Пора возвращаться домой

Где нас нет, услышь меня и вытащи из омута, Веди в мой вымышленный город, вымощенный золотом, Во сне я вижу дали иноземные, Где милосердие правит, где берега кисельные

Стив и Марина обнаруживают потерянную Наташу у тела Барнса в коридоре. На светлом полу вспыхивают красные искры крови. Марина тяжело вздыхает, коротко упирается лбом в плечо Роджерса. — Наташа! — зовёт Тони, теряющий всякое терпение. Снаружи начинает сыпать крупный снег. Такого Старк ещё не видел. Осадки будто мутировали. — Порядок, — отзывается Романофф и всё смотрит на Барнса, — есть выжившие? — спрашивает она, с усилием поднимая глаза на Марину. — Трое, — отвечает Роджерс за неё. Марина отходит, приближается к Наташе и поднимает её на ноги. — Старк, нужна помощь, — сообщает она, принимает от Стива щит и убирает его за спину. Роджерс смотрит на Барнса надломленно. Наташа тянет его за одну руку, Стив за другую. Он может донести друга сам, но Наташа молча настаивает. Марина, тем временем, возвращается в балетный зал. Она с сожалением опускает мёртвой товарке веки, проверяет пульс у остальных солдат. Один приходит в себя. Марина выставляет вперёд пистолет. Он примирительно поднимает руки, молча признавая поражение. — Идти сможешь? Солдат кивает. Марина помогает ему подняться и взваливает на себя. Она не знает, что будет с ними дальше. Старк увезёт их в штаты и будет решать вопрос на правительственном уровне. Марина же больше не хочет об этом слышать. Желательно никогда. Старк и Роудс устраивают солдат для транспортировки в другом джете. Барнс приходит в себя у кромки леса. Скрипит и морщится, фокусируя взгляд на стерильной белизне под ногами. У него в голове обрывки мыслей и фраз беспорядочно перемешиваются. От такой карусели начинает тошнить. Его усаживают на старый пень у джета. Барнс сгибается под невыносимой тяжестью горящих обломков прошлого. — Баки, — зовёт Роджерс с проверкой. — Стив, — отвечает он, поразмыслив. Из леса выходят Старк и Марина. Роудс, не теряя времени, вылетает обратно в штаты. — Мне обещали запись допроса, — говорит Тони, подходя, — привет, Роджерс. Старк кладёт руку другу на плечо. — Тони, — Стив приветственно кивает. — Ты как, на пенсию не хочешь? — Рановато. Наташа не обращает на них никакого внимания. Барнс поднимает разбитые глаза и смотрит на неё. Она поджимает губы, прячет тяжело поднимающуюся грудь за скрещенными руками и молча ждёт. Кровь уже затекла в ворот, но ей всё равно. Не в первый раз. — Наталья, — хрипит Барнс, ворочая чужим языком. Черты его лица болезненно искажаются. — Наташа, — поправляет она. И Джеймса накрывает волной. Девчонкой она поправляла всех, не любила полное имя. Привычка выросла вместе с ней. Барнс протягивает руку в немой мольбе. Наташа без опаски помогает. Она хорошо знает разницу между Джеймсом и Зимним Солдатом. Это высечено у неё на рёбрах звёздными искрами. Марина с облегчением падает в снег, подставляя лицо мохнатой пудре, что сыплется с неба. Она могла злиться на зиму сколько угодно, но снег любила всей душой. — Русские забавы, да? — язвит Старк. — Марина, холодно, — журит Роджерс. — Углепластик, — говорит она про костюм, загребая снежный порошок в ладони, лепит снежок и бросает его в Старка, — вот русская забава, мистер американец. Хочешь, на санках прокачу? На даче где-то валяются. Марина не видит, но в шлеме Старк закатывает глаза. — Наташ, — зовёт она, переходя на родной язык, — может, уничтожим академию к чёртовой матери? Наташа без колебаний согласно кивает. Это нужно было сделать сразу после выпуска. — Тони, — зовёт Марина, — что насчёт фейерверка? Это американская забава? — Вообще-то, китайская, — поправляет Старк и поднимается в воздух, всё понимая без слов. Стены академии занимаются быстро. Небо над ними моментально чернеет. Марина выходит на возвышение, держит Наташу за руку, и они наблюдают за тем, как пугающе красиво горит целая эпоха из их прошлого, разливаясь краснотой по снегу. Марина заваливается в дом с полными руками и передаёт гостинцы от соседки