Пора возвращаться домой

Любовью чужой горят города, Извилистый путь затянулся петлей. Когда все дороги ведут в никуда, Настала пора возвращаться домой

От частой смены городов у Роджерса начинает рябить перед глазами. Неизменным остаётся лишь Марина, постоянно мельтешащая где-то сбоку, иногда хватающая его пальцы, льнущая к плечу. Удивительно, как время растягивается, меняет сущность, перестаёт быть мерилом. Кажется, что они вот так вот живут по самолётам не меньше полугода, а на деле выходит, что срок этот не дотягивает и до недели. Стиву чудится, что у него на плечах, руках, щеках — везде, где Марина его касается — остаются липкие следы. За два неполных дня в Париже Марине кажется, что у неё где-то щёлкает. Так опасно, предостерегающе, надсадно. Она с головой уходит в мысли. Они путаные и размытые, темнеют мутными разводами на задворках сознания. И пока Наташа объясняет план действий, Марина грызёт знаменитый швейцарский шоколад, одну плитку на двоих с Барнсом, и смотрит на сосредоточенного Роджерса, чтобы собраться с мыслями самой. Они сидят на полу в гостиной, на пушистом ковре, повсюду раскиданы диванные подушки, у Наташиных коленей стоит большая тарелка бутербродов и огромная дымящаяся кружка, полная почти чёрного кофейного варева, в центре раскинут план загородной резиденции одного из кандидатов на пост мэра, Паскаля Менье, который Марина вытянула у Йоханнеса, местного начальника полиции по старой дружбе. Он же обещал их провести на вечер. — Вот бы ещё эти зазывалы выдавали приглашения, хотя бы на два лица, — говорит Марина, разглядывая письмо, адресованное Наташе. Буквы в нём круглые, к себе располагающие. Она принимает из рук Барнса очередную подтаявшую дольку и прячет её за щеку. — Можем пойти как гости. Вот только что делать с тобой, Роджерс. Стив оброс щетиной. Черты его лица сгладились. Волосы теперь можно зачесать назад, но Марине больше нравится, когда Роджерс растрёпанный, неидеальный, какой-то угловатый и помятый с краю поднимается с постели, расправляя могучие плечи. И теперь он сидит напротив и недовольно смотрит на неё. — Прежде, чем ты возразишь, я скажу, что забочусь о твоей репутации. Наташу туда позвали не чаю попить, наверняка что-то будет, — Марина упреждающе вскидывает руку. Барнс смотрит на Наташу и та прячет в губах усмешку. Скоро Марине придётся раскошелиться. — Думаешь, кому-то есть до меня дело здесь? — возражает Стив. — Я — национальный символ Америки, а не Швейцарии. За пределами страны такой популярности нет. — Он прав, — жмёт плечами Наташа, — Роджерс не часто светится, за это отвечает Старк. Тем более, он достаточно оброс, чтобы оставаться в тени пару часов. Она подмигивает Стиву и тянется к очередному бутерброду. Марина фыркает и тянет к себе кружку с гуталиновым кофе. — Рядом с резиденцией есть лес на холме, засяду там, — Баки поворачивает разговор в нужное русло и отмечает на плане своё примерное местонахождение пальцем в шоколаде. — Как гости всем идти нельзя, — продолжает Роджерс и тянется к Наташиным бутербродам. Она даже не делает попыток подтолкнуть тарелку ближе, только довольно наблюдает, как напарник растягивается по всей гостиной. Марина пихает её в бок, молча сообщая, что она жестока. — Много лишнего внимания. — Пойдёт Марина, — соглашается Наташа, — а мы с тобой сольёмся с персоналом. — Есть идея получше. Йоханнес будет там. Неофициально, разумеется. Но пару-тройку сотрудников с собой прихватит. Там ведь соберутся первые люди, им важна безопасность и конфиденциальность. Я могу попросить его об одолжении. Так у вас хотя бы будет оружие. — Ты