Дети Урана. Акт 2. Твиксы

По ходу, третий день недосыпа дался совсем плохо, потому что я очнулся от мучительного сна, услышав где-то вдали мегафонный голос Мирона: «Друзья, выдвигаемся на озвученные мной участки!». Теперь мы проспали окончательно и бесповоротно. Стыдоба… Хотя… Рядом спал мой балбесик и чему-то блаженно улыбался. М-да, он даже во сне лыбится, вот ведь беззаботный… Я стал нежно гладить своё сонное великолепие по его белёсым кудряшкам. Его улыбка стала ещё шире, только было непонятно: он проснулся или ещё с Морфеем тусуется. Я поцеловал его в уголки губ, потом подбородок, шею, покрыл поцелуями мощную грудь, стал спускаться ниже, туда, где уже вовсю было твёрдо и до одурения сексуально. Славка довольно застонал и тихо проворковал: — Хочу, чтобы ты всегда меня так будил. — Не заслужил, — озорно сказал я, останавливая поцелуи буквально в сантиметре от его члена и вновь поднимаясь вверх. — Мурчик, ну, я буду себя хорошо вести… Честное слово, — с мольбой в голосе произнёс Енотя, всем своим телом, показывая, как он изнывает от желания. Ну, по правде говоря, я тоже с удовольствием бы довершил начатое, разве что, поиграв ещё немного с едва проснувшейся дылдой, наблюдая, как он будет изворачиваться, добиваясь от меня «чего-нибудь приятного». Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы предположить, что ровно в тот самый момент, как только я «занялся делом», мы услышали приближающиеся голоса: — Мне кажется, что они ещё спят. — Галя? — А может они уже ушли на пустырь? — Катя? — Я их высматривал, но не видел. — А это, кажется, Петя… Он-то тут что забыл? Я уже начинаю подозревать, что тут где-то установлена скрытая камера, и сектанты постоянно следят, чтобы у нас со Славкой не было любовных игрищ. Откровенная бредятина, конечно, но только эти совпадения начинают доставать. Слава открыл закатившиеся уже от предвкушения удовольствия глаза. Я оторвался от его естества и изобразил пантомиму «Прости, дорогой, у нас гости». — Они точно там. В палатке кто-то шевелится, — констатировала Катерина. — Парни, вы что, проспали? — как-то неуверенно спросил Пётр. — Простите, если разбудили. Просто все уже пошли… Боже мой, какой заботливый парень… У нас ещё одна нянька образовалась, но, честно говоря, я бы предпочёл Марата или Артура. Да даже если бы они залезли к нам в палатку и растолкали нас, пусть и голых… — Да, мы проспали, потому что легли поздно спать, — крикнул я из палатки как можно громче. Ну, если Петечка у нас — гей, который решил клеиться к моему парню, то, надеюсь, он всё-таки правильно истолкует двусмысленность моей фразы. — А-а… Ещё раз, извините, — крикнул он в ответ, явно смутившись. Наверное, что-то додумкал. — А вы сегодня собираетесь идти на уборку? — осведомилась Галина. Она, как старшая в лагере «Экоинновации», видимо, нас тоже приписала в ряды своих приверженцев и чутко следила за дисциплиной. Интересно, она, случаем, не родственница Виолетты? — Собираемся, — пробурчал Слава. Он окончательно понял, что продолжения не будет. Вот ещё бы он понял, что это всё из-за его поклонниц и поклонников — вообще было бы замечательно. Кажется, с утра я какой-то злой и коварный прям стал — наверное, это из-за того, что я не высыпаюсь, ибо один похотливый жеребец мне не даёт этого сделать. Хотя, чего я жалуюсь? Сам же только и мечтал об этом в Москве. Я быстро натянул на себя спортивные штаны и рабочую футболку и аккуратно, чтобы не засветить обнажённого Славку, который никак не мог разобраться с одеждой, вылез. Я приторно-елейно улыбнулся девчонкам. — Слава сейчас оденется, — я бросил взгляд на Петю, — и тоже выйдет… Ему надо несколько минут… — Петя удостоился от меня двусмысленной улыбочки, и я, как бы непроизвольно, облизнул губы. Да что на меня нашло-то?! Парень отвернулся и стал смотреть куда-то вдаль. — Очень хорошо. Мирон сегодня предлагает пройтись вдоль берега и пособирать мусор там, если вы не слышали, — по-деловому сказала Галина, не сводя взгляда с клапана нашей палатки. «Жди-жди, скоро твой кумир явит себя миру», — ухмыльнулся я про себя. Галя и Катя меня не волновали, но вот наличие Петра рядом с нашим жилищем больно уж настораживало. Я, разумеется, сделаю всё, чтобы он хотя бы задумался, что возможно между мной и Славой не «просто дружба». Явление идола состоялось. Моя любовь выползла из палатки и, сладко зевнув, поприветствовала гостей. А вот Петьке руку можно было и не протягивать, между прочим. Ты гляди, как