Дети Урана. Акт 2. Твиксы

Наша работа началась с уборки пустыря. Похоже, отдыхающие решили превратить его в полигон твёрдых бытовых отходов, так что порой мусорные мешки можно было спокойно наполнять лопатой. Славка вновь был атакован со всех сторон. На пустыре даже утреннее солнце палило нещадно. Многие парни оголились. Я не стал рисковать обгореть и напомнил об этом моему красавчику, а заодно пригрозил, что, когда он будет облезать и стонать от боли по ночам, выгоню его на улицу. Естественно, я бы ухаживал за ним и сильно переживал, но меня просто уже достала его беспечность. А уж как меня достали хищнические взгляды девушек, которые прям так и застывали, пожирая его глазами. Ладно бы только девушек, так ещё этот Пётр из «Экоинновации» туда же. Он всё тёрся около Славы, заводя странные разговоры. Вот этого я уже терпеть не мог: мало того, что моего парня чуть ли слюной не заливают всякие девки, так ещё и этот красавчик с зелёными, буквально изумрудными, глазами нарисовался. Я старался быть поближе к своему любимому барашку, но меня постоянно оттесняли то одни, то другие, благо хоть Слава, правда изредка, но всё-таки вспоминал обо мне и сам подходил, помогая отнести наполненные мусором чёрные мешки на обочину. А чёрная куча там росла, как грибы после дождя. Господи, они сюда со всей округи дрянь свою свозили, что ли? В один из таких подходов я заставил Славу надеть футболку, а то у него уже вся шея и спина горели красным. Нехотя он согласился, особенно после того, как я ему ещё раз напомнил, что спать он будет на улице, да и о чём-то таком «приятном», он может и вовсе позабыть. В общем, мой сексуальный маньяк понимал только угрозы отлучения от секса. Надо бы его ещё заставить перестать так общаться с девушками и совсем было б хорошо, только вот, боюсь, мне придётся не спать с ним год, а то и больше, а всё потому что это в его натуре — ему просто как воздух необходимо, чтобы его боготворили и им восхищались. Правда, он всегда говорил, что это не так, и вообще они его достали, но, тем не менее, факт оставался фактом — Слава очень многое делал, чтобы получить лишнюю порцию внимания противоположного пола. Вот диву даюсь, отчего он стал геем при таком-то внимании со стороны девушек? Но тут не вопрос выбора — ты таким рождаешься и либо принимаешь себя таким, какой есть, либо всю жизнь подавляешь свою сущность, становясь абсолютно несчастным и делая несчастными своих близких. На обед нас отпустили, когда закончился запас мешков. Слава предложил мне пойти с ним на обед к кому-нибудь из «Экоинновации». Я до тошноты не хотел, даже его довод, что мы там сможем на халяву наесться до отвала, не сильно помог, но, видя заискивающий взгляд небесно-голубых глаз Еноти, я со скрипом согласился. Ну вот почему я такой тряпка? Когда Славка озвучил девушкам из «Экоинновации» наше согласие пообедать с ними, визгу было на всю округу. Надо ли говорить, что обо мне тут же все, включая моего парня, забыли. Девушки наперебой стали рассказывать Славе, что у них там и щи-борщи, и мясо с тушёными овощами, и каши, и шашлык — кажется, любое ресторанное меню позавидует подобному разнообразию. Надо отдать должное, но мой молодой человек спустя минут десять спохватился и всё-таки решил узнать, что бы я хотел попробовать. По потупившимся в этот момент взглядам я понял, что «экоинновационные» девушки совершенно на меня не рассчитывали, поэтому я сказал, что буду то же, что и Слава. До чего же это было противно, даже аппетит пропал, а уж желание идти в их логово и подавно… В лагере мы первым делом отправились к своей палатке, чтобы умыться и переодеться. Переодевание пошло немного не по плану, потому что, как только я внутри палатки скинул с себя футболку и спортивные штаны, в которых занимался уборкой мусора, я тут же был пригвождён к земле, а безумно нежные Славкины губы стали целовать моё тело. Я хотел, чтобы это продолжалось вечно, но неожиданно в паре шагов от палатки послышался голос Наташи — девушки из «Экоинновации», которая ехала с нами в вагоне. — Слав, ты тут? Мы там всё разогрели — можешь приходить. Я было испуганно рыпнулся вскочить, но Слава удержал меня своей