не хочешь, чтобы я светился, а сама просишь помощи у шефа полиции, — Роджерс откидывается на диван и смотрит на Марину в ожидании ответа. — Ему я доверяю больше, чем твоему знаменитому лицу, — щурится она и переводит взгляд на Барнса. Поставки шоколада внезапно прекращаются. Рядом с планом лежит пустая обёртка. — Последняя, да? Баки сочувственно кивает. Марина вздыхает и тянется к Наташиному кофе. — Чуть позже Йоханнес обещал выслать список гостей, чтобы нам было проще сориентироваться, — говорит она, внимательно глядя на письмо. — Это бесполезно, ты ведь понимаешь, — возражает Барнс. — Попытка не пытка. Резиденция Паскаля Менье оказывается большой и светлой, полной разношерстных гостей и закусок на любой вкус. Людское море то и дело разбавляют снующие официанты, разносящие аперитив. Марина улыбается красными губами рыжему Йоханессу и перекидывает на спину волны волос. Наташа долго и муторно завивала эти локоны, изредка перемежая сопение крепким словом. — Что в трости? — шёпотом спрашивает Йоханесс, кивая на необычный аксессуар. — Глупый вопрос, — ведёт плечом Марина, сжимая невзрачный набалдашник. Она ёрзает в корсете, отвыкшая от деловых приёмов и работы под прикрытием. Красный верх медленно темнеет к низу, строгим прямым брюкам. Здешние модницы уже оценили цветовое решение и теперь завистливо выстреливают в Марину косыми взглядами. — Расслабься, пока всё чисто, — успокаивает Йоханесс, улыбаясь всем подряд, изредка прикладывая руку к коммуникатору. — Скоро выйдет хозяин вечера, нам придётся подойти к нему ближе. Наташа одёргивает рукава пиджака так, чтобы браслеты не выпирали. Она уже срослась с ними, несмотря на их четырёхкилограммовый вес и редкую оплошность: иногда они застревали в наручниках. Её зёленые глаза профессионально шерстят толпу. Наташа ждёт, что наткнётся на знакомое лицо товарки из прошлого или же на саму себя. На другом конце зала под приглушённым светом в лица вглядывается Роджерс. Но за всё это время он нашёл только Марину, её белые покатые плечи и кровавый до середины корсет. Её завитые волосы ползут по ключицам, стекают в ярёмную впадину. Она так явно выделяется на всеобщем фоне, который становится размытым вокруг неё и за ней, пляшет кругом нечёткими мазками, смазанными дождевыми каплями. Марина оборачивается, чувствует его взгляд пресловутым шестым чувством, находит его глаза в толпе и мимолётно улыбается, а после уходит следом за рыжим плечистым другом. — Вижу странную активность, — раздаётся в коммуникаторах голос Барнса. Он сжимает Наташину винтовку с оптическим прицелом и прячется в тени леса, лёжа на животе. — Что именно ты видишь, Бак? — первым реагирует Роджерс. — Несколько человек, дёргаются, не отходят от стен, перемещаются почти синхронно. Наташа хмурится. — Задай направление, — просит она. — На шесть часов, блондин в костюме, выше тебя на голову. Наташа крутится в указанном направлении, быстро находит глазами указанного мужчину и дёргается в его сторону. — Стив, на семь часов, с тебя ростом, тёмный. В этот самый момент, минута в минуту, на главной лестнице с бессчётным количеством ступеней появляется хозяин дома под руку со спутницей. Кто-то находил её очаровательной, завистники же шептали, что разлучнице не место рядом с таким мужчиной. — Говорят, она увела Паскаля из семьи, — доверительно шепчет Йоханесс, привлекая внимание Марины. Та отрывает глаза от толпы и возводит их вверх. Увиденное ей совсем не нравится. Наташа хватает потерянного мужчину под локоть и тянет в сторону, пока гости стекаются к лестнице, чтобы поприветствовать Паскаля Менье. Тот