Товар

— Нельзя терять такие таланты, — Гуро продолжал беседу, попивая чай, принесённый горничной. Коля же любезно отказался от предложенной чашки и просто сложил руки на коленях. Он очень внимательно слушал Якова, но в голове всё ещё мелькало смущение за помятую рубашку, что он так сильно схватил при объятьях с мужчиной. — Поэтому, душа моя, ты будешь жить здесь, — мужчина говорил всё это, смотря на мальчишку, и дивился его известково-белой коже, было странно что та не загорела, ведь Гоголь много времени проводил на солнце. К Коле он чувствовал живой интерес и невероятное желание помочь, утешить, сберечь. Непонятно откуда взявшееся желание. Нет, Якову не было одиноко, у него была семья, друзья, знакомые, слуги в конце концов. Сына или брата тоже не хотелось, отношения конкретные требуются. Но не хватало кого-то такого, кто рядом будет, кто будет верен и благодарен, оправданно благодарен, кого можно обучить. Ученика. Да, Гуро нравилось это определение. — Простите, но почему вы всё это делаете… для меня? — Коля дослушал монолог мужчины и прервал начавшую затягиваться тишину вопросом. — Потому что могу. И имею желание, — быстро и уверенно ответил Гуро, ставя пустую чашку на блюдце. — …Скажи, Николенька, сколько годков тебе? — спросил Яков уже совершенно другим тоном и одёрнул немного задравшийся рукав. — Д-двенадцать от роду, господин, — неожиданный вопрос сбил Колю с толку, он почему-то почувствовал себя максимально жалко рядом с этим величественным мужчиной. — Хм, вот как, — Яков поднял взгляд, прикидывая что-то в уме. Тиканье настенных часов убаюкивало, но опять затянувшееся молчание как-то напрягало. Поэтому мальчик решил спросить первое, что пришло ему в голову: — А вам ско. Ой, — Коля запнулся, понимая насколько бестактен этот вопрос, — Простите, я не хотел, — щёки залило румянцем, а голова опустилась ниже, хотя, казалось бы, куда уже ниже? Со стороны мужчины послышался смех, не злобный, а совершенно искренний. — Вот насколько ты скромный, настолько же и любопытный, — насмешливый тон заставлял мальчишку смущаться ещё больше. Смущала также широкая улыбка и тёплый голос. Этот мужчина смущал Колю. — Двадцать восемь, милейший, — Гуро подмигнул смотрящему исподлобья Коле и вновь засмеялся. — Поздно уже, Николай, тебе поспать надо, — Яков встал и прошёл к рабочему месту. Сев за письменный стол, он потёр переносицу и принялся за бумаги. Гоголь с сочувствием посмотрел на уставшего мужчину и тоже поднялся из кресла. Уже у двери он замер, а после развернулся к Гуро. Мужчина заметил чужой взгляд на себе и выжидающе уставился в ответ. Коля выдохнул и заглянул прямо в тёмные глаза напротив. — Спасибо, что спасли меня, — Коля вложил в эту фразу как можно больше благодарности. Ведь он был действительно благодарен этому человеку… Развернувшись, мальчик вышел из комнаты, бесшумно прикрыв за собой дверь. — Боже, что за мальчишка, — усмешка Гуро была услышана только им самим. Он вновь принялся за бумаги. Коля медленно шёл по коридору по направлению к своей комнате, любуясь освещённым луной садом, вид на который открывался из высоких окон. На душе было легко, а в голову приходили идеи для написания чего-то, ещё не оформившихся в конкретный замысел. Напольные часы отбили одиннадцать раз и замолкли, лишь чуть слышно тикая секундной стрелкой. Кажется, вся прислуга отправилась спать и лишь хозяин дома и, собственно, сам Николай бодрствовали. Лампадка, стоявшая на столе, освещала рваным светом небольшую комнату, которая так быстро стала принадлежать Коле. И была такая родная атмосфера в этом месте, будто Гоголь тут всю жизнь прожил. Мальчик улыбнулся этой мысли, смотря на чуть дрожащий огонёк. Аккуратно прикрыв дверь, Коля сел за стол и, поддавшись вдохновению, начал записывать засевшие в голове строки… Часы пробили три раза и опять успокоились, будто засыпая. Коля только сейчас обратил внимание на время и сонно вздохнул — опять он сидит ночами и пишет, не замечая времени. Прямо как раньше. Мысли о «раньше» нагоняли умиротворенную тоску. Но всё лучше, чем слёзы и частые приступы, преследовавшие на протяжении долгого времени в рабстве. Взяв лампадку и поставив её на прикроватную тумбочку, Гоголь переоделся в лежавшую на кровати ночную сорочку и залез под одеяло. Задув огонёк, мальчик быстро погрузился в царство Морфея.