рукой. — Хорошо, мы сейчас с Андреем придём, — крикнул он в ответ, а затем нагло залез своим языком мне в рот, совершенно игнорируя мой немой протест. Хочешь не хочешь, мне пришлось ответить ему, но осознание того, что в метре от нас находится посторонний человек, просто раздирало меня на части. Слава богу, Наташа быстро ушла. — Так, перестань, — наконец смог я произнести, когда Слава вновь занялся моей шеей. — Что на тебя нашло? — Странный вопрос, Мур, — томно простонал он. — На меня нашло желание съесть тебя, — с этими словами он куснул меня за сосок. — Тебя же покормить хотели — не мог немного подождать? — спросил я, смеясь — Славка стал меня щекотать. — Ну нет, это желание никогда не пройдёт, — сказал шёпотом Енотя. — Люблю тебя. — А я тебя. Безумно! — прошептали мои губы, которые уже спускались по телу Славы ниже и ниже. — Слав, вы там скоро? — раздался голос Наташи, но уже явно поодаль. Кажется, она всё это время стояла метрах в десяти от палатки. Надеюсь, она ничего не слышала? — Достали, — тихо прорычал Слава. Вот это да! Не думал, что его может достать такое восхищение собой, или это он из-за того, что лишился оральных ласк? Улучив момент, я выбрался из-под Славы и стал быстро одеваться — я решил, что для похода в гости можно надеть и городскую одежду: джинсы и лёгкую безрукавку. Слава, совершенно не желая этого, последовал моему примеру. Ему ещё долго придётся тут прятаться, скрывая внушительный стояк. Вылез наружу и заметил на себе сначала обнадёженный, а потом равнодушный взгляд Наташи. Прости, детка, твой обожаемый Слава сейчас немного не в форме… Точнее, очень даже в форме… В приличной такой форме — во все двадцать два сантиметра… Которые принадлежат мне и только мне. И откуда у меня такие пошлые мысли-то только? Великолепный Слава вылез через пару минут, одетый в летние джинсы и другую футболку. Он обдал меня жаром своей очаровательной улыбки и подмигнул. Чёрт, теперь, кажется, и мне нужно прятаться… Но я с собой совладал, да, честно говоря, у меня и не было такого внушительного «дружка», чтобы он демонстративно выпячивал, пугая всех. Наташа так и застыла с открытым ртом — ещё бы, одежда на Еноте так подчёркивала его мощную фигуру, что даже я мог бы залипнуть, если бы не привык к его великолепию. И почему этот Адонис всё-таки выбрал меня, а не какого-нибудь смазливого красавчика под стать себе? Я бьюсь над этой загадкой уже два года, но так и не нахожу ответа… Наташа любезно сопроводила нас, не переставая бросать на Славу томных взглядов. В лагере «Экоинновации» Славку ждали, словно рок- или поп-звезду, разве что автографы не просили. Его усадили на бревно и стали подносить кушанья. Я смотрел на это со стороны. А потом мне это надоело, и я внаглую влез между своим парнем и Галиной, которая была тут за главную. Она одарила меня очень недобрым взглядом. Я же ей мило улыбнулся и спросил: «Не найдётся ли для меня ложечка?». Я хотел демонстративно начать хлебать борщ из Славиной тарелки, но девчонки, до которых наконец-то дошло, что у них всё же два гостя, принесли и мне походную алюминиевую тарелку с борщом. Он реально оказался очень вкусным и наваристым. Я уплетал за обе щеки — хоть какая-то польза от популярности моего Еноти. Ему же есть совершенно не давали — девчонки постоянно его о чём-то расспрашивали. Затем принесли тушёные овощи с индейкой — офигеть, где они её тут взяли? Надеюсь, не с собой из Москвы привезли? За столько времени она могла испортиться. Я сидел рядом со Славкой, поглощая принесённый на десерт яблочный пирог. Приготовленный на костре, он был невообразимо вкусен, а привкус костра придавал ему невероятную пикантность. Кажется, утоление голода сделало меня благодушным, и я даже на время позабыл, что эти «экоинновационные» девицы только спят и видят, как заполучат в свои сети моего любимого. К сожалению, это чувство долго не продлилось, потому что к нашей компании присоединился Пётр, который стал мило улыбаться и тоже бросать на Славу непонятные взгляды. Надо отдать должное, у этого парня были красивые глаза, да и сам он был ничего такой. Повыше меня, не такой тощий, даже вон, мышца́ просматривается. По ходу, он