Дети Урана. Акт 2. Твиксы

Утром я проснулся от того, что моя ненаглядная белобрысая туша буквально распласталась на мне, не давая нормально дышать. В первые мгновения после пробуждения я даже и не сообразил, где нахожусь: кругом какое-то шмотьё валяется, замкнутое пространство, через стены которого пробивается робкий, я бы сказал мистический, свет. Да, и звуки — странные звуки: птичьи трели, редкие приглушённые выкрики и тихая музыка — гул пробуждающегося ото сна человеческого улья. А главное, не было слышно вездесущих автомобилей… Я потихонечку вынырнул, чтобы не потревожить сон любимого. Он что-то тихонечко пробубнил нечленораздельное и перевернулся на другой бок. Енотя у меня «сова», поэтому любит поваляться в постели подольше. Ну, пускай спит, Слава сегодня ночью «поработал на славу». Я улыбнулся своему каламбуру и воспоминаниям о той страсти, с которой мы ночью отдавались друг другу. Эти воспоминания подкреплялись сладостной болью внизу. Я оделся и вылез из палатки. Прохлада, чудный запах костра и готовящейся походной пищи, усилившиеся звуки окружающего мира, солнечные лучи, пробивающиеся сквозь верхушки деревьев — вся эта гамма чувств сливалась воедино и будоражила моё сознание — ещё немного и я смогу приобщиться к грандиознейшей задаче по сохранению «славного моря — священного Байкала», как поётся в одной песне. Я сделал несколько упражнений, чтобы растормошить своё тело. Умылся холодной водой и начал разводить костёр — любимую голубоглазую дылду надо хорошо кормить. Ещё каких-то пару дней назад я и не предполагал, что такие «дикие» условия проживания не будут мне в тягость, во всяком случае пока. До этого я накручивал себя тем, что мне, изнеженному цивилизацией домашнему человеку, придётся ой как трудно в условиях лагеря. Но со мной был мой любимый, а значит, мне всё нипочём. Пока я разводил костёр, заметил, что Артур и Марат уже давно кашеварят. Я приветственно помахал им. Парни кивнули в ответ, а затем Марат, наклонился к Артуру и что-то сказал ему на ухо. Тот засмеялся, бросив в мою сторону короткий взгляд. Так, или у меня паранойя, или они обсуждали нас, или, о боже, то, что мы творили со Славой ночью! Я глубоко вздохнул… выдохнул. «Андрей, хорош загоняться! — приказал я себе. — Нужно перестать уже бояться всего на свете. Славка, вон, даже и признаков беспокойства не выказал, когда нас его мама застукала, а тут вообще малознакомые люди, да тем более по «теме». Ну, пообщаешься с ними месяц, а потом — ищи-свищи ветра в поле.» В общем, я забил и приступил к готовке «завтрака туриста» — сегодня макароны с тушёнкой. Интересно, может, в конце концов, мне понравится вся эта туристская романтика, и мы со Славой будем чаще выбираться в необжитые уголки страны? Следя за водой в котелке, я не заметил, как из убежища вылезло моё обожаемое взъерошенное великолепие. Славка обнял меня и поцеловал в щёку. Странно, но впервые подобное публичное проявление его чувств ко мне не вызвало у меня панической атаки из-за страха, что нас увидят. — А ты чего меня не разбудил? — спросил он немного сиплым ото сна голосом. Он смотрел на меня по-прежнему сонными глазами. — Не хотел тебя тревожить. Умывайся. Скоро макароны будут готовы. Славка был безумно красив, даже в спортивном костюме, нечёсаный и неумытый. — Мурчик, я тебя просто обожаю. Ты же — прирождённый кулинар и просто создан для походов, — говорил Славка, уплетающий за обе щеки сваренные на открытом огне макароны с тушёнкой. — Да, ладно… Скажешь тоже, — я очень смутился. — Я всего-то нагрел воду, бросил туда «рожки», да потом тушёнку добавил. — Не скромничай, Мур. У тебя всё прекрасно получается. А ты ещё боялся ехать. — Енотя улыбался и буквально уплетал завтрак так, что за ушами трещало. Блин, как же это хорошо, когда твой любимый парень доволен, причём самыми простыми, обыденными вещами — главное, чтобы они были приготовлены мной. — Приятного аппетита, парни, — сказал