этот шатенчик разулыбался. — Мы сейчас перекусим и пойдём помогать. Ведь так, Славочка? — спросил я Енотю, специально выделяя голосом его уменьшительно-ласкательное имя. Девчонки, по всей видимости, не придали этому значения, — они были заворожены голым торсом Славы, а вот Петя вновь стал смотреть куда-то вдаль, слегка поджав губы. Только мой бугайчик стоял, вымученно улыбался и хлопал ресницами, совершенно ничего не понимая. — Да, позавтракать не мешало бы, — наконец произнёс он. — А что ты хочешь? — ещё чуть-чуть и я был бы классической заботливой жёнушкой. Но кому надо, тот понял. — Не будем им мешать, пойдёмте — нас уже, наверное, потеряли, — произнёс Пётр и, не дожидаясь ответа, зашагал прочь. Галя последовала за ним, бросив напоследок томный взгляд на Енотю. А через пять секунд спохватилась и толстушка Катя, которая до этого смотрела на Славу с плохо скрываемым восхищением. — Андрюш, а что сейчас такое было? — спросил мой блондинчик, когда троица удалилась на достаточное расстояние. — Ты же меня никогда так на людях не называл. И тем более таким тоном. — Мой белобрысик явно был в непонятках. — Каким «таким тоном»? — удивился я. Ну, точнее, сыграл удивление. — Таким… — только и произнёс он. — Еноть, кажется, ты ещё не проснулся. — Конечно мне было немного не по себе от того, что я выставляю любимого дураком, но «à la guerre comme à la guerre», и ты, дылда моя любимая, на минуточку, — её причина. Мне на ум даже пришёл дурацкий образ: Славка — Елена Троянская, Петя — Парис, а я, получается, — Менелай. Главное, чтобы до похищений и смертоубийства не дошло. — Мурчик, а ты сам-то не заснул, случаем? Так чего мы есть-то будем? — А что ты желаешь, радость моя? — я включил режим «заботливая жена», точнее «заботливый парень», на полную катушку. — Хочу блинчиков, которые обычно мама делает… Но тут их не приготовить, — сокрушённо произнёс Слава. — Может, мюсли? — Как скажешь. Енотик мой, для тебя, что угодно. — Славка расплылся в довольной улыбке. — Но только сегодня, так что не привыкай, — добавил я и задорно шлёпнул его по аппетитному заду. Надо было видеть его разочарованную мордаху. Так и хотелось впиться в неё губами и целовать, целовать, целовать… А затем… Ну, всё, кажись, Славкина зараза прошла инкубационный период — я тоже стал таким же озабоченным, как и он. Позавтракав на скорую руку, мы быстрым шагом направились к берегу, где уже во всю кипела работа. Приход Славы не остался незамеченным — безумные фанатки из «Экоинновации» побросали все свои дела и, как малолетки на концерте очередной мальчуковой K-pop-группы, обступили моего красавчика, выясняя всё ли с ним в порядке, не заболел ли он и ещё миллион вопросов, задаваемых одновременно и со всех сторон. Даже Славка был ошарашен таким вниманием к своей персоне, он крутил головой и пытался ответить хотя бы на один вопрос, но его не слушали, а лишь облизывали, трогали, щупали и, вообще, эта кошачья свадьба, в конце концов, могла закончиться растерзанным телом Еноти. Я стоял поодаль, боясь, что меня затопчут, и, когда Слава бросил на меня умоляющий помочь взгляд, я с невинной улыбкой развёл руками, мол «Славочка, ты сам заварил эту кашу». Мне, разумеется, было его жаль, но вдалбливать в его шерстью набитую черепушку, чтобы он перестал давать девушкам повод, Андрей Яковлевич Багрянец уже устал. Я демонстративно развернулся и пошёл в сторону наших соседей, которые тоже с нескрываемым интересом лицезрели всю эту сцену. Вот только проходя мимо Давида с недобрым прищуром и играющего желваками, мне действительно стало не по себе. — Доброе утро, — практически одновременно сказали парни, переглянулись и засмеялись. Вот, что не говори, а здорово, когда ты на одной волне со своим любимым. — И вам того же, — я тоже стал улыбаться, глядя на них. — Кажись, появление Славика остановило работу всего женского коллектива, — произнёс Марат, озорно хмыкнув. — Ну, это же Слава, — я картинно закатил глаза. — Эх, завидую я тебе, Андрей, такого симпу отхватил, — сказал Артур и подмигнул. — Не понял, — Марат напрягся. — Да шучу я, Марик, ты же знаешь, — Артур расплылся в елейной улыбочке. Кажется, на Марата она не подействовала, он направился к своему мешку и по дороге поднял с земли пластиковый пакет. День, что ли, сегодня такой — прикалываться над своими парнями?.. — Я так понимаю, это надолго, — Артур указал на круговерть вокруг Славы, — так что пошли с нами. Кстати, ты знаком с Олей и