точно из наших и запал на моего — понятно тебе, МОЕГО! — парня… Мне так и хотелось это крикнуть ему, когда шатен в очередной раз смотрел на Енотю, повернув голову вполоборота и слегка закусив нижнюю губу. Когда все эти разговоры, взгляды и слюни стали затягиваться и заходить уж слишком далеко, я напомнил Славке, что вообще-то нам нужно сходить в магазин и пополнить запасы. Кто бы сомневался, что тут у всех поголовно были точно такие же планы. Благо, моя белобрысая дылда вспомнила об этом, только вот она предложила прогуляться всем вместе. Господи, ну что ты за дурачок такой? Я же с тобой наедине хотел побыть, а не шляться с этой безумной толпой твоих фанаток плюс Петя. Нехотя нас отпустили, но условились, что через полчаса нас ждут тут, готовыми к путешествию. Вернувшись к нашей палатке, я первым делом приготовил сумки, деньги и ещё раз провёл ревизию съестных припасов, а затем затащил своего белобрысика и довершил то, от чего нас отвлекла Наташа. Надеюсь, этого хватит Славе, чтобы он наконец-то вспомнил о том, что мы с ним как-никак сюда приехали отмечать двухлетие наших отношений, а не делать из него предмет всеобщего обожания. Он явно хотел продолжения, но я усилием воли заставил себя отказать ему, сославшись на то, что его ждут верные поклонницы, и, если он не появится в ближайшее время, они чего доброго вытащат его из палатки и отнесут в магазин на руках. Кажется, Слава понял, что он уже перегнул палку со всеми этими посиделками в лагере «Экоинновации» и пообещал, что разберётся с ними. Свежо предание, но верится с трудом. Надо отдать должное, по дороге в город Славка старался держаться возле меня и даже стал рассказывать обо мне: какой я умный, и как он мне благодарен за то, что я помогаю ему с учёбой. Было приятно и стыдно одновременно. Ну, не привык я к тому, чтобы обо мне рассказывали, особенно посторонним людям. Зато на меня обратила внимание парочка девчонок из разряда серых мышек, которые, кажется, уже поняли, что на фоне фигуристых подруг им уж точно ничего не светит. Вот только этого мне не хватало: то Виолетта, то Катя, то эти двое — Света и Регина. Я же не Славка, мне внимание девушек абсолютно до фонаря, да и боюсь я их — никогда не знаю, что у них на уме. Вот всегда они так: что-то говорят или делают простенькое, а потом оказывается, что в этом чуть ли не тройной смысл кроется. Похоже, я — какой-то неправильный гей, раз совершенно не понимаю женскую натуру, а может быть и наоборот, раз не понимаю, то это и правильно для гея. В общем, я никогда об этом не задумывался и сейчас не собираюсь. Надо только придумать, как бы так отделаться от этой парочки, чтобы их не обидеть. Вместе с нами увязались и парни из «Экоинновации». Всего в лагере было четырнадцать девчонок и семеро парней, из них с нами пошли четверо: зеленоглазый Пётр, мой тёзка — коренастый малый, выглядящий, как классический бородатый хипстер; Ренат — паренёк моей комплекции, но чуть повыше, с мелированной чёлкой и брекетами; и Давид — статный широкоплечий армянин с мужественным лицом и достаточно большим орлиным носом, который совершенно не диссонировал, а наоборот — придавал ему вид героя какого-нибудь древнего эпоса. Я заметил, как Давид недовольно косится на Славу: ну ещё бы, ведь мой красавчик перетянул на себя внимание всех девиц лагеря, а довольно красивый Давид, по всей видимости, до этого сам всегда был в центре внимания и теперь не хочет отдавать это первенство какому-то чужаку. Главное, чтобы эти горе-альфа-самцы не стали выяснять отношения, ведь Славка ему был совершенно не помехой: уж что-что, а к девчонкам в плане секса Енотя точно был равнодушен. Хотя, если Славке вломят за его поведение, может, оно и к лучшему и пойдёт ему только на пользу — он перестанет вести себя так опрометчиво. Нет, конечно, ревность ревностью, но я не хочу, чтобы моего любимого избили, а уж тем более покалечили. При первой же возможности скажу Славе, чтобы он был поаккуратнее с этим Давидом. Света и Регина вились вокруг меня, расспрашивая, правда ли всё то, что говорил обо мне Слава. Я был тактичен, но выказываемое мной равнодушие в их адрес, привело к тому, что они быстро