы и двое парней. Артуру и Марату — так они представились — было около тридцати, и они уже несколько раз участвовали в подобных мероприятиях. Артур был среднего роста, зеленоглазый и с рыжими волосами. Он работал веб-дизайнером. Марат же был высоким, хотя и ниже Славы сантиметров на десять, шатеном с серо-зелёными глазами. Он сказал, что у него своя фирма по ремонту квартир и офисов. Если бы я не был по уши влюблён в мордашку-милашку моего Еноти, то я бы сказал, что оба молодых мужчины были очень привлекательны, особенно Марат. Девушки, как водится, тут же стали бросать на Славу восхищённые взгляды. А одна из них, которую звали Наташей, даже попыталась начать флиртовать с ним, выведывая, нет ли у него девушки. Я уже давно привык к этому, а уж мой красавчик и подавно. Слава лишь мило улыбался и произносил ничего не значащие фразы и комплименты. Вот сколько раз ему говорил, что тем самым только задорит их, но он лишь заверял, что учтёт это на будущее, и продолжал общение с противоположным полом в том же духе. Господи, да ему просто нравится, что на него слюни пускают, вот он и любезничает со всеми, улыбаясь и смотря на них своими красивейшими небесно-голубыми глазами. Если бы я не знал, что Слава мой и только мой, я бы уже давно сошёл с ума от ревности, но Енотя неоднократно давал мне понять, что с девушками он всего лишь играет, а парней по теме так и вовсе отшивает, иногда даже в грубой форме. С кем-кем, а с ними он не церемонился и слал по хорошо проторённой дорожке на раз-два. А к нему подкатывали такие парни, что я на их фоне вообще терялся — это ведь только в сказке гадкий утёнок может стать великолепным лебедем, а в реальности: Андрей Багрянец как был стрёмным шибздиком, так им и остался. Дальше мы пошли в два других вагона, где познакомились с молодой семейной парой с детьми и возрастными волонтёрами, которым, наверное, просто скучно сидеть дома, а ещё с ребятами из «Экоинновации», в которую на вокзале нас заманивала Виола. Высокая блондинка с каре по имени Галина осведомилась, откуда мы знаем Виолетту, а узнав, что мы с ней учимся в одной группе, стала чуть ли не слово в слово повторять весь тот бред о важности помощи в решении экологических проблем, о том, как это всем нужно, и что всё это приносит огромную радость и неимоверное удовлетворение. Ну, всё сходится, эта «Экоинновация» — какая-то секта упоротых любителей помогать людям и вербуют туда по одной методичке. Наобщавшись вдоволь, Слава решил перекусить, а потом немного прогуляться в Ярославле, благо там стоянка полчаса. Из глубин моего рюкзака был извлечён классический набор — курица и варёные яйца. Маргарита Юрьевна любезно уступила нам место, чтобы мы поели. Ещё она угостила нас разными пирожками. Пока мы трапезничали, она рассказывала нам о Ростове, который мы уже проехали, и Ярославле, куда поезд должен был приехать через минут двадцать. Оказывается, длительная поездка на поезде — не такая уж и страшная штука, особенно когда тебе попадаются такие замечательные попутчики. Состав остановился на станции «Ярославль-Главный» и Славка тут же потащил меня на улицу фоткать всё, что только попадётся на глаза. Было тепло, но немного пасмурно. Мы прогулялись по привокзальной площади. Правда Славка расстроился, что он не увидит мужика с тысячной банкноты. И чему его только в школе учили? — Балбесик мой, этого мужика зовут Ярослав Мудрый, — сказал я. — Тебе же о нём Маргарита Юрьевна только сейчас рассказывала. — А-а. Я думал, что он около вокзала стоит, чтобы приезжие фоткались. «Эх, ты, милый мой дурачок», — с нежностью подумал я и улыбнулся своему большому ребёнку. — Значит так, после возвращения с Байкала мы поедем в Ярославль. У нас всё равно каникулы будут. — Славка опять всё решил за меня. Он направился обратно к поезду, а я с безысходностью поплёлся за ним. «Поедем в Ярославль, — мысленно передразнил его. — Лягушка-путешественница прям. Нет уж, я лучше дома