весь обмякает, бьётся рыбой в сети, и Наташе приходится заломать ему руку. Мужчина болезненно стонет. — Какие-то проблемы, месье? — учтиво спрашивает она, наклонившись. Он отфыркивается. Инстинкты, которым Наташа привыкла доверять, неистово бьют тревогу. — Наташа, — говорит Марина, приближаясь к возможному будущему мэру Женевы следом за другом, — здесь Ниночка. Она — любовница Паскаля. — Ещё одна Чёрная Вдова? — уточняет Стив, не спуская глаз с мужчины, на которого указал ему Баки. Тот заметно нервничает, озирается по сторонам, пальцами то и дело будто проверяет стену на прочность. — Я бы сказала худшая, — кисло улыбается Марина, не сводя с товарки глаз. Они привыкли называть её Ниночкой. Нелюдимая и язвительная, она стала изгоем среди сирот, которые и без того особой сплочённостью не отличались. Нина никогда не скрывала свою неприязнь в девочкам, щедро раздаривала им ядовитые комментарии и никогда не скупилась на желчь и подножки. И теперь она стоит рядом с одним из влиятельнейших людей в Швейцарии и приветливо улыбается, как учили. — Она писала письмо, — говорит Марина. — Но вряд ли Ниночка действует одна. Пока Паскаль распинается в благодарственных речах, его спутница скользит взглядом по толпе, тщательно скрывая свою заинтересованность присутствующими. Но когда она почти подле себя находит Марину, то думает, что это просто мираж. Ниночка знает, Бестужева мертва, её убила Наташа. Марина улыбается ей кровавыми губами и смотрит исподлобья угрожающе. Ниночка думает, что мёртвое должно оставаться мёртвым и решает отклониться от плана. Наташа крепко сжимает мужское запястье и терпеливо ждёт ответа, усиливая нажим. — Ну же, месье, — давит она. Его заметная нервозность убеждает её в своей правоте. Мужчина потеет. Наташа удивляется — и как таких нервных посылают на задание. Когда Паскаль Менье заканчивает говорить, его спутница дарит ему обворожительную улыбку и отправляется к гостям. Марина чуть сжимает локоть Йоханесса, прося быть готовым, и перехватывает Ниночку. — Я так надеялась, что ты подохла, — шипит она сквозь натянутую улыбку, хватая с подноса пролетающего мимо официанта бокал вина. — Очаровательно, я ведь про тебя так же думала, — Марина опирается на трость двумя руками совсем небрежно, делает вид, что расслаблена. — Всё работаешь по профессии? — Как и ты. Романова с тобой? — Ты ведь звала её. А Наташа не привыкла отказывать старым друзьям. Мужчина под Наташиным натиском сдаётся. — Я вам нужен. Мы все вам нужны. Только мы знаем, где установлены заряды. Наташа на секунду прикрывает глаза. Саботаж накануне выборов в самой безопасной стране с почти нулевым уровнем преступности — не ново, но действенно. И наверняка приготовлено специально для неё. — Йоханесс, угроза терракта. Эвакуируй людей, но сделай это тихо, — говорит она, языка бьёт коленом в солнечное сплетение, а потом лишает сознания коротким ударом в висок. Йоханесс кивает и в одно мгновение становится устрашающе серьёзным. Он раздаёт чёткие команды своим подчинённым, а сам двигается к хозяину дома, параллельно вызывая сапёров. — Я бы хотела, чтобы ты осталась на фейерверк, но ты не входишь в наши планы, — любезно давит Ниночка, разбивает бокал о стоящую рядом колонну и выбрасывает руку вперёд. Марина успевает отклониться и ударить её тростью по руке. Роза из стекла с грохотом падает на пол. Люди вокруг начинают волноваться, беспокойно оглядываясь по сторонам. Хозяин вечера приветливо раскидывает руки и громко просит всех следовать за людьми в костюмах — во дворе их ждёт сюрприз. Роджерс потерянного подопечного тянет в