* * *

Месяц прошёл, точнее пролетел незаметно. Первую неделю Коля просто писал и гулял по дому, иногда болтая с прислугой, чаще всего — с Оксаной. Эта немного ироничная девушка стала для него единственным, после Якова, близким человеком. Гоголь не хотел делать поспешных выводов ни о ком, но он был слишком обделён добротой и заботой, поэтому так хотел думать, что эти двое — действительно близкие для него люди. Когда же безделье совсем удручило Колю, он подошёл к Якову после ужина и попросил дать ему работы какой. Гуро на это устало рассмеялся и ласково посмотрел на мальчика. «Ну раз надо, то дам» — сказал мужчина и легонько похлопал Колю по плечу. С тех пор Гоголь помогал почти везде. Особенно ему нравилось в саду, потому что там птички всякие поют, и солнышко так светит — тепленько и хорошо… Но одно но иногда делало сад самым ужасным местом на свете. Насекомые и улитки. Колю чуть ли не выворачивало от их вида, и со слезами на глазах он бежал оттуда как можно быстрее… Оксана долго хохотала. Гуро часто уезжал в деревню, которая располагалась недалеко от особняка. Видя, как мужчина с улыбкой приветствует кучера или кого-то ещё, Гоголь ощущал, как по телу разливалось непонятное чувство, что хотелось тут же выпрыгнуть из окна и поехать с этим человеком куда угодно. Коля называл это чувство привязанностью. Да, месяц пролетел незаметно.

* * *

— Господин Гуро! — Коля подбежал к выходящему из дома мужчине и, задыхаясь, продолжил: — Можно… Можно мне с вами, прошу вас, — мальчик всё ещё тяжело дышал и глядел максимально просящим взглядом. На Гоголе была полупрозрачная рубаха и лёгкие штаны — сегодня было очень жарко. Яков, будто совсем не удивлённый просьбой Коли, нацепил синие очки с четырьмя линзами и весело глянул на парнишку. — Эх, Николай Васильевич, — растягивая буквы, забавно начал Гуро. А Коля еле сдержал улыбку — настолько комичной была эта ситуация. Мужчина выдержал паузу, смотря на подрагивающие губы — вот-вот заулыбается, гадёныш! — Ну пойдём, раз такие дела! — закончил фразу Гуро, с важным видом загладив волосы назад и выходя из помещения. Николай, улыбаясь, поспешил за ним. До деревни ехали молча, но тишина не давила, напротив, успокаивала. Коля пристроился возле окна и с интересом глядел на проносившиеся мимо пейзажи, Яков же листал какие-то бумаги, иногда поглядывая на мальчишку. Через пятнадцать минут они въехали в деревню, окружённую лесом, за которым (Коля заметил, когда они съезжали с холма) располагалось озеро. Дома разной степени богатства — совсем низенькие старые лачуги и умело построенные избы. Старухи, вяжущие или чистящие овощи, оторвались от своих дел и смотрели на подъезжающий экипаж. Дети тоже отвлеклись от игр и смотрели им вслед. Когда они с Гуро вылезли из кареты, к ним сразу подошли двое — невысокий мужчина с собранными в хвост волосами и худой высокий парень. — Добрый день, Яков Петрович, — поприветствовал Гуро мужчина и протянул руку для рукопожатия. — Добрый, АлексанХристофорович, добрый, — Яков с улыбкой ответил на рукопожатие. — А это, — Гуро положил руки на колины плечи, — Николай Васильевич Гоголь, — немного странно выделив его фамилию, мужчина убрал руки, мимолётно огладив худую спину. — Александр Христофорович Бинх, очень приятно, — Мужчина улыбнулся, протягивая Коле руку. Гоголь же просто пожал жилистую ладонь. — Т-тесак, — тихо представился парень рядом с Бинхом, на что Коля чуть улыбнулся и кивнул. Тесак кивнул в ответ. — Ну-с, господа хорошие, с приветствиями закончили, пора и дело обсудить, — Гуро подмигнул Коле и пошёл в сторону одного из домов. Остальные трое поспешили за ним. Дом оказался участком — одна небольшая камера, письменный стол и ещё один, видимо для писаря. Внутри было не очень жарко из-за того, что дом находился в тени. Пройдя к столу, Бинх уселся на своё рабочее место, а Яков сел напротив него. Завязался разговор о непонятных для Коли делах. Они с Тесаком остались стоять в дверях, не зная, что им делать. — Тесак, слушай, иди погуляй и Николая с собой возьми, пусть проветрится, — Александр оторвался от бумаг и выжидающе посмотрел на парня. Тот же в свою очередь почему-то покраснел и, опустив голову, послушно закивал. — Х-хорошо, ЛексанХристофорович, мы пойдём, — проговорил Тесак и вместе с Колей вышел из участка, прикрывая за собой дверь.

