Пора возвращаться домой

Нет средства вернуться, Если не получится проснуться, Нет средства от смерти Не похожей на ветер

Марина с любопытством следит, как за толстым стеклом иллюминатора на взлётной полосе снуют люди. Она любит наблюдать. Часами может сидеть у окна и смотреть, как падает снег, потягивать сладкий чай, доедая вторую коробку конфет за день. — И всё-таки, — говорит Роджерс справа, — как? Марина вздыхает. Наташа выдала ей занудного мужа и чек приложить забыла, а обратно не заберёт. Обмену и возврату, чтоб его. Она отрывается от окна и смотрит на Роджерса, как на занудного ребёнка со стратегическим запасом почемучек в левом кармане. У Капитана чистый, сосредоточенный взгляд, а лицо совершенно серьёзное, скульптурно вылепленное, благородное. — Самое главное — отключить руку, — отвечает она и выуживает из кармана пальто серебристый кружок, — электромагнитный импульс. Один разряд — и Солдат на время теряет своё главное оружие. Но я просто отключила его всего, — Марина прячет шокер обратно, — газом, его сделал русский спецаз специально для нас. А название просто очаровательное — Поцелуй Вдовы. До сих пор пользуюсь. Грех от такого отказываться. — Ты хорошо его изучила, — замечает Стив, откидываясь в кресле. Девушка по диагонали косится на него с любопытством, а на Марину — с завистью. Марина замечает её взгляд и игриво подмигивает, демонстративно устраивая подбородок на плече у Стива. Он уже приноровился не дёргаться при случайных, но прописанных в контракте касаний. Девушка у прохода фыркает и демонстративно отворачивается к окну. — Не так хорошо, как Ната, — возражает Марина. У Наташи натальная карта Барнса родинками рассыпана по телу созвездиями, а на рёбрах отпечатаны все его тайные знаки. Наташа меняет казённое форменное платье с жёстким воротничком на такое же казённое, но изящное, прибавляющее ей, девчонке без возраста, пару лет. Марина убирает её чёрные волосы в тугой узел, оставляет у лица пару завитков. Где-то в соседнем коридоре, в такой же типовой комнате, гладко выбритый Солдат надевает костюм, водружает на нос очки и походит на несчастного, разочаровавшегося в жизни и своей стране учёного. У них с Наташей есть задание. Она просто будет его ширмой, доказательством достоверности прикрытия, пожизненным алиби, пока он будет убирать предателя родины. Они встречаются в коридоре, когда Наташа всё никак не может влезть в пальто с меховой оторочкой — запуталась в рукавах. Солдат сдвигается с места, подходит к ней ближе, помогает одеться, как прописано в протоколе задания. Наташа вся становится податливой глиной, когда он случайно задевает пальцами плечи, а в ухо выдыхает: — Хорошо выглядишь, Наталья. Барнс заглядывает Наташе через плечо. У неё в руках Достоевский, которого она всё никак не может осилить, использует, чтобы погрузиться в мысли, прикрывшись классикой. Наташа поднимает глаза и мягко, едва заметно, призрачно улыбается, а затем снова ныряет в книгу, перечитывая последнюю строчку в третий раз. Джеймс разглядывает её искоса. Её черты накладываются на те, что отпечатались когда-то в памяти, тисня глубокий-глубокий след. Ему на какой-то миг становится спокойно. Лоскуты памяти, беспокойно взметнувшись в последний раз, укладываются ровной полосой, замирают и пока не тревожат. Барнс удобнее устраивается в кресле, сцепив руки в замок и под звук работы самолётного двигателя засыпает. Они прилетают в Вену спустя час. Наташа, чья сеть квартир, принятых в дар за свои услуги от старый русских и бог знает кого ещё, раскинулась по всему миру, открывает дверь одной из и бежит раскрывать окна, ладонями выталкивая наружу застоявшийся плотный воздух. Осень стоит тёплая и приветливая, по-матерински ласковая и добродушная. — Не стойте в