какую-то комнату в углу общей залы и хватает его за грудки. — Где установлены заряды? — гудит он. — На каждой колонне, — запинаясь, отвечает он, едва доставая носками до земли. — Деактивировать сможешь? — У каждого заряда свой индивидуальный код. А нас почти дюжина. — Сколько времени до взрыва? — Минут пять. Наташа видит, как у лестницы Марина отбивается от Ниночки, но от шага в их сторону её останавливает рыжее пятно, мелькнувшее сбоку. Она резко оборачивается и замечает, как за поворотом, в одном из коридоров, скрывается её копия. Наташа срывается с места, догоняет незнакомку на середине пустующего коридора и с разбегу сбивает её с ног. Она хватает беглянку за волосы, а в руках остаётся лишь парик. В следующий момент гремит серия выстрелов и Наташе приходится уворачиваться от пуль. Она делает сальто вперёд, перемещаясь в слепую зону, выбивает пистолет из рук и выпускает в противницу капсулу с током. Наташа убирает волосы от лица затихшей на время женщины и сводит брови. Перед ней лежит ещё одна Чёрная Вдова. Когда Ниночка делает шаг назад и натыкается на человека Йоханесса, она спиной чувствует у него пистолет за поясом. Нина разворачивается, выхватывает оружие, стреляет бывшему владельцу в затылок и открывает огонь по Марине с разворота. Марина ловко перемещается за колонну кувырком, обходит её сзади и ударяет тростью по ногам, под коленями, по пояснице, шее и ударом ноги валит её на землю. Пистолет из ослабевших рук отлетает к окну. — Перестань, Нина, — просит она, — давай продолжим там, где нет бомб. Поднимайся. Ниночка только привычно и желчно усмехается, рывком поднимается на ноги. Она специально выбрала для вечера брючный костюм в расчёте на личную встречу с Романовой. — Не дури, — просит Марина, начиная движение по кругу. — Марина, — зовёт Баки. — Рано, — трясёт головой та. Ниночка пользуется заминкой, носком туфли поддевает брошенный поднос, ловит его в воздухе и диском мечет в Марину. Та успевает присесть, и Ниночка тут же швыряет в неё горсть разбитых бокалов. Марина резко поворачивается спиной, чтобы уберечь глаза, и в голые плечи вонзаются осколки. Ниночка прыгает ей на спину с удушающим, своим телом вдавливая стекло глубже под кожу. Марина вскрикивает от боли, поворачивает набалдашник трости, вынимая оттуда клинок. Она наносит несколько колющих ударов, но Нина вцепилась в неё намертво. В следующее мгновение её плечо прошивает пуля, а за ней следом вторая, но Ниночка как обезумела. Через секунду Наташа грубо хватает её за волосы и оттаскивает назад, ударом с разворота лишая сознания. Марина поднимается, надсадно кашляя, собирает обратно трость. — Уходите оттуда, — командует Барнс, втягивая привычный запах пороха. — Оставим её? — спрашивает Марина, растирая горло. — Хватайся, — говорит Наташа, поддевая Ниночку за одно плечо. Марина, превозмогая боль, устраивается с другой стороны. — Нат, Марина, до взрыва меньше тридцати секунд, — беспокоится Роджерс снаружи в толпе эвакуированных гостей. Вдовы тащат бывшую товарку к окну. Барнс выпускает несколько пуль в стекло и перекрестье рам, чтобы им было проще выпрыгнуть. Они выталкивают бессознательную Ниночку первой, изрезая её шёлковый костюм в клочья, а в следующий миг гремит взрыв и их ударной волной выбрасывает на землю. Прибывшая полиция уже оцепила здание, с подъездной дорожки слышится вой сирен неотложки, так не вовремя подъезжают сапёры. Барнс молниеносными движениями сворачивается, кидает винтовку в багажник арендованного джипа и выезжает из леса. У него сердце вместо положенного бьётся где-то в горле, гулко и оглущающе, выталкивая