забросили это дело и вновь присоединились к стану поклонниц Славы Великолепного. На обратном пути мы встретили Артура и Марата, которые медленно шли по дороге и любовались тем, как догорает закат. Так как внимания Славы по отношению ко мне хватило ровно на дорогу в город, то я с разрешения соседей примкнул к ним, тем более сумки с продуктами нёс мой Атлант, а слушать трындёж девиц уже не было сил: казалось, что все они говорят одновременно и каждая о своём; да они даже ответ не слушали, и продолжали галдеть параллельно. — Не боишься, что Слава тебя совсем потеряет? — спросил Марат. — Уверен, он даже не заметит. А если потеряет, то и пусть, — во мне уже начинала копиться какая-то обида и злость. — Андрей, можно личный вопрос? — спросил через некоторое время Артур. Он выглядел, как человек, который уже давно хочет что-то спросить, но никак не решается. — Смотря какой, — я стал подозревать, что вопрос будет уж очень личным. — А вы со Славой давно… — он замялся, — давно встречаетесь? — наконец негромко произнёс он. На него посмотрел Марат — он явно не ожидал услышать подобного вопроса. Я как бы тоже, поэтому даже хотел начать врать напропалую: типа мы друзья и всё такое, но сам не знаю почему, просто сказал: — На следующей неделе будет два года, — произнеся это, почувствовал какое-то облегчение, что ли. Мне даже после откровений Альтшуллера не было так спокойно, а он-то сам признался нам, что он — тоже гей. А о Марате и Артуре я знал только со слов Славы. А вдруг он ошибся? — О! Поздравляю, — Артур расплылся в улыбке. — Значит, у вас тут намечается праздник, — он хитро улыбнулся. — Теперь уж и не знаю, — сказал я понуро. — Сами видели, Славку целыми днями атакуют поклонницы… — Ну, если он у тебя не би, то тебе не о чем переживать, — сказал Марат. — Он стопроцентный, просто он уже меня достал таким своим поведением. В универе на него вешаются, на дискотеках, теперь тут… — мне хотелось выговориться хоть кому-то. — Понятно, — с сочувствием протянул Артур. — Одно радует, что он к девушкам равнодушен. Да, Марик? — он с ехидной улыбкой уставился на Марата. — Вот Марик у нас би, — продолжил он, — и мне в своё время приходилось отбивать его от девчонок по-настоящему. — Арти, не начинай, — Марат поднял глаза к вечернему, разукрашенному невероятными красками небу и тяжело выдохнул. — Что, правда глаза колет? — с издёвкой протянул Артур и ткнул Марата локтем в бок. — Ну, сколько можно это припоминать, а? — Марат начал раздражаться. Я не хотел быть свидетелем их семейных разборок, да и наша стоянка была уже видна за поворотом. — Пока не надоест! — весело ответил Артур и шлёпнул Марата по заднице. — В общем, Андрюш, не переживай ты так, у вас со Славой всё будет хорошо. — Артур говорил это, расплываясь в искренней улыбке. — Когда вы вместе, мы же видим, как он тебя любит. Не спорю, он у тебя ещё тот идиот, раз бросает тебя вот так вот — в обществе таких развратных старикашек, как мы, — он громко засмеялся. — Совсем, дурачок, не боится, что мы уведём тебя у него. Тут Марат и даже я громко засмеялись. Какие они всё-таки классные. Жаль, что мы с ними не познакомились гораздо раньше, а то в Москве у меня, в отличие от Славы, даже не было друзей «по теме». Да, в принципе, и не «по теме» тоже: Колька Фёдоров давно в Питере живёт, а Стёпка Вавилов, вернувшись из армии, вскоре женился и переехал в Тюмень — там у него родственник какой-то хорошие бабки получает, работая нефтяником. Вот он и Стёпку к себе устроил. А другими друзьями, с которыми я мог бы пооткровенничать, так и не обзавёлся. Так мы, смеясь и прикалываясь, дошли до палаток. Неожиданно, но около нашей сидел Слава и что-то грел в котелке. Увидев меня, он как-то странно посмотрел на меня и парней. Аба, ревнует никак? Welcome to my world, honey! — Ты куда пропал? — с лёгким нажимом в голосе спросил Слава. Он был немного на нервах. — Никуда. Ты умотал со своим эскортом, даже не заметив, что я отстал. Хорошо, хоть Марат с Артуром составили мне компанию по пути, а то так и шёл бы один по незнакомой местности, — ответил я, всем своим видом показывая, что Слава не имеет никакого права строить из себя