Яном? Это во-он та семейная пара с детьми. — Теперь он махнул рукой в сторону молодой семьи: папа, мама и двое неугомонных пацанов. В поезде они не могли посидеть на месте ни минуты. — Мы с ними познакомились в поезде, но с ними больше общался Слава. — Ну да, ну да, как я мог забыть. Это хорошо, мы обычно им помогаем. Кстати, они знают о нас. Оказывается, у Оли старший брат из наших, и поэтому она быстро нас раскусила. Так что не бойся, они нормально к этому относятся. — ОК, без проблем. — Внутри меня что-то ёкнуло по этому поводу, но я запретил себе заморачиваться. Парни же не скрывают — но и не выпячивают — свою ориентацию и ничего. Может, и я, в конце концов, научусь не переживать по поводу того, что скажут окружающие. Эх, мечты, мечты… Из нашего краткосрочного знакомства, я помнил, что Оля была болтушкой, а её муж — тихим и спокойным интровертом. Вдоль берега мусора было не так много: то ли тут часто убирались, то ли свинтусы просто относили свои отходы жизнедеятельности подальше. Мои соседи и супруги занимались уборкой, а я стал дядей Андреем для двух вечных двигателей, которые носились вокруг с визгом, писком и прочей атрибутикой весёлых детских забав. Старшего — главного заводилу — звали Боря, а младшего — Никита. По началу Ольга пыталась их приструнить, крича, чтобы они отстали от меня. Но я сказал, что я не против приглядеть за ними, поэтому она успокоилась и перестала обращать внимание на сыновей, лишь изредка бросая бдительный взгляд. Ян и вовсе с сочувствием посмотрел на меня пару раз, видимо, зная своих пацанов, представлял, как мне придётся несладко. Ну, не знаю, мне с ними было не в тягость: когда им надоело бегать, мы стали искать красивые ракушки, потом метали камушки в воду, стараясь как можно больше сделать «блинчиков». За играми я не заметил, как к нам прибежал Слава. Увидевшие его первыми мальчишки бросились к нему с радостными криками «Слава!» и повисли на моём любимом великане. Значит, на него теперь и дети вешаются, пребывая в полном восторге. Вот ведь… — Андрюш, я тебя вообще потерял… — начал было наезжать Славик, но неугомонные сорванцы уже лепетали, что он должен с нами кидать камни в воду. Никита стал показывать, как по его разумению это делается, а Боря перепоказывать, как «правильно» — в общем, они чуть не подрались. Хорошо Слава тут же сориентировался и показал класс, сделав 9 блинчиков. Пока пацаны пытались переплюнуть рекорд и сделать, как хвастался Боря, «не меньше тыщи», Славка стал уговаривать меня вновь отправиться на званый обед в лагерь «Экоинновации». Надо отдать должное, кормят в этой секте вкусно, но вот только я буду опять лишним на этом празднике жизни, но, подпав под гипноз заискивающих щенячьих глаз Славки, я не смог ему отказать, да и есть уже хотелось, а пока дойдёшь, пока сготовишь… В общем, решено — на халяву, как всем известно, и уксус сладкий. И вообще, должна же быть хоть какая-то польза от популярности моего белокурого Аполлончика?! Вернув пацанов их родителям, мы направились в лагерь, Марат с Артуром и семейство Голубевых обещали подтянуться попозже. Быстренько переодевшись, направились на огонёк. Вдали от озера была ужасная жарища — адово пекло. Мне даже есть расхотелось, пока мы проделывали путь обратно, а уж палатка из-за плотной материи и вовсе превратилась в душегубку. Мы пришли как раз вовремя — сектанты рассаживались на брёвна, перед некоторыми стояли импровизированные столики из пней, но в основном все сидели вокруг стола, сколоченного из небольших в диаметре стволов валежника. Смотрю, с прошлого моего визита тут всё кардинально поменялось в плане быта. Не поменялось только обожание Славы со стороны девчонок и странных взглядов со стороны парней: Давид по-прежнему смотрел, играя желваками, а Петечка пускал слюни не хуже какого-нибудь мопса или боксёра. Он что, реально думает, что я не замечаю, как он смотрит на моего парня? Галина, видимо, на правах королевы амазонок, тут же увлекла Енотю за свой стол, прогнав оттуда парочку девушек. Где-то я уже подобное видел... Ну да, точно — Виолетта также попросила освободить «зарезервированное» место рядом со мной. Не, реально будет улёт, если Галина — сестра Виолетты, правда они сильно не похожи, но вы только представьте: обе сестры ухаживают за парнями и оба оказываются геями. Это ж прям семейное проклятье какое-то… От дурацких мыслей в моей голове меня отвлекла заботливая Катя, которая принесла мне тарелочку дурманяще пахнущей