подошедший Артур. — Смотрю, у вас дела идут «на отлично». А говорили, что никогда в походы не ходили. — Я ходил… С другом, — сказал Слава. — А Андрюша такой талантливый оказался, что сразу же втянулся. — Он умильно оскалился в мою сторону. Я скорчил довольную моську и чуть ему язык не показал, но всё-таки тут люди. — Повезло тебе, а я вот Марата несколько лет уламывал, а потом в походах он ещё долго гундел, что ему всё не так да не эдак. Но я вам этого не говорил, — заговорщическим шёпотом сказал он и подмигнул. Марат шёл к нашей компании. — Арти, ты чего к парням пристаёшь? — осведомился Марат. — Не угадал, я всего лишь подошёл пожелать парням приятного аппетита, — Артур вновь нам подмигнул. — Ну-ну, — скептически отозвался Марат. — Кстати, да, приятного аппетита. Мы со Славой дружно поблагодарили. — Ну что, готовы к труду и обороне? — спросил Марат. — К труду — да, а обороняться — не очень. Я свой маузер дома оставил, — пошутил Слава. — Ничего, Слав, добудем. Тут такое порой находишь, что даже диву даёшься, как оно сюда попадает и зачем люди с собой это таскают, — сказал Артур. — Марик, помнишь, мы в прошлом году с тобой нашли деревянный протез стопы и какие-то силиконовые то ли вставки, то ли вообще импланты? Я до сих пор даже не могу представить, как это всё можно потерять? — Вставишь себе — узнаешь, — заржал Марат. Я тактично скрыл улыбку, наклонившись к тарелке, Славка же прыснул в открытую. — Очень смешно. Петросян прям, — недовольно ответил Артур, но потом расплылся в улыбке. Похоже у них и часа не может пройти, чтобы они не подкололи друг друга. Я на это обратил внимание ещё в поезде. Весёлая семейка… — Ну что, заканчивайте трапезничать и подгребайте к нам — уже пора выдвигаться, — сказал Марат и, подхватив Артура под руку, потащил его к их палатке. — Уверен, когда нам будет по тридцатнику, мы будем такими же классными мужиками, — неожиданно произнёс Слава, допив остатки яблочного сока. — Ну, ты точно, мой улыбчивый Енотик, — я послал ему воздушный поцелуй. — Конечно, если мы с тобой всё ещё будем вместе. — Андрюш, ты охренел, что ли? Что значит «если всё ещё будем вместе»? — Славка как-то не на шутку взъерепенился. — Ну, вдруг ты найдёшь себе кого-то более красивого? — Так, Андрюша, заканчивай уже, — Енотя стал раздувать ноздри, возвышаясь надо мной, словно гора. — Ещё раз услышу от тебя, что ты — недостаточно красив, я тебе… тебе… Да, блин, я не знаю, что я тебе сделаю. — Он даже кулаки сжал. «Блин, чего он взъелся-то так? Это же правда. Вон, Артур с Маратом и то красивее меня, особенно Марат», — подумал я, но, чтобы утихомирить любимого зверя, пообещал, что больше не буду такое говорить. Он посмотрел на меня с подозрительным прищуром, а затем попытался со страстью поцеловать меня, доказывая, что я для него — самый красивый, любимый и желанный. Но вот тут-то я уж не выдержал и с немалым усилием оттолкнул его — к такому я ещё не был готов. Разочарованный Слава пообещал «наказать» меня ночью за плохое поведение. Зная этого маньяка, чувствую, ночь будет бессонной, а потом Марат и Артур вновь будут нас обсуждать. И что ж я за дурак такой? Кто меня только за язык тянул-то? Хотя с другой стороны, «наказание»-то будет самым великолепным на свете… Припрятав ценные вещи и провизию и затушив костёр, мы направились к нашим соседям. Славина мама надавала нам целую кучу перчаток: матерчатых, резиновых медицинских и химически стойких. Будь её воля, она бы и изолирующий костюм химзащиты нам всучила. В центре поляны поджидал комендант лагеря Мирон. Когда все собрались, он через громкоговоритель объявил, что в лагере останется парочка дежурных из числа пенсионерок, а мы дружно берём мешки для мусора и выдвигаемся. Процессия во главе с Мироном медленно, но верно направилась к берегу озера. Пока мы шли, Славку атаковали девчонки из «Экоинновации». Каждая из них так и норовила попросить Славу о помощи