напротив, бабы Нюры, Роджерсу. Наташа предупредила, сегодня понадобится много алкоголя. После смерти мужа баба Нюра как раз занялась укрощением зелёного змия и теперь весь дачный посёлок сходит с ума от её настоек. Марине она всучила бутыль рябиновой, вдобавок дала солений и, кажется, половину рыбного пирога с рисом. — Это ты у соседки взяла? — уточняет Роджерс, пока Марина скачет в одном видавшем виды валенке и никак не может его снять. Стянуть приходится вместе с шерстяным носком. — Ага. Добрая душа, — кивает она, надевает носок обратно и плетётся в кухню. В гостиной, смежной со столовой, Старк занимается растопкой камина. — Напомни, почему ты остался? — спрашивает Наташа, передавая Барнсу горячий чай с лимоном. — Ценный опыт межкультурного общения, — отвечает он, шевеля пальцами в колючих носках. — Как вы в них ходите? — Молча, Тони, — бросает проходящая мимо Марина, — усиливает тепловой эффект. Барнс принимает из Наташиных рук кружку, удобнее устраиваясь в кресле-качалке. Она молча опускается во второе такое же, подтягивает ноги и смотрит на занимающееся в камине пламя. День выдался тяжёлым, тошнотворным, как сон под наркозом. Наташа обнимает колени, чтобы было теплее. С отоплением, как всегда, опять какие-то проблемы. Барнс обжигает губы чаем и старается не думать. От торчащих со всех сторон обломков только хуже. — Допотопная технология, — находится Старк и ставит решётку. — Если ты ещё не понял, мы тут все такие, — отвечает Марина из кухонных недр. — Принеси из серванта посуду, будь добр. — Ты только что принизила достижения всех учёных разом. В том числе, моего отца. — Это что? Роджерс достаёт из выцветшего пакета бутыль красивой янтарной жидкости. — Настойка. Наташа говорит, Старк любитель выпить. А до магазина далеко. Там ещё, вроде, грибы есть. И капуста, кажется. Не обещаю, что понравится. Но это вкусно. Стив с интересом опустошает пакет, выгружая на свет соседские дары. Марина ставит чайник и замирает, наблюдая за ним с таким же интересом, если не сказать с большим. Вытащить бы с веранды мольберт, но там столько барахла, что за один заход не достанешь. — Посмотри, там ещё должна быть картошка, — просит она, ковыряясь в ящике со столовыми приборами в поисках ножа. Со дна Роджерс действительно вытаскивает ещё один мешок с корнеплодами. — Очаровательно. — Посмотрите, какая древность. И это я не про Роджерса. Старк вносит в кухню стопку тарелок и кофейник из сервиза. — Это когда-нибудь кончится? — спрашивает Стив, выходя из-за стола. — Брось, тебе нравится, — отмахивается Тони и падает на табурет. — Старк, будь полезен, помой посуду. У меня не хватает рук, — просит Марина, намывая круглую красноватую, наверняка сладкую, картошку. — Это не по моей части, — отказывается он и тянет руки к примеченному пирогу. — Не отравлюсь? — Было бы здорово, — отвечает она, вытирает руки и нащупывает лежащий рядом нож. Стив сменяет её у раковины и ставит рядом горку принесённых тарелок. — Я спас вам жизнь, можно хоть немного благодарности? — вскидывается Тони. Марина дёргает плечом, нарезает пирог, достаёт из шкафчика два последних блюдца и кладёт на них куски, а после выходит в гостиную. — Прости, — говорит Барнс и поворачивает голову. Наташина всегда аккуратная бровь теперь исполосована пластырем. — Надеюсь, обойдётся без шрама, — отвечает она, — всё в порядке, Джеймс. — Нет. Не в порядке. Марина предупредительно кашляет перед тем, как войти. — Заморите червячка, — говорит она, протягивая ароматный ещё тёплый пирог, — а то с вашими друзьями каши не сваришь. — Рыбный? — спрашивает Барнс, опуская стакан на пол. Марина кивает. — Кажется, у тебя они никогда не получались. Наташа коротко смеётся. — У Наташи были лучше. — Вот обязательно было напоминать, да? — Марина, насупившись, скрещивает руки на груди. Барнс помнит почти всё, что всплыло в памяти до этого дня. Хорошо, что у Земо не было возможности поместить его в криокамеру. Иначе Наташа не оставила бы камня на камне. Когда поздний ужин почти готов, Наташа выбирается из кресла