похлёбки. Я, а точнее мой желудок, тут же вспомнил о голоде и, несмотря на жару, я накинулся на еду. Только меня немного смущал взгляд Катерины, который она не сводила с меня всё время. У меня складывалось впечатление, что она не верила тому, что такая глиста в скафандре, как я, может запросто съесть целую тарелку супа. Тоже мне невидаль, я бы ещё на второе с удовольствием бы навернул чего-нибудь мясного с картошечкой, и уж без десерта себя не оставил бы, это к гадалке не ходи. Но пришлось довольствоваться только супом и чаем с «Юбилейным». Горячее внутри и снаружи сделали свою дело — с меня начало лить в три ручья. Да и с остальных тоже. Кто-то из парней предложил немного отдохнуть и пойти купаться. И то верно, великий Байкал — рукой подать, а купались мы в нём только, когда приехали — всё время что-то мешало… Я помыл за собой посуду и, еле вклинившись в увещевания Галины, что Слава просто обязан вступить в «Экоинновацию», сообщил ему, что пойду за пледом и на пляж. По дороге к своей палатке я всё думал, что эта сектантка, чего доброго, уговорит моего белобрысика, и будем мы с ним мотаться по разным волонтёрским делам, а тогда о личной жизни можно забыть… …Под нещадно палящим солнцем наша толпа страждущих окунуться в прохладную воду наконец-то добралась до пляжа. Славка, раздеваясь на ходу, тут же бросился в воду. Многие последовали его примеру. Я думал, что оглохну от девчачьего визга. Ну ещё бы — разгорячённые тела и вечно прохладная, потому что кристально чистая, вода. На отмели около берега температура воды была ещё терпимой, но чем дальше от берега, тем холоднее она становилась, не спасало даже солнце, вздумавшее сегодня зачем-то испепелить всё и вся. Я расстелил покрывало, снял свои шорты и футболку, а заодно принёс вещи «маши-растеряши» ростом метр девяносто пять, а затем уже спокойненько окунулся. Честно надо признаться, я чуть было тоже не завизжал как девчонка — слишком уж резким был контраст, но я сдержался. «А вот Петенька — нет», — с каким-то ехидством подумал я, когда предполагаемый гей Пётр последовал моему примеру. Я даже изобразил презрение на лице, сделав так, чтобы тот непременно бы его заметил, и поплыл к моему любимому ихтиандру. Я ещё с первого курса обожаю наблюдать, как Славка плавает. Для него вода — вторая стихия. А уж как великолепно его тело поигрывает мускулами при этом. Очень возбуждающе. Хорошо, что я в воде. Она, конечно же, предательски прозрачна, но должна скрыть от посторонних глаз моё «восхищение» Енотей. Славка заметил моё приближение и замер, махнув мне рукой. Практически в то же время к нему направился Давид, а следом за ним и Петя. А этим-то двоим чего понадобилось от Славы? Когда я подплыл ближе, то услышал: — …говоришь, что хорошо плаваешь, — с небольшим акцентом басил Давид. — Я тоже, знаешь ли, плавать люблю. Может быть, наперегонки? «Он что, хочет посоревноваться в плавании с победителем юношеского первенства по плаванию?» — мне стало нехорошо на душе. Разумеется, я нисколько не сомневался в славкиной победе, но ведь проигравший Давид ещё больше невзлюбит моего белобрысика. Славка выиграет, девчонки вообще его на кусочки порвут от восторга. Пока я размышлял, парни уже договаривались, что плывут до большого валуна, виднеющегося в метрах пятистах, а то и дальше, отсюда, и обратно — победит тот, кто первым выйдет на берег. Я крикнул, чтобы Слава был осторожен и не делал глупостей, но он лишь отмахнулся. Давид пробасил: «На старт! Внимание! Марш!» — и они ринулись вперёд. Надо отдать должное, Давид тоже неплохо плавал. Он делал мощные гребки — благо широкие плечи позволяли. Хоть мой Славка и был косая сажень в плечах и ростом под стать дяде Стёпе, но Давид даже немного вырвался вперёд. К нам с Петей подплыли Василий, смахивающий на журавля рыжий парень, Ренат и хипстер Андрей, а также Галина, Яна, Света и Регина. — Что здесь происходит? — тоном строгой учительницы осведомилась Галина. Я хотел было открыть рот, но меня опередил Петька: — Давид и Слава решили устроить соревнование — кто быстрее доплывёт во-о-он до того валуна и обратно. — Дети малые, — фыркнула Галина. Неожиданно ко мне подплыл обычно молчаливый тёзка и спросил: — А твой друг и впрямь такой самонадеянный? Давид-то у нас КМС по плаванию и призёр разных всероссийских и даже международных соревнований. Затем он также спокойно отплыл и сделался безразличным. «Вот те на!» — только и подумал я. Ой, не зря, значит, у меня