* * *

Устроиться решили на бережку озера. Стрекотание сверчков, пение птиц, шум воды — всё это было похоже на какую-то незатейливую песенку. Ребята смотрели на воду, наблюдая за снующими рыбками. От воды веяло прохладой, поэтому было совсем не жарко. Тесак жевал травинку, явно думая о своём. — Слушай, а Тесак — это твоё настоящее имя? — Коле почему-то стало невероятно интересно это узнать, он вопросительно посмотрел на парня. Сам же Тесак всё ещё был в раздумьях, но через мгновение посмотрел на Гоголя. — Нет. Моё настоящее имя Степан, а Тесак — это кличка такая, — совершенно не заикаясь ответил парень, слабо улыбнувшись. Коля немного удивился перемене голоса своего нового знакомого, но решил не зацикливаться на этом. — Понятно, — Николай потянулся и зевнул, тишина всегда клонила его в сон. — А кем ты Якову Петровичу приходишься? — Гоголь слегка напрягся. Гуро говорил ему, что лучше не говорить, что Коля был рабом. Могли пойти слухи или ещё что похуже. Поэтому, вспомнив все россказни мужчины, Коля осторожно ответил: — Я его… ученик, — повисла тишина и Гоголю показалось, что его ответ звучал до невозможности неправдоподобно. — Ясно, а то я думаю, кто ж ты такой, — Коля выдохнул, отчего-то он задержал дыхание на эти несколько секунд. — А ты Бинху кто? — на этот вопрос Степан как-то горько усмехнулся и поджал губы. Видно, этот вопрос оказался непростым не только для Николая. Только если для Коли он был сложным из-за нежелания раскрывать свою личность другим людям, то для Тесака это было вопросом максимально личного характера, о котором ни Бинх, ни кто-либо другой даже не догадывались. — Писарь я его, просто писарь, — парень с грустной улыбкой посмотрел на Гоголя, и от этого взгляда Коля, кажется, немного понял, что к чему. Но спрашивать не стал, не так близко они знакомы, если захочет — сам расскажет. — Есть хочешь? Моя бабушка пирогов напекла, — как ни в чём не бывало предложил Тесак, подымаясь с травы и помогая Гоголю встать. Коля интенсивно закивал — он был порядком голоден. Дорога к пирогам оказалась не такой уж простой, как могло показаться на первый взгляд. Сначала им на пути встретились мужики, строящие сарай, которые, заметив мальчишек, запрягли их таскать доски. Для Коли это было не в новинку, но единственное и очень важное изменение было — жара. Поэтому после окончания работы их ждал ещё один сюрприз. Коля свалился в обморок. Перепугавшийся Тесак чуть сам не отрубился от накатившей паники. Когда же Гоголь пришёл в себя и увидел перепуганного Стёпу, мужиков, стоящих над ним с ведром воды и готовых вот-вот окатить его с головы до ног, то просто не смог сдержать смех. Замешательство на лицах смешило Николая ещё больше, на глазах выступили слёзы. Сначала трое над ним нервно выдохнули, а потом тоже захохотали. Из окон повылазили люди, браня их четвёрку на чём только свет стоит, ведь: «Дети спят, чего гогочете, олухи!». После у обоих началась икота, причём такая дикая, что ходить стало тяжко. Выпросив у какой-то старушки воды, они жадно принялись пить, но это не помогло. Всевозможные заговоры тоже. Коля с Тесаком уж было совсем отчаялись, но тут на них налетела лающая и рычащая собака, по-видимому, чем-то очень недовольная. Икоту как рукой сняло. Пришли мальчишки к дому бабушки как два друга-воина после бойни — уставшие и сроднившиеся. — Ох, Стёпушка, что-то ты поздно на обед сегодня, — пожилая женщина, до этого работавшая в огороде, заохала, заметив внука. — Прости, бабушка, — Тесак склонил голову в извинениях. — А это друг твой, Стёп? Как звать-то? — бабушка отставила грабли к стене и теперь разглядывала стоящего перед ней мальчишку оценивающим взглядом. — Меня Колей зовут, — пролепетал Гоголь, кося взгляд в сторону. Бабуля на это улыбнулась и, чуть посмеиваясь, пошла ко входу в хату. — Колей, так Колей. Пойдёмте обедать, пока не остыло всё.