и помогает с сервировкой. Тони разваливается на деревянном скрипучем стуле и кисло ковыряется вилкой в вазочке с груздями. — Ты бы себя видел, — смеётся Наташа, расставляя тарелки. Старк, наконец, ловит скользкий гриб и смело отправляет его в рот. Наташа ждёт недовольных воплей, но он, вопреки всему, даже собственным ожиданиям, расцветает. Барнс вносит большое блюдо с запечёной говядиной и картошкой. Марина варит кофе в небольшой кастрюльке, чтобы сразу залить его в кофейник, а не бегать на короткие дистанции. — Марина, — зовёт Роджерс, устраиваясь сбоку от неё, упираясь крестцом в стол. Она мычит, не отрывая глаз от ароматной гуталиновой жидкости. — Может, отложишь поездку? — Зачем? — Сходим куда-нибудь. Марина на какое-то мгновение теряется, а потом отводит взгляд от ворчащей кастрюли. — Это свидание? — улыбается она не в полную силу, чтобы аккуратные швы на губе не разошлись. Стив слишком хорошо помнит ту её фразу перед выстрелом. Стив слишком хорошо помнит всё. Непривычные совместные ночи, портреты друг друга, её плечи под пальцами. И это не прошло бесследно. Оставило отпечаток где-то под ключицей. Как шрам от пули. — Так ты против? У Марины мысли в голове носятся, как огалтелые. Она смотрит на огромного Роджерса посреди своей маленькой кухни, а внутри шепчет ласково лёгкий бриз. Наверное, это чувствуют, когда собственный код трещит под натиском чужих рук. Вместо ответа Марина делает шаг и целует Роджерса в губы, совсем забывая про кофе, остывающий ужин, разорванную губу и дурацкий день. Стив опускает руки ей на талию, на поцелуй отвечает с совсем не зимней нежностью. В пороге кухни застревает довольная Наташа, такой же Барнс и жующий пятый груздь подряд Старк. — Ты, кажется, кофе варила, — напоминает Наташа. Марина вылетает из рук Роджерса и вовремя успевает выключить огонь под кастрюлькой. Вооружившись вилкой и полной тарелкой Тони требует полную версию событий, начиная с зари веков. Рассказ перемежается шумными глотками восхитителено сваренного кофе, дурацкими шутками, просьбами передать капусту, грибы, а лучше и того и другого, Наташиными хитрыми взглядами на подругу и Роджерса, Мариниными пинками под столом. Когда кофейник пустеет, Марина выносит бутыль с красивым содержимым и хрустальные рюмки, оставшиеся от прежних хозяев. — Старк, — решается, наконец, Барнс, и Наташа крепко сжимает его руку. Стиву не нравится обеспокоенный тон друга и он разворачивается в его сторону. Тони превращается в одно большое ухо, нутром чувствуя, что сейчас произойдёт что-то важное. Марина вопросительно смотрит на Наташу, но та едва заметно качает головой. — В декабре девяносто первого меня отправили на миссию. Нужно было просто забрать груз, — Барнс тщательно подбирает слова, поднять на Тони глаза ему не хватает сил. Стив подаётся вперёд, нахмурившись. Старку кажется, что рябиновая настойка плавит ему мозг и он начинает плохо воспринимать реальность. Наташа пристально смотрит на него, готовая к его мгновенной вспышке гнева. — Груз вёз твой отец, — продолжает Барнс. Он говорит, будто пытается идти, но не может, потому что ноги перебиты, а кости стёрты в труху. — Я был вынужден. Мне жаль. Тони смотрит на полный стол, а в следующую секунду медленно и угрожающе поднимает на него глаза. — Что ты хочешь этим сказать? — спрашивает он, не позволяя хотя как-то облегчить Барнсу боль. — Ты ведь понял, — тихо отвечает Марина. — Нет, пусть скажет сам! Я хочу услышать это от него. — Не надо, Тони, — просит Стив. — Старк, — вздыхает Наташа обречённо. — Я убил твоих родителей. Повисает тишина. Накрывает куполом и не даёт дышать. Тони задыхается. Лёгкие дробит нехваткой, кости молотит в прах. Стив смотрит на раздавленного Баки, а у самого так неприятно сводит всё тело. Он не знал. Правда не знал. Говард был их другом. А теперь превратился в их непростителтную ошибку. Тишину режет ножом скрежет стула по деревянному полу. Тони поднимается резко. Барнс отшатывается, моргает и на пол падает слеза. Наташа закрывает его собой, Роджерс в любой момент