зудело между лопаток. Хорошо, хоть я сдержался и не сказал, что у Славы вообще есть золотая медаль. Он мне её показывал. Правда, после того, что случилось с Соловьёвым, он бросил профессионально заниматься плаванием, потому что, как я понимаю, винил себя в том, что не смог защитить друга или любимого, не знаю уж, что Славка к нему испытывал. Блин, до чего я дожил — ревную к трагически погибшему парню. Ладно, над своим поведением я ещё успею порефлексировать, а эти долбаные пловцы уже возвращаются. Блин, и кто же там лидирует — не видать ни черта, сгрудились тут, понимаешь. Весть о соревновании привлекла сюда буквально всех мало-мальски умеющих плавать и не боящихся холодной воды. А тут она была действительно холоднющей — у меня уже начало ноги сводить потихонечку, поэтому я решил поплыть к берегу и встретить соревнующихся на берегу. Не успел проделать и половины пути до берега, как за мной потянулись и остальные. Да что ж вы за мной-то всё повторяете-то?! Я выбрался на берег. Меня увидели Марат и Артур, которые только что пришли. — А чего тут творится такое? Смотрю, все сюда ломанулись, — спросил недоумевающий Марат, который смотрел на воду, прикрыв глаза ладонью. — Слава с Давидом устроили соревнование. Сейчас будет финиш. Плывут поприсутствовать при торжественном моменте, — съязвил я. — Час от часу не легче, — протянул Артур и тоже стал внимательно всматриваться в голубоватую даль. Словно по волшебству народ выстроился подковой, обращённой к воде двумя концами, и стал внимательно высматривать подплывающих. Каждый из присутствующих, кажется, считал своим долгом высказаться по поводу того, кто же победит. Я внимательно вглядывался — было видно, что лидер менялся ежесекундно, а ещё все явственно видели, что парни плыли уже не так резво, как в начале — силы их на исходе. Я стал очень переживать за своё сокровище. Мою нервозность заметили Артур с Маратом, поэтому они даже положили мне руки на плечи, давая понять, что всё будет хорошо. Как же я им благодарен был в тот момент. …И вот Славе и Давиду осталось плыть последние метров пятьдесят. Их движения были немного хаотичными, на мой взгляд, и не такими размашистыми, как раньше. Они плыли так близко друг к другу, что совершенно нельзя было понять, кто же из них первый. Если так пойдёт дальше, то нам будет нужен фотофиниш. Да что за хрень мне сейчас лезет в голову? Пусть только этот белобрысина шерстеголовая на берег выйдет, я ему такое устрою, потом водоёмы за километр обходить будет, соревновальщик фигов. На последних метрах Давид вырвался вперёд, напрягая последние силы. Славка, хоть и был его выше, но догнать не смог — Давид вылез из воды буквально на секунду раньше. Оба парня тяжело дышали и выглядели уставшими, особенно Слава. Ликующая толпа девах бросилась к Давиду, а я со всех ног бросился к Еноте. Его грудь ходила ходуном, он еле стоял на ногах. Я подставил ему своё плечо, чтобы он облокотился. Руки его немного тряслись. — Спасибо, Мур, — сказал Славка, сипя. Блин, надеюсь никто не слышал, а хотя пофиг. Я с болью смотрел на моего уставшего великана. Я помог ему опуститься на песок и побежал за пледом — Енотя был ледяной. Не хватало, чтоб он ещё и заболел. Когда я вернулся обратно, рядом со Славой сидел не менее уставший Давид, но он уже не так часто дышал и выглядел получше. Я еле пробился к Славе сквозь толпу, которая никак не могла угомониться, и накинул плед на плечи своего парня. Мне хотелось обнять его и поцеловать, но тут была такая толпа народа, поэтому я просто сел рядом с ним, да и то на «пионерском» расстоянии, как говорили раньше. Минут через пять, когда его дыхание полностью стабилизировалось, Давид произнёс: — А ты и вправду заслужил ту золотую медаль. — Золотую медаль? — кажется, Слава сильно недоумевал. — Ну да, на декабрьских соревнованиях в Тюмени почти четыре года назад. Или ты до сих пор меня не узнал? — спросил насупившийся Давид. Слава только покачал головой. — Ну да, куда уж мне. Я же на них занял второе место, уступив тебе всего три десятых. — Прости, не помню, — на лице Славы появилась вымученная улыбка. Я узнал её, так Слава улыбался, когда вспоминал о Евгении. Тогда, стоя на кладбище, мой любимый сказал мне, что из его памяти практически стёрлись все воспоминания, так или иначе связанные с гибелью Соловьёва. Я понял, что это у него защитная реакция такая. А ещё он мне сказал, что в школе вообще не мог плавать, его отпустило только на первом курсе, и «виной» тому был я — оказывается, он так выделывался в бассейне, чтоб привлечь моё внимание, хотя тогда и не осознавал зачем. — Ну, ладно, зато сегодня я тебя сделал. И думаю даже больше чем на секунду, — Давид самодовольно хохотнул. — Только я не понял, почему ты перестал участвовать в соревнованиях? Я усиленно готовился, ждал реванша, а на следующих соревнованиях в Питере мне тренер сказал, что мой главный конкурент не приехал, да и, по ходу, вообще перестал заниматься. Мне даже скучно стало… — У меня были на это свои причины, — опять та же улыбка. Из-за сочувствия к славиному горю у меня сердце сжалось. — Слав, может ты приляжешь? — спросил я его, благо толпа значительно поредела: кто-то пошёл нежиться на солнышке, кто-то вновь вернулся в воду. Ну, и разумеется, неподалёку тенью стоял Петя. — Нет, спасибо, Му… Андрей, со мной всё ОК, — теперь Славка улыбнулся моей любимой беззаботной улыбкой во все тридцать два зуба. Я же его одарил таким многозначительным взглядом, недвусмысленно говорящим, чтобы он держал свои «Му» при себе, что его улыбка довольно быстро угасла, и он виновато потупился. Давид поднялся и немного неуверенной походкой направился к Галине, почему-то сидевшей на берегу в позе сестрицы Алёнушки с картины Васнецова. Через секунд двадцать спохватился Петя и пошёл к другим парням из «Экоинновации», правда, при этом он парочку раз обернулся в нашу сторону. Я это видел, потому что пристально следил за ним. — Слав, ну ты как? — спросил я моего белобрысика. — Бывало и лучше… — Слава уже дышал не так тяжело. — Не думал я, что без периодических тренировок так быстро сдам. — Он понуро смотрел куда-то вдаль. Мне стало неуютно, потому что ведь из-за желания постоянно быть со мной, Славка бросил ходить в бассейн и даже посещать качалку. Он не хотел отпускать меня ни на шаг от себя. И, кажется, я знаю причину этого — он боится потерять меня также, как и Женю. И почему я только раньше до этого не дошёл? Надо будет обязательно поговорить со Славой об этом. Хотя, чёрт возьми, я безумно рад, что он так обо мне печётся. Главное, чтоб он меня потом дома не запер… Шутки шутками, а у моего упрямого барашка, чего доброго, хватит на это ума… — Я голоден как волк, — Слава сказал это так неожиданно, что я даже вздрогнул. — Мы же обедали недавно, — я недоумённо посмотрел на улыбающегося кучерявого троглодита. — Ну так во время заплыва я сжёг целую кучу калорий. — Ладно, пошли домой — буду кормить, — я наиграно вздохнул и закатил глаза. Мы одели шорты и направились обратно к лагерю. — Парни, а вы уже обратно? — «Да боже ж мой, чего тебе неймётся-то?!» Петечка стоял у нас на дороге и заискивающе смотрел на Славу. — Да, мы идём к нашей палатке, — опередил я открывшего было рот Славу, при этом выделяя слово «нашей». Кажется, Петя меня вообще проигнорировал. — Можно мне с вами? Мне тоже надо в лагерь, а одному идти не хочется. Разумеется, моя дружелюбная дылда тут же пригласил присоединиться к нам эту назойливую муху. Всю дорогу Пётр восхищался подвигом Славы и тем, что он теперь знает целых двух чемпионов по плаванию. Я же еле себя сдерживал, чтобы уже не вмазать этому говоруну — глядишь, этого будет достаточно, чтобы отвадить его от МОЕГО ПАРНЯ! Эх, зря, по ходу, я стебался и шутил по поводу ревнивых деви́ц-тигриц — ещё чуть-чуть и я сам превращусь в подобную фурию… …Пока Славка занимался костром, я настругал салатик. На второй обед у бугайчика был консервированный харчо, который он уплёл за милую душу. Потом Енотя умял целый пакет имбирных пряников с чаем. Ну, что сказать, почти двухметровая тушка любила поесть, я же довольствовался «тремя корочками хлеба». Довольный Славка сидел и чему-то улыбался, наблюдая за мной, убирающим припасы. — Мурчик, а знаешь, чего я ещё хочу? — промурлыкал он. «Да уж догадываюсь, — подумал я. — Вот реально, как кот — только и знает, что спать, есть и заниматься любовью.» — Не знаю, но ты всегда можешь обратиться к Петеньке, ты же с ним так сдружился, — ответил я с недовольной миной на лице. Даже не осознал, как это произошло, но не успел я открыть и рта, чтобы отпустить очередную шпильку, как уже оказался в палатке, а Славка страстно меня целовал, навалившись всей своей массой. Последней моей мыслью было: «Надеюсь, этого никто не видел… А, пофиг…». Мой балбесик был напорист и одновременно нежен. Его руки блуждали по моему обнажённому телу и стаскивали шорты. Я даже сопротивляться не мог, да даже если бы