пороге. Кидайте вещи и на выход, — командует Марина, ослабляя у шеи цветастый шёлковый шарф. — Здесь внизу есть кофейня, там такие вафли делают, а царские булочки просто объеденье. И кофе! Настоящий, со взбитыми сливками — душу можно продать. — Мы здесь не за этим, — Стив опускает сумки, свою и Маринину, на пол. — От одной восхитительной венской вафельки никто не умрёт, Капитан Роджерс, — уверяет она, цепляет Барнса за неживую руку, затянутую в перчатку, и тянет на лестничную клетку. — Тем более, в кофейне можно узнать куда больше новостей, чем где бы то ни было. — Идём, Стив. Марина без сладкого не работает, — поддерживает Наташа. Кроме того, на часах всего лишь раннее, девятичасовое утро, они ещё всюду успеют. Марина с полной уверенностью могла заявить, что главное благо человечества — всё, что имеет в своём составе сахар, муку, яйца и носит гордое название «десерт». Из своих поездок она привозила не только кучу вещей, но и кучу неведомых сладостей. Хорошо, что сыворотка ускоряет метаболизм. Иначе Марину бы просто разорвало от таких количеств сахара. Ещё во времена академии они с Наташей едва ли не каждый рабочий день торчали в булочной. Инициатором, как водится, была Марина. Они устраиваются в уютной кофейне на первом этаже дома песочного цвета с причудливыми карнизами. Отовсюду льётся немецкая речь и одуряюще пахнет кофе. Австрийцам нет никакого дела до американских туристов, коряво изъясняющихся на немецком. Сейчас самое время обсудить все важные утренние новости. Марина выбирает многоярусные пышные вафли, Барнсу советует запечёные в тесте сливы с марципановой начинкой, Роджерс останавливается на запечёных блинчиках, а Наташа ограничивается одним кофе с облаком взбитых сливок сверху. В углу у окна блестит отсветом экран телевизора. Марина отрывается от вафель, кладёт свою ладонь на затылок Стиву и крутит его голову в ту сторону. Он, прожевав хрустящий кусок, мысленно делает заметку о звонке. Наташа щурится, когда Тони Старк на весь мир обещает разобраться с щекотоливой ситуацией, игнорируя вопрос о местонахождении лидера Мстителей. Барнс откидывается на стуле, наблюдая за пресс-конференцией. — Может, позвонишь Исайе? — предлагает Марина, тоскливо глядя на недоеденные вафли. Старк отбил весь аппетит. Она тянется к воздушному кофе с надеждой, завистливо наблюдая за оказавшимся голодным Роджерсом. — Уже позвонила, — отвечает Наташа, — он узнал, кто в Федеральной полиции занимается убийством. Мне нужны уши. — Будут, — Марина машет рукой и ловит молчаливые вопросы в глазах Барнса и Стива, — у Наты есть адвокат. Хороший парень. Только Таша не всегда ему платит, но он, кажется, чистый альтруист. — Стив, ты поедешь в Министерство, осмотришь место, — продолжает Наташа, поворачивается к Барнсу и спотыкается на его имени. Оно застревает в горле осколком, больно скребёт гортань. Она пересиливает себя, когда видит в его глазах трещину, из которой болезненно сочится голубая муть. — Джеймс. Стив шумно глотает и поднимает глаза на напарницу. Марина щёлкает пальцами — именно так угрюмого Солдата и звала Наташа давным-давно. Барнс подбирается. Ему кажется, что стены падают вниз, а по комнате кружится пепел, когда его имя рассыпается у Наташи на мягких губах звёздной пылью. — На тебе транспорт, — заканчивает она. Марина протягивает ладонь к Роджерсу, едва касаясь пальцами его потемневшей от щетины щеки. — Очень неприлично, Стив, — говорит она, имея ввиду пристальный взгляд на друга, когда тот, следуя негласному протоколу, сжимает живой рукой Наташину ладонь с несвойственным ему трепетом. Марина устанавливает жучки в здании департамента Федеральной полиции в кабинете главного инспектора, уполномоченного в расследовании дела об убийстве пресс-атташе. Она приходит туда с