или исподтишка, а то и в открытую, расспросить о его планах на вечер. Меня же для них как будто и не существовало. Славик, и ты после этого будешь что-то говорить о моей красоте? Разумеется, там были и другие парни, и некоторые даже ничего такие, но на фоне лучезарного Славы и они терялись. Во мне даже на несколько секунд вспыхнуло чувство собственничества и ложной гордости за себя, ибо это античное божество принадлежало мне и только мне, но оно тут же угасло, потому что ко мне подошла необъятная Катя, в больших очках и с неприятным родимым пятном на щеке. По ходу, вот мой контингент. «Страшненькие должны держаться вместе и знать своё место», — с горечью подумал я и согласился ей помогать, если потребуется. Марат с Артуром наблюдали этот цирк и постоянно о чём-то тихо переговаривались, иногда активно жестикулируя. Мне сейчас для полного счастья не хватало только ещё одного приступа паранойи. А так — всё в ажуре. Правда же? Ну, подумаешь, твой парень совсем позабыл о тебе и умотал куда-то вдаль, обвешанный разными девушками, как ёлка игрушками. Так же все делают? По дороге мне компанию составила Катерина, которая стала рассказывать мне, что у неё неудобный спальный мешок, поэтому она не выспалась. Спать на твёрдой земле ей ещё не приходилось. И вообще она впервые ночевала вне дома… В общем, крайне интересный рассказ… Группа товарищей в полосатых купальниках, то есть экологические волонтёры, и я в их числе, наконец-то дошла до берега. Неожиданно, выйдя из перелеска на каменистый берег, у меня аж голова закружилась от бесконечной голубоватой глади. Многие уже стояли у кромки воды и черпали воду, любуясь её чистотой. Кто был посмелее, даже зашёл по колено в воду и что-то высматривал на дне. Кто бы сомневался, что среди смельчаков окажется и мой Енот-полоскун. Я потрогал воду — холоднющая, жуть. Но Слава, кажется, даже не заметил этого. Был бы он в одних плавках — стопудово уже бы нырнул и поплыл к противоположному берегу — у этого моржового ихтиандра ума хватит, и ему ведь даже не важно, что до него километров шестьсот, а то и больше. — Слав, ты что, заболеть хочешь? Вылазь немедленно! — крикнул я своему нерадивому парню. Он, как будто вышел из оцепенения, повернулся в мою сторону и крикнул: — Прикинь, тут мальки плавают около дна, а я их вижу, словно они у меня перед глазами. — Он немного постоял, а затем вылез на берег. — На хрена ты полез — вода же ледяная? — не унимался я наставлять неразумного белобрысого балбеса. — Ой, да чего со мной случится-то? Я ж закалённый, забыл? После обеда обязательно искупнусь. Хочу посмотреть, при какой глубине дно перестанет быть видно. — То есть ты, пока себе воспаления лёгких или простуду не подхватишь, не успокоишься? «Дурак, даже и не думает о себе нисколько. А если он и в самом деле заболеет, что я с ним делать буду?» — Да не переживай, ты так. Всё со мной будет отлично. — Я готов был утопить этого придурка прям тут, не отходя далеко от воды, чтоб все мои переживания за него закончились, но его долбаная… такая красивая, такая тёплая улыбка потушила мой негодование, как свечку. Надеюсь то, что я буквально растаял, никто не заметил… Мирон распределил нас на две группы, которые должны были пройти широким бреднем от берега в сторону лагеря вдоль дороги, по которой мы сюда пришли. Наполненные мешки нужно было выносить на обочину. Потом нужно будет их собрать и перенести ближе к лагерю, а оттуда всё это вывезут вместе с другим мусором. Правы те, кто утверждает, что после себя человечество оставит только горы мусора. Пивные банки, пластиковые бутылки, пакеты, какие-то консервы, бумага, стеклотара из-под водки, да блин, даже из-под коньяка (его-то точно может себе позволить не каждый) — хлам, разнообразный хлам валялся то тут, то там. Всё-таки что же за свиньи-то тут обитают? Это же самый настоящий кладезь чистейшей пресной воды, а относятся к нему так наплевательски. И