побуду… В твоих объятиях…» — от этой мысли даже немного зарделся. Так, проезжая километр за километром, город за городом, мы неумолимо приближались к заветной цели. Я обычно разговаривал с Маргаритой Васильевной, а Славка шлялся по вагонам, зависая с другими ребятами. В общем-то поездка складывалась удачно, но не без неудобств. Были беспрестанно плачущие маленькие дети, благо недолго — семья ехала из Кирова в Екатеринбург. А ещё были пьяные мужики из соседнего купе, которые травили пошлые анекдоты и ржали, громче коней на переправе. Маргарита Юрьевна неоднократно делала им замечания, но они лишь затихали минут на пять, а затем вновь принимались орать и гоготать. Хорошо хоть к вечеру они отключились от незаконно пронесённого в вагон спиртного. Однако ночью всему этому балагану на смену приходил Герман Васильевич, который такие рулады выдавал, что мешал спать практически всему вагону. Нас со Славой спасали только наушники и громкая музыка. Пьянствующие вахтовики покинули нас в Тюмени, но им на смену пришли такие же, путешествующие до Новосибирска. Похоже, это неотъемлемая часть дорожной романтики. Но в следующий раз я полечу на самолёте, а Славка как хочет, может хоть пешком идти! Когда мне надоедало слушать пьяные разглагольствования, я присоединялся к Славе в его походах по новообретённым друзьям. Больше всего мне нравилось общаться с Артуром и Маратом. Их рассказы о походах на байдарках в Карелии, о покорении Эльбруса, о прыжках с парашютом было интересно слушать. К сожалению, я понимал, что Слава всё это запоминает и обязательно захочет попробовать, недаром же он записывал всякие контакты разных турфирм, специализирующихся на экстремальном отдыхе. Да и вообще, Славка обменялся с ними контактами, чтобы парни взяли нас с собой в какое-нибудь приключение. Ну да, я же прям всю жизнь только и мечтал, что о прыжке с вершины Эльбруса с парашютом и байдаркой в придачу! Почти двадцать лет прожил без этого и дальше проживу. Но я видел задорный огонёк в глазах Еноти и боялся, что мой кучерявый барашек ведь может и силком меня затащить в самолёт и сбросить оттуда, и, дай-то бог, на мне в этот момент будет парашют. А уж когда парни стали показывать фотки всех своих приключений, Славка чуть ли не слюну пускал. Будь у него хвост, то он бы мотал им со скоростью пулемётной очереди. У меня же закралось подозрение, что неспроста на всех фотках были только Артур и Марат, а вот девушек не наблюдалось. То есть девушки присутствовали, но каждый раз новые, хотя может быть они просто страшные ловеласы и постоянно меняли партнёрш? Во время стоянки в Красноярске я озвучил Славе свои подозрения, он же у нас теперь ходячий детектор геев — как-никак самого Альтшуллера вывел на чистую воду. На это он мне совершенно спокойно ответил: — Мурчик, а ты только сейчас догадался об этом, что ли? — говорил он это так, будто бы я сообщил ему по секрету, что завтра взойдёт солнце. Ну прости, Славик, что нет у меня таланта по определению геев на расстоянии. — Я же с ними столько не общался, как ты. Вы прям сдружились уже, больше некуда. И в поход мы с ними идём, и на байдарках, и на тарзанке прыгать… Жить мы с ними вместе ещё не собираемся? — не знаю почему, но мне хотелось сейчас язвить. Слава задорно улыбнулся и произнёс: — Мой Мурчик опять ревнует. Он попытался меня обнять, но я вовремя среагировал. Он опять творит чёрт-те что на глазах у стольких людей! — Ничего я не ревную, — буркнул я в ответ. — Мне просто не нравится, что ты постоянно решаешь, чем мы будем заниматься. И ты даже не удосужился спросить, хочу ли я этого? — Хорошо, Андрюш, а как бы ты хотел провести остатки каникул? «Ой, ну спасибо, дорогой Вячеслав Борисович, что соизволили поинтересоваться мнением недостойного холопа Андрейки!» — Я бы вот лучше побыл с тобой дома и наедине. «Это же так просто! Чего тут непонятного?» — Мур, ну мы же и так с тобой постоянно дома сидим, давай займёмся