тревожную кровь в ледяные вены. Роджерс прорывается через оцепление, бежит к лежащим без движения Вдовам и тянется к шеям, чтобы нащупать нитевидный пульс. Йоханесс приказывает двум сержантам нести Ниночку к врачам и оставаться при ней. Он подходит к Стиву и беспокойно смотрит на бездыханные тела. — Стив, я на углу с северной стороны, — говорит Барнс, глуша мотор. — Несём в машину, — командует Роджерс, аккуратно подхватывая Наташу на руки. — Медиков к северной части дома, — произносит Йоханесс в коммуникатор безапелляционным тоном, поднимая Марину. Ниночку уносят чуть раньше. Они усаживают Вдов на заднее сиденье джипа. — Йоханесс, Наташа вытащила ещё одну Вдову, я передал её твоему парню, — произносит Роджерс, — ей тоже нужна охрана. Йоханесс кивает и, раздражаясь, торопит медиков. Барнс присаживается у открытой двери и держит безжизненную Наташину руку. Её лицо всё в копоти, а под правым плечом разливается кровавое пятно. Из-за адреналина она даже не почувствовала, как в том коридоре одна пуля всё-таки вошла в неё. Роджерс обходит машину, оглядывает Марину с беспокойством. Он замечает, что её когда-то молочные плечи сейчас такие тёмные и горячие от растекающейся крови. Стив чувствует, как сердце медленно сатанеет. Наташа лежит поломанной куклой рядом с такой же Мариной, а они с Барнсом не в состоянии что-то исправить. Прибывшие медики отпихивают мужчин в сторону, проверяют жизненные показатели, приводят Вдов в чувства. Наташа приходит в себя первой. Она пытается выйти из машины и вываливается на землю. Барнс бросается к ней. Наташа дезориентирована. Она слепо загребает руками воздух, пока не находит наощупь ладонь Джеймса. У неё перед глазами расплывается толща мутной воды, а тошнота приливами подступает к горлу. Она ничего не слышит, только пронзительный звон методично сверлит уши. Марина медленно раскрывает глаза и протяжно стонет. Голова идёт кругом, тело непослушное и ватное. Стив выдыхает. Доктор, приятная женщина, говорит, что Вдов просто легко контузило и через пару дней все симптомы пройдут, но вот с другими повреждениями придётся проехать в больницу. Наташа вонзает ногти в ладонь Барнса, и он отказывается от госпитализации обеих, предварительно попросив наложить давящую повязку Наташе. Роджерс подписывает все бумаги. Йоханесс успевает принести воду и плохие новости. — Обе женщины были застрелены только что, — мрачно сообщает он, — мои парни и бригада медиков тоже. Марина силится встать. Роджерс усаживает её обратно, но она упрямится. Стив аккуратно вытягивает её из салона. У неё плечи горят адским пламенем, а голову разрывает. Она сгибается пополам, борясь с позывами тошноты, но не справляется. Роджерс успевает собрать волосы в кулак, пока Марина, не выдержав, падает на колени и сплёвывает сплошную желчь. Она полощет рот и отползает от зловонного пятачка земли, не в силах держать спину прямо. Роджерс помогает, устраивается сзади, успевая разглядеть блестящие матовым куски стекла в её коже. — Наташа, — хрипит она, едва ворочая языком. — Она в порядке, — успокаивает Роджерс. — Поехали домой. Наташа фокусируется на Барнсе, молча задавая вопрос. Он кивает, помогает ей подняться и усаживает обратно, трепетно целуя в холодный и грязный лоб. Стив усаживает Марину следом, кладёт Наташе на колени боком, чтобы не тревожить раны. Наташа слепо нашаривает ладонь подруги и стискивает в негнущихся пальцах. — Йоханесс, — зовёт Барнс мрачного шефа полиции, — у Нины в плече две пули без нарезки. Это я. Остальные наверняка будут такими же. — Но это уже не ты, — догадывается он, — разберёмся. Я