ладно бы это был какой-нибудь пляж в районе мегаполиса, так это же природоохранная зона, да ещё в такой тмутаракани, а в ближайшем Байкальске вряд ли наберётся и тысяч пятнадцать населения. Значит, это всё приезжие оставляют после себя. Так, с грустью и тоской о содеянном согражданами, я медленно продвигался, наполняя свой большой чёрный мешок. Я хотел быть поближе к Славе, но к нему было организовано паломничество — девчонки целенаправленно приносили мусор только к его стопам, точнее в его мешок. А уж когда стало совсем жарко, даже несмотря на лесную сень и прохладный ветер, мой красавчик снял футболку, то там просто началась кошачья свадьба какая-то — пускание слюней увеличилось до 10 литров в минуту. Даже кое-кто из парней стал засматриваться, причём явно с завистью. Хотя я вот насчёт Петра, кажется, точно не помню, как звали того зеленоглазого шатена среднего роста, уже не уверен, что у него всё дело исключительно в зависти, а больше склоняюсь к мысли, что он один из наших. Надо отдать должное, среди Славиных воздыхательниц не оказалось Катерины, она стала мне верной спутницей. Правда при этом она без умолку жаловалась на всё подряд: от неудобной обуви до чёрной дыры в созвездии Лебедя, также раздувающегося Солнца, которое поглотит Землю через каких-то несколько миллиардов лет. Разумеется, это очень большая проблема!.. Я старался не вникать в бред, а наблюдать за представлением «Как девушки Славу соблазняли», и тихо про себя улыбался тщетности их попыток. Вот интересно, а если бы я был девушкой, то как бы реагировал на них? Даже представил, как я с криком «А ну, сучки, отошли от моего парня», словно разъярённая львица, набрасываюсь на эту толпу, начинаю мутузить их и выдирать им волосы. М-да, наверное, было бы уморительно. Чёрт, а если бы вместо девушек тут были парни, да причём все из гей-тусовки? А вот этого я даже представлять не хочу! Не то, чтобы я не доверял Славе, но от этой идеи неприятный осадочек, так сказать, остался. В общем, хватит страдать ерундой! Отбросил эти странные думы и просто продолжил таскаться с мешком, забрасывая в него поднятый с земли всякий хлам. Ещё я был очень благодарен Марату и Артуру: они хоть и геи, но были совершенно равнодушны и даже, кажется, не обратили внимания на Славу с оголённым торсом. Они ушли далеко в сторонку и вместе стали собирать мусор, помогая семейной паре с детьми. Вот это я понимаю, что значит, когда ты любишь человека и кроме него для тебя никого не существует, сколько бы вы с ним не прожили вместе. Надо будет набраться смелости, ну или наглости, и порасспросить парней об их отношениях: каково это столько времени быть вместе? Судя по фотографиям, которые Артур показывал в поезде, они знакомы лет пятнадцать. Так, за раздумьями и ничего не значащими разговорами с Катериной удалось собрать почти два полных мешка. Солнце стояло в зените и нещадно палило — в той части нашей территории для уборки относительно густой лес стал крайне редким, переходя в большой пустырь, поэтому Мирон, удовлетворённый количеством выставленных вдоль дороги чёрных сугробов, принял решение отправляться на обед, а работу продолжить уже после двух пополудни, и то, если кто захочет. Славины поклонницы не преминули устроить что-то наподобие свары из-за лютого желания пригласить его отобедать вместе с кем-то из них. На приглашение Слава ответил, что с удовольствием придёт — ну ещё бы, я даже и не сомневался, — но только вместе со мной. Вау, мой парень помнит обо мне, как это здорово! Ишь ты, то весь день тупо игнорил, а тут, значит, со мной в гости собирается. Какая прелесть! Слава спросил у меня насчёт пообедать в лагере «Экоинновации», но я тактично отказался. Последовавший за этим отказ Славы отразился печалью у девчонок, а парочка даже бросила в мою сторону не очень-то и ласковый взгляд. Кажется, вскоре меня ждут разборки с неудовлетворёнными тигрицами! Разумеется, пообедать