этим, когда из нас песок сыпаться начнёт, а сейчас же самое время путешествовать по миру, узнавать новое… Рисковать, в конце концов… — Слава говорил с таким воодушевлением в голосе. — Боюсь, если следовать твоим планам, мы тупо не доживём до этого момента, а сгинем где-нибудь в лесах Амазонии или горах Тибета. — Да ладно тебе! Мурчик, почему ты такой пессимист? — он смотрел на меня с нескрываемой нежностью. — Никакой я не пессимист, — видя родные голубые глаза Еноти, мне уже совсем не хотелось препираться с ним, но вот страх перед его спонтанностью в принятии решений оставался. — Ну, что парни, ещё практически сутки и мы будем на месте, — раздался сзади голос Марата. — Вас тоже достал этот плацкарт? Я бы взял купе в поезде до Улан-Удэ — он немного быстрее идёт. А ещё лучше, полетел бы на самолёте до Иркутска, а уже там сел бы на поезд, но Артурик настоял, чтобы мы ехали со всеми вместе. «Ну хоть кто-то меня понимает. Не зря мне Марат сразу понравился.» — Да нам и в плацкарте неплохо, — отозвался Слава. — Если бы не короткая полка, то вообще было бы всё зашибись. Я столько мест новых увидел. Но мне прям не терпится увидеть Байкал. Марат, ведь правда, что железная дорога идёт прям вдоль озера? — Ага. А перед этим там будет такой зигзаг из-за разницы высот — вид очешуенный. — Мар, не приставай к парням, — раздался голос Артура, который стоял около лавки с мороженым. — Дай им побыть без твоего назойливого присутствия. Тебе какое мороженое купить? «Так, кажется, Славочка им всё рассказал о нас. Ну, а может, они сами догадались? Хотя с чего бы вдруг? Славка же если не с ними, так трётся около девчонок…» — Да ничего я им не мешаю, — крикнул в ответ Марат. — Правда? — обратился он к нам. — Не мешаешь, конечно же. Мы тут с Андреем придумывали, куда ещё смотаться по возвращении в Москву. Посоветуешь может? Я воззрился на своего парня. «А ничего, что мы только недавно ругались из-за его инициатив?» — Не знай. Лично я бы и сюда не поехал. Артур, куда ты хотел бы поехать после Байкала? Тут Слава просит помочь с выбором. «Ещё раз убеждаюсь, что не зря мне Марат понравился.» Артур подошёл и протянул нам мороженое. — Это вам подарок, — сказал он, озорно подмигивая Славе. — А насчёт путешествия — тут многое зависит от того, что вам двоим интересно. Но, для начала, я бы предложил прокатиться по Подмосковью: недалеко и много разных достопримечательностей. Разумеется, если вы ещё там не были. Слава как-то не оценил идею. По-видимому, его неугомонная натура желала смотаться на край света, а лучше и того дальше. — Кстати, хорошая идея, — сказал я. Раз уж Славе приспичило путешествовать, то будем путешествовать рядом с домом. — Мы можем взять машину в аренду, не просто же так ты на права сдавал? Слава скривил нос, но произнёс: — Ладно, там видно будет. «Ишь ты: там видно будет. А каких-то пять минут назад у тебя же было планов громадьё! Эх, чудо ты моё любимое.» Стиль общения между Артуром и Маратом окончательно убедил меня, что они — пара. Ну или они — очень хорошие друзья и между ними… Как там его? Броманс, кажется… В Иркутске мы попрощались с Маргаритой Юрьевной и Германом Васильевичем. На удивление к нам никто не подсел, так что мы со спокойной душой расположились внизу, тем более что до места назначения оставалось каких-то четыре часа. Несмотря на шесть часов утра, солнце уже начинало припекать, однако было прохладно из-за сильного ветра. Надеюсь, он утихнет к завтрашнему дню. Примечательно было то, что пассажирский вокзал Иркутска располагался прямо на набережной Ангары. Кажется, в этой части страны железную дорогу максимально приблизили к воде. Наконец поезд тронулся, и мы со Славкой стали во все глаза смотреть на дочь Байкала — красавицу Ангару. Поезд вильнул в сторону и вскоре стал ползти вдоль одного из рукавов Иркута. Дальше были какие-то населённые пункты и промышленные объекты, а затем поезд вновь нырнул в бесконечный лес. За эти