готов оказаться между. Марина не знает, что сказать или сделать. Она остаётся сидеть, незаметно опрокидывая в себя полную рюмку. — Это был не он, Тони, — пытается хоть что-то исправить Стив, — им манипулировали. — Ты знал? — накидывается Старк. — Я знала, — отвечает Наташа, — оставь Роджерса, он не в курсе. Тони горько усмехается. Наташа всегда знает всё, даже то, что знать ей совсем не обязательно и по уставу не положено. И ни с кем не делится, единолично любуясь своими сокровищами. Старк срывается с места и уходит в прихожую. Дёргает куртку с крючка, быстро суёт ноги в валенки и хлопает дверью. Марина наливает себе ещё, выпивает залпом и думает, что нужно сварить кофе. Здесь она никому не судья. Старк возвращается заполночь. Сначала он долго бродит по окрестностям, находит почти замёрзшее озеро и редкий лесок рядом, а потом начинает мёрзнуть несмотря на обилие гнева и алкоголя в крови. На крыльце, положив на ступени старый ватник, его ждёт Стив. У его ног мёрзнет горькое на вкус пойло со спелым рябиновым запахом. Тони первым делом падает на ватник и прикладывается к бутылке. Стив набрасывает ему на плечи тулуп. Старк крупно вздрагивает. Свет в домах вокруг давно погас. Только бледный свет фонарей льётся на улицу, не касаясь теней в закоулках. — Прежде, чем ты начнёшь его оправдывать, — предупреждает Тони, — залезь в мою шкуру. — Не ты один рос без родителей, — отвечает Стив, — мы все рано остались одни. — Как умерли твои? — Оба на войне. — Если бы ты узнал, что это сделал Барнс? Что тогда? Роджерс молчит, не торопится с ответом. — Я не знаю, Тони. Я бы не рубил сгоряча. — А, ну да. Тони забирает бутыль с собой, хлопает Роджерса по плечу и возвращается в дом. Завтра же первым делом обратно, чтобы занять руки работой и не делать поспешных выводов. Утром Марина оставляет Роджерса спать одного и спускается по скрипучей деревянной лестнице вниз. Все ещё спят. Наташа с Барнсом наверху, в гостевой, под стёганым одеялом на двоих. Старк в зимней веранде, утеплённой и просторной, без всякого хлама, который весь скопился на летней. Марина в утренней тишине варит себе кофе, щедро закидывая во всю ту же кастрюльку корицу, соль, мускатный орех. Когда пузатый кофейник с цветами счастливо дымится, начинает сыпать снег. Марина устраивается за столом, подбирает под себя ноги в длинных шерстяных носках и делает первый глоток. Она долго смотрит на медленный белый пепел за окном, пока к ней не присоединяется угрюмый Барнс. Он вынимает из шкафчика кружку, и Марина льёт ему кофе до краёв. Когда Наташа была замужем, они привыкли общаться молча. Подавленными взглядами, рваными жестами, вымученными вздохами. Она исчезла из шпионской жизни, из академии, стала домохозяйкой при муже, первом советском супергерое. И теперь они так же, как когда-то давно, в тишине пьют сваренный Мариной кофе и молча, почти мысленно, разговаривают. Марина хорошо знает, каково это — быть марионеткой в чужих руках. Барнс знает, что она его не осудит. Она наливает по второму разу, ударяет своей кружкой об его и Джеймс соглашается: всё наладится, не сегодня, не завтра, может, даже, не через месяц. Но с новой зимой всё вернётся в какую-нибудь общепринятую норму. Понятно, почему Земо назвал Наташу сердцем Мстителей. С Бартоном они не разлей вода, Старка и Беннера вербовала она, посвящала в таинства шпионажа Стива — тоже. Тор её однажды спас, а это к чему-то да обязывает. На втором заходе кофейник пустеет. В кухню стекает Наташа, утыкается носом в макушку Барнса, реквизирует у Марины кофе, а та со вздохом поднимается, чтобы сварить ещё. Хорошо, что из Москвы они привезли стратегический запас молотого на целую роту. Следом в кухне возникает Роджерс, неловко мажет носом и горячими губами Маринино плечо в огромном вырезе растянутого свитера, удачно закрыв её спиной от глазастой Наташи. Он берёт на себя завтрак. Старк сползает вниз, когда стопка дымящихся блинов стоит в центре стола, в каждой кружке плещется гуталиновый кофе, а вместо джема в вазочке глянцево блестит клубничное