спокойно нам не дали. Пока я разогревал консервированную солянку из банки, раз двадцать подошли разные девчонки, продолжая уговаривать Славу, ну и меня за компанию, согласиться обедать у них. Каждая предлагала разные угощения и расписывала, что уж у неё-то точно всё вкуснее и лучше, чем магазинные помои. Да, Римма, среднего роста голубоглазая девушка с множеством русых косичек, прям так и сказала, когда увидела жестяную банку из-под супа. В общем, месяц обещал быть весёлым. Эти мартовские кошки ведь так просто не отстанут, пока не завлекут в свои сети моего Енотю. По мою душу тоже приходили — Катерина звала отведать щи по рецепту её бабушки. Еле сдерживая себя от того, чтобы не начать уже лаять, кусаться и бросаться на непрошенных гостей, я решительно ей отказал. Катерина оказалась более понятливой, поэтому сразу же ушла обратно к своей палатке. Наши соседи, молодые мужчины, просто ухохатывались над нами. Это было понятно даже без моих параноидальных приступов. Когда мы уже всё доели, к нам подошёл Марат и, сочувственно посмотрев на меня, стал шутить по поводу того, что Слава стал местным секс-символом и скоро начнёт автографы раздавать. Марат посоветовал Еноте быть поаккуратнее, а то ведь его через какое-то время могут на куски порвать. Оголодавшие в плане секса и отношений девушки могут быть способны на многое. Я был полностью согласен с Маратом. Славка же только отшучивался, что он с ними легко разберётся, и вообще он привык к такому, да и они зря на него слюни пускают. Марат вновь сочувственно посмотрел на меня и вернулся к своей палатке. Разморённый сытным обедом и солнышком начал клевать носом. Славик предложил отдохнуть немного, а затем прогуляться до Байкальска. Мы спрятались в палатке. Я обнял Енотю, уткнулся носом в шею любимого и задремал. Но поспать нам не дали. Не прошло и получаса, как поток страждущих общения со Славой начался вновь. Выпроводил секс-символ наружу, а сам назло ему решил ещё немного поваляться. Сам заварил эту кашу, пускай её и кушает, ловелас недоделанный. Почувствовав свободу, Слава тут же умотал в эпицентр девичьего логова. Ну и отлично! Я решил не загоняться и вновь попытался заснуть. Кажется, всё-таки отключился, раз мне приснилась какая-то чушь: я, словно герой какого-нибудь боевика, отбивал Славу от нескончаемой толпы зомби-девчонок, но у меня ничего не выходило, и в конечном итоге и я, и Слава были растерзаны. Точнее он был растерзан, а меня тупо выбросили в какой-то водоём. Да что ж такое-то? Меня даже в моём собственном сне зомби-бабы игнорят и не хотят отведать моих вкусных мозгов. Проснулся с головной болью, страдая от жажды. В общем, дневной сон принёс только мучения. Сел у входа в палатку и, как верный пёс, стал дожидаться Славу. Заебись начался отдых с любимым! Сначала хотел даже пойти искать его, но невесть откуда появившееся чувство собственного достоинства не позволило мне этого сделать: раз уж Славочка у нас такой общительный душка, то нехай общается, только пускай потом ни на кого не пеняет, когда всё это зайдёт слишком далеко. Как и было обещано, около шести вечера приехала «бочка» с питьевой водой. На всякий случай разлил остатки по имеющимся бутылкам и потащился с канистрой через всё поле. Слава так и не появился. Выстояв очередь и наполнив ёмкость до краёв, я с немалым усилием потащил её обратно. Чёрт, а она оказалась гораздо тяжелее, чем рассчитывал. Вчера её с лёгкостью принёс Слава. Ну, ему-то даже я кажусь пушинкой. Слава богу, мои мучения увидел Марат и вызвался помочь. — А где твой… друг? — спросил он меня с нескрываемым интересом. — А кто ж его знает… Вероятно, где-то там, — я указал в сторону палаток «Экоинновации». — Ясно, — протянул Марат. — Ну ничего, к ужину вернётся. — Наверное, — ответил я равнодушно. Мой тон очень не понравился Марату, но он только хмыкнул. Он оставил канистру около нашей палатки. Я искренне поблагодарил его, и он