большими глазами и секретной информацией о Чёрной Вдове, которую только что видела в районе Хофбурга. Весь департамент поднимается на уши, хватается за телефонные трубки, а Наташа, убрав отрезанную вчера чёлку под ободок, сидит в своей просторной кухне спиной к окну, греется в жидких лучах солнца и проверяет работу аппаратуры. — Есть два свидетеля, — сообщает Стив, сбегая по ступеням Министерства. — Секретарша и личный водитель. — Адреса? Наташа прижимает трубку к уху плечом, задавая программе прослушки определённый алгоритм, чтобы не сидеть у экрана сутками напролёт. Она поднимается, когда слышит короткий стук в дверь, идёт в прихожую и впускает в квартиру Барнса с парой ключей от арендованных машин в кармане. — Есть, — отвечает Стив, щурясь на солнце. Он останавливается совсем на секунду, чтобы лучше рассмотреть архитектурное решение города. — Берём водителя. Вам с Мариной секретарша. — Она хорошо знает Вену? — вздыхает Роджерс, сминая в кармане блокнотный лист с немецкой вязью. — Ориентируется по кофейням и кондитерским. Марина восхищённо смотрит в окно на архитектуру города, а взгляд то и дело цепляется за очередное злачное место, полное злостчастных десертов. — Здесь налево, — говорит она Роджерсу, сверяясь с картой, — там будет большой ресторан, после него тоже налево. Стив растягивает губы в мимолётной улыбке — Наташа даже не соврала. — Ты умеешь разговаривать с секретаршами? — спрашивает Марина, шурша картой. — А что, есть какие-то инструкции? — Стив отрывается от дороги и мельком смотрит на неё. — Секретарши порой знают больше жён. Они как тайные советники при царях — иногда могут оказаться опаснее их самих. Стив принимает ответ на веру и пользуется советом, когда Марина отправляет его одного, а сама остаётся ждать в машине, заявив, что светиться всем сразу ни к чему. Тем более, без неё Роджерсу будет проще, как и несчастной женщине, только что потерявшей непосредственное начальство. Он возвращается, когда на улице сгущаются сливочные сумерки, а дома становятся золотистыми, румяными и поджаристыми. — Секретарша говорит, у пресс-атташе было какое-то дело с Наташей, — начинает Роджерс, усаживаясь в машину. — Около месяца они созванивались, назначали встречи, а в день смерти она приехала в офис сама. Марина принимает озабоченный вид, сложив руки на груди. — Видимо, он надеялся на какую-то информацию, — рассуждает она вслух. — Это всё? — У пресс-атташе была любовница, — жмёт плечами Стив, поворачивая ключ в замке зажигания. — Скажи, что ты достал адрес. Опаснее секретарш могут быть только любовницы. Вот они точно знают всё. Когда на улице не остаётся ничего, кроме многоглазых домов и очарованных туристов, личный водитель пресс-атташе федерального канцлера Австрии вваливается в свою квартиру, мучаясь от изжоги после шнапса. Он закрывает дверь на все замки, бросает пиджак у входа и плетётся в кухню. Наташа сидит в гостиной в удобном кресле, закинув ногу на ногу. Баки прячется в тенях, скрытый тысячью холодных рук. — Гюнтер, — зовёт Романофф, когда хозяин дома проскальзывает мимо. Она включает торшер. Её силуэт угрожающе густеет в полутьме. Гюнтер, протрезвев с перепугу, принимается судорожно шарить за поясом в поисках пистолета, но с досадой обнаруживает, что оружие, судя по всему, оставил в машине. — Говорят, ты видел меня на месте преступления. Наташа угрожающе спокойна, ни один мускул на лице не дёргается, губы остаются плотно сжатыми после каждой фразы. Гюнтер шумно глотает, судорожно оглядывая гостиную. За Наташиной спиной, у шкафа, темнеет Барнс бесформенной глыбой. — Присаживайся, — Наташа лениво указывает рукой на кресло напротив, будто она здесь единственная хозяйка. По крайней мере, положением она точно владеет. Гюнтер двигается с