несколько дней такой пейзаж за окном уже изрядно надоел. Где-то через час-полтора поезд стал выписывать причудливую кривую — сказывалась неровность ландшафта. Поезд сделал петлю, и мы стали различать впереди голубое зеркало Байкала. Припавший к окну Слава даже вскрикнул от радости. Поезд приближался, Байкал представал перед нами во всей своей красе. Мы начали беспрестанно делать фотки и снимать видео — настолько это было завораживающим зрелищем. Бесконечная гладь самого глубокого и объёмного пресного озера в мире простиралась вдаль, скрываясь за горизонтом. Священное озеро… Мировая сокровищница… У меня даже дух перехватило от ощущения величия Байкала. Поезд остановился на станции «Слюдянка-1». Хорошо, что стоянка была длительной, и нам удалось во всех подробностях рассмотреть знаменитый мраморный вокзал. — Ну что, понравился вам Байкал? — насмешливо спросил Артур. — Не то слово, — ответил Слава. Наверное, он ещё долго будет пребывать в таком состоянии, а уж что с ним станется, когда он сможет искупаться в священных водах? А Слава непременно собирался это сделать, несмотря на то, что вода в Байкале даже летом очень холодная. Слава решил собрать вещи, пока мы стоим, чтобы потом не отвлекаться от пейзажа за окном. Ну, если ему так хочется пялиться сорок минут в окно, то я тоже соберу вещи. Время стоянки подошло к концу и поезд стал отстукивать последние минуты нашего путешествия. Славка не обманул, он реально пялился в окно практически до самого Байкальска. И вот наша группа из 30 человек стоит на перроне, а Мирон с Алевтиной Тимофеевной — спонтанной помощницей из пенсионерок — уже пересчитывают нас по головам. Вышла небольшая заминка и предварительно заказанный автобус пришёл только через час, но мы не унывали, за это время успели сбегать козьими тропами к воде. Она действительно была холодная и нереально прозрачная. У нас в Москве такую разве что из-под крана можно увидеть! Опоздавший автобус отвёз нас на большую площадку для кемпинга, которая была в нескольких километрах от берега. Наконец-то под ногами травка, а не вечно шатающийся пол! На въезде в кемпинг были установлены кабинки биотуалетов, а также небольшое деревянное здание с большой бочкой наверху — наверное, летний душ. Мы со Славой выбрали место подальше от остальных, ближе к лесу. Неожиданно к нам присоединились Артур и Марат. Кажется, они тоже хотели побыть в стороне ото всех. Естественно, Артур предварительно осведомился, не будут ли они мешать нам и нашим планам. Спросил он это с такой интонацией, что можно было и не сомневаться, что конкретно он имел ввиду под словом «планы». Я хотел уже было придумать какую-нибудь достоверную отмазку, но Слава заверил, что парни нас совершенно не стеснят, и мы даже будем рады, если они будут неподалёку. Вот опять он за меня всё решил! Я конечно тоже был не против (ну хорошо, против, но только чуть-чуть), но всё-таки надо же иметь совесть, в конце-то концов. Хоть бы раз посоветовался со мной! Слава, я — твой парень, между прочим. Если Слава выше и сильнее меня, так что ж, теперь меня можно просто игнорировать, что ли? Надо будет вечером устроить ему хорошенький разнос. Хотя нет, на вечер у меня совершенно другие планы… Оставлю разнос на утро… Слава расставлял палатку, а я разбирал вещи. Оказывается, он неплохо умел это делать. Ну да, он же рассказывал, что они с Евгением Соловьёвым ходили много раз на рыбалку с ночёвкой. Пока Слава возился с тентом, я сходил за дровами, которые лежали кучей ближе к центру, и развёл огонь на предварительно очищенном месте. Марат с Артуром вызывались помочь нам, но убедившись, что мы и сами неплохо справляемся, занялись своими делами. Подвоз питьевой воды был организован централизованно. Нам всем раздали по большой канистре и сообщили, что машина будет приезжать каждый день около шести вечера, так что воду нужно использовать рационально. Я повесил котелок и налил воды. Интересно, насколько вкусен