удалился. «Эх, вот Марат бы так со мной ни за что бы не поступил», — с горечью подумал я, смотря ему в след. Откуда такая дикая мысль-то только? Мне ничего не хотелось делать. Интернета не было, связи практически тоже. Я позвонил маме и рассказал, как прошёл наш первый рабочий день, а затем тупо стал раскладывать пасьянс на телефоне — Слава купил походную солнечную батарею, которая давала достаточно электричества, чтобы заряжать наши телефоны. Потом развёл костёр — на ужин была рисовая каша с овощами. Марат ошибся: Слава не появился ни на ужин, ни через час, ни через два после этого. Уже собрался было искать его, но он появился, правда совершенно не с той стороны, откуда ожидал. Он был уставшим, но выглядел довольным. Я не стал его ни о чём расспрашивать, а молча наложил уже остывшей каши, умылся, растёрся влажным полотенцем и спрятался в палатке. Слава же набросился на еду. Странно, и чего ж его поклонницы не покормили, или он от них в лесу прятался, как партизан от немцев? Впрочем, мне всё равно… Судя по доносившемуся фырканью, Славка окатился, смывая с себя дневные заботы, и залез в палатку, затем с загадочной улыбкой лёг рядом со мной и начал домогаться. Конечно, по-хорошему надо было ему дать от ворот поворот за все его проделки, но я так соскучился по нему, что просто не нашёл в себе сил для отказа. Тем более, его великолепное тело так и просило, чтобы его ласкали… Утро добрым не бывает, особенно если ты практически всю ночь не спал, а занимался умопомрачительным сексом, но громкая какофония однозначно давала понять, что лагерь уже давно на ногах и только мы дрыхнем. — Марат, ты чего там забыл? — вдруг раздался негромкий окрик Артура. — Я просто хочу разбудить парней, а то они проспят всё на свете, — голос Марата раздался буквально в нескольких метрах от входа. — А ты заделался в их няньки, я смотрю, — раздался ехидный голос Артура. — Иди сюда, я сказал. До меня дошло: боже, я же голый! Где моё нижнее бельё? То ли Марат вернулся к себе, то ли он прислушивался к моей возне и тактично молчал, но я судорожно стал собираться. Впредь надо хотя бы не разбрасывать шмотьё, а складывать в одном месте. Да и вообще, хватит спать голым. Я даже побоялся представить, что было бы, если бы Марат заглянул к нам. Конечно, вряд ли он увидел что-нибудь новое или то, чего не ожидал узреть, но на меня удушливой волной накатила паника. Даже Славка резко вскочил. — Ты чего? — у него сон, как рукой сняло. — Ничего, — я пытался дышать как можно спокойней, но получалось плохо. — Ты Марата, что ли, испугался? — он внимательно посмотрел на меня, а затем обнял. — Эх, Мурчик-Мурчик, когда же ты перестанешь всего бояться?.. Особенно, когда ты рядом со мной… Мне хотелось съязвить, что не больно-то он рядом со мной и находится, а больше всё ошивается, хрен знает где, но Славкины губы на моей шее, окончательно успокоили меня. Вот нашёл же, гадская белобрысина, мою эрогенную зону и теперь пользуется напропалую. — Ты слышал? Мы уже опаздываем, — приложив огромные усилия, простонал я. Но возвышающееся бугром одеяло давало понять, что Славу этот факт нисколько не смущает. Это было безумно эротично, но, собрав всю свою волю в кулак, подавил своё возбуждение и вырвался из Славкиных объятий и, открыв входной клапан палатки, вылез. Он недовольно заворочался, стал одеваться, иногда что-то бубня под нос. Наверное, проклятия в мой адрес или в адрес тех, кто придумал вставать в такую рань, только вот было-то уже полдевятого. Я внутренне ликовал — неожиданная маленькая месть за моё вчерашнее одиночество. Завтрак готовить было некогда, поэтому перекусили хлебцами с соком. Сегодня точно надо идти в город за провизией. Дальше нас ждала трудовая повинность. Я с горечью вспомнил прочитанную как-то в интернете фразу: «Субботник — это когда те, кто никогда не мусорит, бесплатно убирают за теми, кто никогда за собой не убирает». Какие же люди всё-таки скоты!..