позвоню, как будут результаты. Он жмёт руки Барнсу и Роджерсу, открывает заднюю дверь и аккуратно сжимает Маринину ладонь на прощание. Дома Барнс вытаскивает из Наташи пулю и помогает принять душ. Он заворачивает её в мягкий банный халат и относит на диван, накрывает пледом. Наташа утыкается лбом в колени и изредка крупно вздрагивает. Стив методично вынимает из Марины осколок за осколком, пока она почти лежит на спинке стула животом, стараясь не дёргаться. Они Вдовы, у них скоро затянется, потому что сыворотка весь ущерб обнуляет. Жаль, что только физический. — Стив, — произносит Баки, проходя в кухню, чтобы набрать в чайник воды, — можешь посидеть с Наташей, пока я помогу Марине с душем. — Я справлюсь, Бак, — отвечает Роджерс, вытаскивая последний осколок, — мне ведь больше не шестнадцать. Барнс рассеянно кивает, оставляя полный чайник на огне, забирает стакан с красными стёклами и опустошает его, высыпая гремящее драже в мусорное ведро. Роджерс промывает Маринины раны под проточной водой осторожно, пока она сидит в ванной, уткнувшись лбом в колени, и пытается поймать хоть одно чёткое ощущение за хвост. Она только и чувствует, что тошноту да ладони Стива на горящих плечах. Кажется, только они теперь и будут Роджерсу сниться, молочные и покатые, стремительно расцветающие от кровавых разводов. Он закрывает порезы пластырем, натягивает на неё халат-кимоно и доводит до дивана. Там Марина кладёт Наташе на колени подушку и удобно устраивает голову, подставляя неугомонным Наташиным пальцам мокрые змеи волос. — Их было двое, — говорит Наташа, одной рукой держа кружку с тёплым сладким чаем. Барнс устраивается у неё за спиной, Марина растягивается по всему дивану на животе, пряча холодные ноги под комом пледа рядом с Роджерсом. — Вдов? — уточняет Баки, а Наташа согласно кивает. — Ниночка сказала, я в их план не вхожу. Кажется, у них там паучье гнездо, — безрадостно хмыкает Марина, из-за тошноты не в силах съесть и кусочка сладкого, вынужденная довольствоваться только чаем с сахаром. — Тебя обвиняют в теракте, Нат, — сообщает Стив. Несколько минут назад ему звонил Старк, весь в бешенстве и неведении. — У всего этого была другая цель, — произносит Барнс, — передать послание. Марина утыкается лицом в подушку и протяжно стонет. — Нет, не говори этого, — просит она жалобно. — Пора возвращаться домой, — заканчивает Наташа серьёзно и мрачно. Это значит, нужно вернуться в Россию, стылую Москву, студёную Сибирь, на проклятую Родину. Это значит, что нужно расковырять старые раны, содрать с них коросту и щедро облить перекисью, чтобы раз и навсегда избавиться от заразы. Это значит, что придётся лицом к лицу столкнуться с тем, от чего они так долго пытались убежать. Они решают разобраться со всем завтра. Наташа и Баки ложатся в спальне, Марина сидит на разобранном диване, пока Стив плещется в душе, и бесцельно переключает каналы туда-сюда. Барнс выходит из кухни со стаканом воды на всякий случай, и Марина тормозит его на пороге спальни. — Джеймс, — зовёт она, — спасибо. Марина знает, что перед самым вмешательством Наташи он пытался помочь ей освободиться от захвата. Она чувствовала, как по руке течёт чужая тёплая кровь. Баки едва улыбается и кивает в ответ. — Спокойной ночи, Марина, — шепчет он, потому что Наташа уже спит и закрывает дверь. Марина устраивается на животе, прячет руки под подушкой и всё пытается привести мысли в порядок. У неё по плечам горячим воском растекаются фантомные руки Роджерса и от этого её паучьи лапы сводит внезапной судорогой такой силы, что они начинают одна за одной отмирать.