обиженного, ибо сам виноват. Наконец до моего жирафчика дошло. Он виновато потупился и сглотнув произнёс: — Андрюш, прости, я не знаю, как такое вышло. Эти девчонки меня со всех сторон обступили и без умолку кудахтали. У меня мозг даже вспух. Я еле от них отделался, — он заискивающе улыбнулся. — Ничего… Я уже привык… Чтобы показать, что я не сержусь, во всяком случае, сильно, я легонько коснулся щеки моего бугайчика и украдкой чмокнул его в нос. А затем на ухо прошептал: — Я знаю отличный способ, как ты можешь загладить свою вину. Нет, я реально становлюсь пошлым и таким же сексоголиком, как Енотя. По ходу, это заразно! Славка заёрзал, давая понять, что сидеть в джинсах ему стало крайне неудобно. Торжествуя, сел рядом и продолжил: — Например, на ужин ты можешь приготовить мне что-нибудь вкусненькое, — сказал я будничным тоном. Славка явно не ожидал подобного поворота событий. Он с прищуром посмотрел на меня, как-то неуверенно улыбаясь. Я же сидел, уставившись на костёр и делая отрешённый вид, который означал, что я всё, что хотел, озвучил и теперь ожидаю действий со стороны Славы. Кажется, исполнение роли Василия Котофеича в идиотии от Виолетты не прошло для меня даром и у меня проснулся актёрский талант. Славка ещё немного посидел рядом, смотря на меня и вымученно улыбаясь, а затем вздохнул и пошёл разбираться с приобретёнными сегодня продуктами. В его джинсах, по-прежнему, был приличный бугорок. Главное, не спалиться, потому что мне безумно нравилось раздевать моего Геракла в такие моменты, получая неимоверное эстетическое наслаждение от наблюдения того, как его член высвобождается из плена ткани и предстаёт во всей своей красе. В качестве вкусненького Славка предложил мне рисовую кашку с сухофруктами. Интересно, это он так решил напомнить мне о том дне, когда нас застукала его мама, или же это самое простое, что он мог по-быстрому приготовить? Не знаю, но вряд ли мой любимый дурачок был настолько коварен. — Спасибо, любовь моя, было очень вкусно, — поблагодарил я Славу, доев приготовленную им кашку. Он расплылся в такой довольной улыбке, что мне просто захотелось его затискать. В общем, не знаю, что на меня нашло — то ли общение с Маратом и Артуром, то ли желание напомнить Славе, что помимо его обожательниц есть ещё и я, — но я набрался смелости и положил ему на колени голову и стал любоваться звёздами, периодически смотря в глаза своему любимому с нескрываемой похотью. По часто появляющейся твёрдости в районе паха я чувствовал, что это даёт свой результат, но на все призывы Славы идти спать, я отвечал отказом. Нет уж, мой милый, я тебя ещё немного попытаю, а то ты совсем от рук отбился. Хотя мне приходилось прикладывать неимоверные усилия, чтобы не возбуждаться самому, а Енотя делал всё для этого: его руки гладили мои волосы, шею и грудь. Наконец, меня начало клонить в сон — шутка ли, сначала бессонная ночь, затем упорный труд на благо экологии, а потом довольно-таки длительная прогулка, которая в общей сложности была около десяти километров, что для городского жителя, изнеженного общественным транспортом, было очень даже существенно. — Славка, а отнеси меня в палатку, — сказал я томным голосом. Он встрепенулся, притянул меня к себе, страстно поцеловал и на коленях внёс меня в палатку, едва не свалив её. Он продолжил целовать меня, но я отстранил его и, продолжив играть в изнеженную принцесску, сказал, чтобы он затушил костёр. Славка мгновенно выскочил и залил костёр, а потом тут же вернулся обратно, снимая на ходу с себя одежду. — Раздень меня, — с хитрой улыбкой произнёс я. В палатке горел походный фонарик, поэтому я видел, как Славкина страсть так и вырывалась из него наружу. Он довольно грубо стянул с меня джинсы, а затем расстегнул рубашку, помогая мне приподняться немного. Затем он стащил с меня трусы, оголился сам и выключил ночник. — Ну, я спать, — сказал я сонным голосом, залезая под плед. — В смысле, спать? — Не нужно было света, чтобы понять, как Слава сейчас озадачен. — А я думал… Ладно, спокойной ночи, — он был явно разочарован. — Да пошутил я, дурачок. Иди ко мне. — Какой же он у меня всё-таки легковерный. Зато самый любимый.