варенье, найденное в закромах так удачно. Он доволен, что похмелья нет совсем, голова не болит и вообще, чувствует себя Тони свежо. Старк плюхается на табурет посреди кухни, угрюмо кидает телефон на стол. В воздухе расползается голограмма допроса Земо в реальном времени. Марина удобно устраивается, суёт холодные ноги Роджерсу под бедро. Наташа вооружается кружкой. Тони погружает пышный блинчик в тёмное варенье, получает укоризненный взгляд от Наташи и берёт ложку. Оказывается, в Соковии Гельмут Земо потерял семью. Мстители, которые её не спасли, виделись ему едва ли не большим злом, чем традиционно признанное, с намерениями уничтожить мир. Он долго следил за Роджерсом, ведь тот стоял во главе команды. По своим каналам Гельмут узнал о существовании Зимнего Солдата и его истинной личности. Он, по его мнению, мог стать отличным яблоком раздора. Однако, после просмотра бумаг Карпова план резко изменился. Департамент Икс, Красная Комната, Вдовы. Всё это было так путано и маняще, что он просто не мог отказать себе в удовольствии разорвать Мстителей изнутри. Кроме того, Наташа Романофф, имитирующая искупление за прошлое грехи, симпатии или доверия не вызывала. Проект Мстителей считался неприкасаемым, а его члены — безнаказанными. Кому хватить сил ткнуть их в собственные грехи? Земо решил испытать себя. Карпов ничего не сказал, а из документов всей информации извлечь было невозможно. Гельмуту помогла разговорчивая Кудрина и подделанное письмо от её сердечного друга. Благо, образец почерка у него был. Кудрина могла ностальгировать бесконечно. Распинаться о своих жертвах во имя величия страны и прочем. Земо узнал всё. Даже архив, где, возможно сохранилась вся документация. Так и вышло. Удивительно, что файлы не уничтожили. Поиск Вдов значительно упростили наниты — нанороботы под их кожей. Всё во имя контроля. Гельмут Земо планировал открыть миру глаза на его героев, защитников и спасителей. Одна Вдова подставляла другую, лучшую среди них, а после получала пулю от солдата из «Эскадрона». Аллегории выходили извращёнными. В академию он заманил их, чтобы подставить Наташу в последний раз. Вот только немного не рассчитал, что в случае необходимости она умеет просить о помощи. «Эскадрон смерти» он планировал использовать для убийства остальных Вдов. Этому спящему оружию не место среди мирных жителей. Апофеозом спасительной операции должно было стать уничтожение самого «Эскадрона» и, конечно же, конец Мстителей. Старк выключает телефон и угрюмо смотрит в опустевшую кружку. Стив доливает ему из своей. Желание завтракать почему-то отпадает. — У меня что, под кожей эта дрянь? — нарушает молчание Марина. — Не у тебя одной, — жмёт плечами Наташа, оставляя в покое кружку, и смотрит на Тони. Старк собирается привычно откинуться на спинку, но вовремя одергивает себя, ограничиваясь складыванием рук под подбородком. — Пожалуйста, — добавляет Марина к молчаливой просьбе Наташи. — Настойку ещё организуешь? — спрашивает у неё Тони. — Удивительно, но после неё не болит голова. Твоя соседка не хочет поставить производство на поток? Я могу помочь с регистрацией предприятия. Стив знает, как легко за своей говорливостью Старк прячет настоящие чувства. У него, кроме костюма, есть ещё броня из сарказма, которая, очевидно, использовалась намного чаще. Тони нужно занять руки. Помогать Наташе не то, чтобы не хочется. Откровенности от неё, в общем и целом, он никогда не ждал. Глупо было винить её в сокрытии фактов. В конце концов, он лично клеймил её позорным «тройная дрянь». — Я помогу, — сдаётся Тони со вздохом. — Наташа, нужно найти тот архив и уничтожить всё к чертям, — говорит Марина, благодарно кивнув Старку. — Стереть с лица земли любое упоминание об академии и о нас. — А что насчёт остальных Вдов? — спрашивает Стив, беспокойно глядя на угрюмого Баки. — Не хочу, чтобы ими манипулировали снова, — отзывается Наташа. — Нет, только не работать в парах, — стонет Марина, упираясь лбом в плечо Роджерса. — Это весело, — отвечает он, — тебе понравится. Обещаю.