чай, приготовленный на открытом огне? Скоро узнаем. Палатки вокруг росли как на дрожжах, да и дымок от костра поднимался уже у многих. Не были исключением и Артур с Маратом. Они справились гораздо раньше нас — ещё бы, у них такой опыт по этой части. Я видел, что они забрались в палатку и о чём-то там неразборчиво переговариваются. Откуда-то с другого конца поляны послышался звук гитары. Слава закончил возиться с палаткой и нашими вещами и подошёл ко мне. — Мурчик, не думал, что ты такой хозяйственный, — произнёс он, глядя на меня, колдующего над огнём и сортирующего провизию. — Не называй меня так, вдруг кто услышит, — зашикал я на него. — Андрюш, ну ты опять начал, да? Кто нас услышит-то? Все заняты своими делами. Ну максимум Артур с Маратом. А они даже и не придадут этому значения. — Слав, ну всё равно. Прошу тебя, следи за своим языком, ладно? — Ой, не знай*, Андрюш, может, вечером и не получится за ним следить, — он хитро посмотрел на меня и пошло облизнул губы. — Блин, ну ты только об этом и думаешь, — я закатил глаза и отвернулся. Хотя по правде говоря, я уже просто изнывал от желания завалить свою любимую белобрысую дылду и зацеловать его так, чтобы пощады просить стал. Хотя вряд ли Слава попросил бы меня прекратить подобное. Это скорее мне придётся просить этого ненасытного маньяка о пощаде. Мирон с помощью громкоговорителя собрал всех около центральной поляны и рассказал о распорядке дня в лагере и о планах по благоустройству. Наша дружная ватага тимуровцев должна была приступить около 9 утра, чтобы пособирать по парочке мешков мусора до того, как начнёт припекать. Потом перерыв на обед, и новая атака на мусорные завалы. Ну, а там, ближе к трём, все могли заниматься, чем душе угодно. Главное — не употреблять безмерно алкоголь и всякое запрещённое. М-да, последние слова как-то не вязались с внешним видом хиппи. Народ заверил Мирона, что ничего такого не будет и тут исключительно трезвенники и язвенники. Меня это полностью устраивало — я ещё в поезде на пьяные рожи вдоволь насмотрелся. Лагерь медленно, но верно стал отходить ко сну после длинной-предлинной дороги. Конечно, кое-где слышался смех и играла музыка, но в основном присутствующие разбились на группы по интересам и негромко общались. Мы же со Славой сидели около костра и молча любовались язычками пламени, с некой леностью пожирающие небольшие поленья. А ещё мы любовались звёздами. Какие же они яркие, и в самом деле, размером с кулак. В городе такое не увидишь. Я поймал взглядом даже несколько падающих звёзд и успел загадать желание, чтобы мы со Славой были всегда вместе и любили друг друга искренне и нежно до самой своей смерти. Наивно, конечно, но мне этого так хотелось. Слава обнял меня, и я, совершенно позабыв обо всём на свете, уткнулся в его широкую грудь. Мне было бесконечно хорошо, так хорошо, что у меня выступили слёзы. Эмоции рвались из меня наружу. Головешки уже практически догорели. Слава засыпал их землёй, и мы скрылись в своих комфортабельных апартаментах — большой двухместной палатке. Вот она — наглядная иллюстрация того, что с милым рай и в шалаше. Боже мой, а насколько был восхитителен наш первый секс на природе! Хоть мы и старались не шуметь, но накопившаяся за время дороги страсть не желала тишины, она вырывалась с нашими приглушёнными, но всё же стонами. Если бы мой мозг в этот момент работал, то я бы точно сошёл с ума от смущения, а уж о том, чтобы вылезти из палатки и показаться на глаза Артура и Марата, вообще не шло бы и речи. Но ощущая внутри себя своего великолепного Славу, я не мог абсолютно ни о чём думать: как он заполнял моё тело, так и мой разум был под завязку залит только сексуальным желанием и безграничной, словно звёздное небо над головой, любовью к одному белобрысому парню с небесно-голубыми глазами и самой чудесной улыбкой на свете. Мы заснули, так и не найдя в себе силы разъединить нашу физическую и ментальную связь.