* * *

— Светает. Вот проглянула деревня, Дома, сады. Всё видно, всё светло. Вся в золоте сияет колокольня И блещет луч на стареньком заборе. Пленительно оборотилось всё Вниз головой, в серебряной воде: Забор, и дом, и садик в ней такие ж. Всё движется в серебряной воде: Синеет свод, и волны облака ходят, И лес живой вот только не шумит.* Гоголь закончил читать и в воздухе повисла тишина. Как и в предыдущий час. — Это ты вот так вот сейчас и придумал? — Тесак ошарашенно глядел на Колю, хлопая глазами. Сам же Николай смотрел на озарённые поздним солнцем верхушки деревьев. — Ну да, — мальчишка пожал плечами. Дело шло к ночи и солнце уже начало переваливаться за горизонт. Они опять молчали, но Гоголю не давала покоя одна догадка. — Пошли к участку, наверняка Гуро уже собирается уезжать, — Стёпа поднялся и почесал затылок, лохматя и так лохматые волосы. — Пошли, — отозвался сонным голосом Коля, поднимаясь следом. Шли также молча, каждый думал о чём-то своём и не факт, что о разном. Коля думал о том взгляде в ответ на вопрос о Бинхе и печальном голосе своего нового друга. И ему до жути хотелось спросить, что же конкретно так раздосадовало Тесака. Но он молчал. А Стёпа думал о полицмейстере… В который раз. Так и промолчали всю дорогу до участка. — О, вернулись блудные сыны, — Гуро утомлённо поприветствовал подходящих и махнул кучеру, мол, сейчас поедем. — Здравствуйте, Яков Петрович, — Коля остановился напротив Гуро, улыбаясь устало, но счастливо. У всех сегодня был тяжёлый день, хоть и в разной степени. И все нуждались в хорошем сне. Не желая тратить ни минутки заветного отдыха, мужчина пошёл к экипажу, дав мальчишкам немного времени на прощание. — Тесак, если тебя что-то гложет, я выслушаю, — тихо проговорил Гоголь и поспешил за Яковом. — До встречи, — попрощался мальчик, уже залезая в карету. Тесак лишь кивнул, явно обдумывая сказанные Колей слова. .