и мог, всё равно не стал. Неожиданно Славка остановился, опираясь на выставленные вперёд руки, он смотрел в мои глаза: — Мурчик, будешь ревновать меня, в следующий раз я сделаю это у всех на глазах. Понял? — и он опустился и укусил меня за мочку уха. Меня аж передёрнуло, но не от укуса, а от осознания того, что в славкиной башке может реально хватить шерсти, чтобы осуществить свою угрозу. У меня аж весь запал пропал. Я попытался отстранить этого сексуального маньяка, но все мои попытки были тщетны, поэтому пришлось расслабиться и получать удовольствие. А вы бы долго смогли сопротивляться, если бы любимые губы вовсю играли с вашим членом? Но я тоже не остался в долгу — в отместку я буквально запытал Славку своими оральными ласками, не давая ему кончить: чувствуя, что Енотя вот-вот разрядится, я сбавлял темп, переключаясь на его живот, грудь, губы, а когда он немного расслаблялся, то вновь припадал к моему любимому «леденцу». — Мур, пожалуйста, хватит меня пытать, — наконец взмолился Славка, — чего я тебе такого сделал? «Он ещё спрашивает?!» Естественно, я смилостивился и дал барашку то, чего он так жаждал… …Духота ли в палатке, а может активный отдых, но нас сморило, и мы отрубились.

***

Андрей, совершенно не понимая, как он тут оказался, шёл по большому парку аттракционов. Вся огромная территория казалась пустой, но озарявший её солнечный свет и какое-то внутреннее сияние, исходящее отовсюду, не давали поводов для страха или какого-либо беспокойства. — Привет, Котёнок, — раздался откуда-то справа задорный пацанский голос. Андрей осмотрелся. В той стороне виднелся автодром. — Андрюх, ты чего там застыл, пошли покатаемся, — вновь тот же самый голос. Он был более настойчивым. Андрей не знал кому он принадлежит, но, сам не зная почему, направился к автодрому. По дороге до него дошло, что у него на зубах брекеты. Это его испугало, ведь их он не носил с одиннадцатого класса, но больше всего парня ошеломило то, что за рулём одной из электромашинок сидел Евгений Соловьёв, машущий рукой. — Да иди уже скорее, я тебя не покусаю. — Евгений залился звонким смехом, скорчив дурацкую мину. — Я и не боюсь, — ответил Андрей и залез в первую попавшуюся машину. Он нажал на педаль и соединённая штангой токоприёмника с натянутой под потолком сеткой машина быстро набрала ход. Андрей еле-еле успел увернуться от идущего на таран Евгения. Тот резко развернулся и с криком индейца ринулся вновь. Багрянцу ничего не оставалось делать, как вновь увернуться, спрятавшись за другой машиной. — Ах ты… — выругался Соловей и вновь пошёл в атаку, но теперь Андрей был готов, он выждал, а затем, резко выкрутив руль, отъехал. Машина Соловья на всём ходу врезалась в стоящую машину, а тот лишь задорно рассмеялся. — А ты лихо водишь, — сказал Соловей, спустя полчаса безумных гонок по небольшой площадке автодрома. — Славке повезло, что встретил тебя. Андрей не ожидал такого и поэтому покраснел, потупив взгляд. — Да чего ты стесняешься, — задорно произнёс Женя и ткнул кулачком Андрея в плечо. — Я же всё про вас знаю, и очень счастлив за вас обоих. Андрей не нашёл, что ответить кроме «Спасибо». — Ей-богу, Андрей, не нужно меня стесняться. Я же всё вижу и всё понимаю, — Соловей подмигнул Андрею. — Ну, подумаешь, парни друг с другом встречаются, этим сейчас никого не удивишь. Соловьёв замолчал, а затем добавил: — Да, и не ревнуй ты ко мне Сёму. Я-то уж точно не смог бы дать ему того, что есть у него сейчас… — говоря это, Соловей сам немного смутился. Во время разговора они шли по аллее, ведущей к умопомрачительным американским горкам. — Ну что, прокатимся? — с благоговением в голосе спросил Женька. Андрей испугано посмотрел на эти петли и невероятные перепады высот. Он даже непроизвольно сделал шаг назад. — Да не бойся ты, я же рядом, поэтому с тобой ничего страшного не случится. — Соловьёв схватил Багрянца за руку и решительно потащил его к вагонетке. — Я… я… не хочу. — Андрей упирался, но Женя его спокойно дотащил до одиноко стоящей вагонетки. — Не упирайся, гарантирую — тебе понравится. Нерешительный Андрей с ужасом представлял, как отрывающаяся от рельс в верхней точке петли вагонетка слетает и они разбиваются вдребезги. — М-да-а-а, — только и сказал Евгений. Он словно прочитал мысли Андрея. — Хорошо, давай я сначала один прокачусь, чтобы ты убедился, что тут всё надёжно, а потом мы повеселимся вместе. Андрей с радостью закивал. Женька пожал плечами, а затем бодро