мёртвой точки и падает в кресло, вглядываясь в черты лица напротив. Новая стрижка искажает овал, превращает глаза в два чёрных угля. Но тем не менее, он знает — именно она виновата в смерти его босса. — Собираетесь убить и меня, — Гюнтер смотрит вызывающе и делает вид, что готов к смерти. Барнс у стены презрительно хмыкает. — Расскажи мне о последнем дне твоего босса, — просит Наташа проникновенно, вместе с тем безразлично. Гюнтер колеблется, хмурит кустистые брови, клацает квадратной челюстью. — Не тяни, — гудит Барнс. — Всё было как обычно. Я забрал его из дома, отвёз на работу. По дороге он говорил с Вами, спрашивал, всё ли в силе. — И часто он со мной разговаривал? Гюнтер отчётливо чувствует, как от женщины напротив горько пахнет могильной землёй. Ему становится здорово не по себе. Огромный мужчина за её спиной надежду на спасение внушает так же мало, как раззявивший рот хищник. — На протяжении месяца. По телефону долго никогда не говорил, перебрасывался общими фразами. — Что насчёт убийства? — Вы пронеслись мимо меня к выходу. Марина бы сказала: «Очаровательно». Наташе хочется выругаться. Работа выполнена топорно. Все, кто хорошо её знает, согласились бы. Романофф никогда не подставляется. Она поднимается из кресла, приближается к онемевшему Гюнтеру, который силится пошевелить хоть одной частью тела, чтобы убедиться, что эта женщина его не гипнотизировала всё это время. Наташа вынимает из-за пояса пистолет. Гюнтер косит глаза на дуло, а вместо выстрела получает удар прикладом в висок. Завтра, очнувшись, он непременно всё расскажет. Но когда главный инспектор утонет в сообщениях о засветившейся Чёрной Вдове, он перестанет верить даже самому правдивому. — Нет отпечатков, но есть образцы ДНК? — удивляется Марина, вылезая из машины. К вечеру холодает. Сумерки становятся инжирными, сочными и приторными, улицы пустеют окончательно. Изредко можно наткнуться на заблудившегося туриста. — Волосы, — подтверждает Стив, аккуратно закрывая дверь, и вскидывает голову. Здания в стиле новой Вены ему абсолютно не нравятся, кажутся бездушными и монохромными. — Очаровательно. — На этот раз пойдёшь со мной? — Я знаю все уловки любовниц. Помогу тебе не попасться. Марина дёргает дверь, Роджерс придерживает полотно, пропуская её внутрь. В холле обнаруживается приятного вида консьерж. Он приветливо улыбается ночным гостям. Посетители улыбаются в ответ, говорят, что пришли к подруге, держатся за руки и не внушают ничего, кроме доверия. Консьерж отправляет их на седьмой, последний, этаж, где они долго звонят в крепкую с виду дверь, но за ней не слышно ни шороха. Не долго думая, Марина лезет в карман пальто за отмычками. Пальцы Роджерса мгновенно смыкаются у неё на плече. Она дёргается. —  Ты не можешь вот так просто вскрыть дверь, — говорит он. — Могу, — отвечает она и присаживается, — лучше закрой камеры. Стив двигается, прячет её за своей мощной фигурой и недовольно сопит. Марина быстро справляется с замком и втаскивает Роджерса внутрь. В квартире тихо, из кухни льётся жидкий свет. Оба сразу понимаю, чувствуют нутром, что здесь нечисто. Марина направляется в кухню, ступает осторожно, стараясь не стучать каблуками. Там, на полу, между кухонным гарнитуром и столом, обнаруживается бездыханное тело, а в оконном стекле зияет дыра. Марина приближается, присаживается на корточки и поворачивает лицо убитой к себе. В следующее мгновение её пронзает осознание того, кто перед ней. — Марина, — зовёт Стив, наверное, из спальни. Она как будто не слышит. Только смотрит на пулю аккурат в центре лба. Роджерс не выдерживает, появляется в кухне. — Это Стефания Мельникова, — произносит Марина, когда он оказывается за её спиной. Она выпрямляется. — Одна из Чёрных Вдов. Вот Наташа обрадуется.