запрыгнул в вагонетку, пристегнул ремни и опустил перекладину. Вагонетка, словно по волшебству, медленно тронулась, поднимаясь в гору. Женька весело махал рукой и кричал, что сейчас будет неимоверный кайф. Андрей хотел слинять, только вот он не знал куда, поэтому просто стоял и смотрел с благоговейным ужасом. Вагонетка достигла вершины петли и ринулась вниз, Соловей радостно вопил, а Андрей зажмурился. Он боялся посмотреть вверх, с минуты на минуту ожидая катастрофы. Но её, как назло, по-прежнему не происходило, раздавались лишь радостные «Й-й-й-е-е-е-х-у-у-у!!!» и «Кл-а-а-а-а-с-с-с-с!!!». Наконец вагонетка, сделав круг, остановилась у посадочной платформы. — До чего круто! — находясь вне себя от счастья, кричал Женька. — Андрюх, пошли кататься. Видел же, что ничего плохого со мной не произошло. «Ладно, — подумал Андрей про себя, — попробую, может, и вправду это так круто, как говорит Женя». Багрянец, всё ещё борясь со своим страхом, медленно подошёл и неуклюже сел на место рядом с Соловьём. По примеру Женьки он пристегнул ремни и опустил поручень. Вагонетка тронулась, а вместе с этим на Андрея накатила лёгкая паника. Почувствовав это, Женя взял его за руку и широко улыбнулся. Когда парни были вот так вот рядом, то можно было подумать, что в вагонетке, если уж не близнецы, то точно родные братья. Вагонетка неспешно поднялась на высоту двадцати метров и стала переваливать через пик. Андрей не знал, что ему делать: зажмуриться или нет. Он так и не решил, что страшнее: видеть, как ты несёшься вниз с такой высоты, выписывая всякие пируэты, или же закрыть глаза и совершенно не контролировать происходящего. Андрей нашёл компромисс — он зажмурил левый глаз. Вниз, вверх, влево, вправо, кульбит, петля, резкие повороты… Сердце Андрея бешено стучало, а по его жилам тёк стопроцентный адреналин, но, о чудо, ему это безумно нравилось. Он вместе с Женькой стал радостно кричать и даже поднял руки вверх. Вагонетка закончила свой путь и вновь застыла на прежнем месте. — Ой, уже всё? — с досадой в голосе спросил Андрей. — Я же говорил, что тебе будет в кайф, — смеясь произнёс Женька. — Если хочешь, то давай ещё кружочек. — А можно? — спросил Андрей и вновь слегка покраснел. — Конечно, катайся сколько влезет. По щучьему велению вагонетка тронулась в путь… Теперь-то Андрей смотрел во все глаза и визжал от удовольствия… Когда вагонетка остановилась, Женька спросил: — Ну что, ещё кружок? — Ой нет, я, кажется, всё, — слегка осипшим от крика голосом сказал Андрей. — Я бы сейчас чего-нибудь попил. — Тогда пошли, вон там есть автомат с газировкой. — Соловьёв указал куда-то влево. Это был не просто автомат с газводой, это был Клондайк, да что там, Эльдорадо для любителя сладкой воды. Тут было столько видов напитков, что глаза разбегались. О некоторых Андрей даже и не слышал никогда. Напившись вдоволь всякой всячиной, Андрей спросил: — Слушай, а кому принадлежит этот парк? — Кому-кому? Мне, конечно! Он мой, — с нескрываемой гордостью сказал Женька и задрал нос. — Да иди ты! — Андрей с детской непосредственностью стал завидовать. — А чего здесь никого нет? — спросил он. — А мне никто и не нужен, — произнёс Женька и махнул рукой. Андрей мысленно отругал себя за этот глупый вопрос. Он почувствовал, что за напускным нахальством Евгений прятал грусть — его выдали глаза. Андрей решил сменить тему: — А чего у тебя тут ещё есть интересного? — У меня, — Соловей задумался, — да у меня тут есть, что хошь, — он вновь самодовольно улыбнулся. — Хочешь покататься на центрифуге или в комнату ужасов сходить? А ещё у меня тут есть аквапарк. — Аквапарк? Славке бы понравилось. — Ну да, он всегда любил в воде балакаться, — Женька засмеялся. — Кстати о птичках. Андрей, пожалуйста, не наезжай на Славку из-за разных там Петей. Он любит только тебя и всегда будет любить. — А ты откуда знаешь о Пете? — Андрей ошарашенно выпучил глаза. — Как бы тебе объяснить? — Женька немного замялся. — В общем, мне по должности полагается всё знать о Славе. — Соловьёв слегка смутился и почесал затылок. — В смысле, по должности? — Багрянец вообще ничего не понимал. — Ну, работа у меня такая… А-а, забей, тут свои заморочки, — и Женя беззаботно улыбнулся, а затем добавил: — Ну, так куда пойдём? Андрей так ничего и не понял из объяснений Соловьёва, он лишь спросил: — А у тебя тут нет случайно сахарной ваты? Давно просто не ел, — он вновь зарделся. — Да её тут тонны! И мороженого, кстати, тоже! Пошли…