Товар

Как бы сильно Коля ни сдружился с Тесаком, как бы много времени они ни проводили вместе, парень всё равно не делился своими переживаниями. Быть может ещё не готов, а может и не хочет вовсе. Но какой бы причина ни была, юный писатель не настаивал на разъяснениях и решил обходить эту тему стороной — понимал, что Стёпу это и так постоянно терзает, и ему вряд ли хочется, чтобы Коля напоминал об этом. О своих чертях мальчик тоже не спешил рассказывать, а таковые имелись. Закружившись в карусели стихов, рассказов, походов на озеро и прочих радостей деревенского быта, Николай и не заметил, как лето подошло к концу. Прохладные ветра, вечные тучи и уже начавшие моросить чисто осенние дождики напоминали, что прошло целых четыре месяца с того момента, как Гуро его «купил». Этот факт вызывал у мальчика двоякое чувство — с одной стороны жизнь стала во много раз лучше, даже не так, она стала почти идеальной. А с другой как раз вот это вот «почти» — Коля был, проще говоря, никем. У него не было удостоверения личности, опекуна, да даже приписки, что он сирота. Был только документ о том, что он является рабом. Это удручало.

***

— Доброе утро, господин Гуро, вы звали? — Коля зашёл в кабинет, закрывая за собой тяжёлую дверь. Яков сидел за столом, перебирая бумаги и что-то подписывая — с недавних пор он заключил договор с деревней и теперь являлся её чуть ли не владельцем, потому на его плечи легла кипа обязанностей, включающая налоги, подтверждение новых указов и другие важные обязательства. Из-за этого видеться с мужчиной они стали редко, потому, когда Гуро позвал Колю к себе, мальчишка действительно обрадовался. — Да, Николай, звал, — мужчина поднял взгляд и посмотрел на вошедшего. Отложив бумаги, он в привычном жесте сложил руки на столе, что показывало его готовность к разговору. — Проходи, садись. Мне нужно тебе кое-что сообщить, — мужчина подождал пока Коля усядется на стул и, смотря прямо в глаза, (эта привычка сначала невероятно смущала Гоголя, да и не только его) продолжил: — Сегодня я еду в город, — проговорил Гуро, а мальчишка непонимающе уставился на мужчину — Яков часто ездил по делам, но никогда не звал Колю к себе, чтобы сообщить ему об этом. Почему же сейчас он решил это сделать, оставалось непонятным. — И ты едешь со мной, — договорил мужчина, растягивая губы в своей фирменной улыбке. Гоголь на секунду завис, тупо смотря на Якова, а после немного напуганно спросил: — З-зачем? — мальчика терзала неизвестность. Вдруг Гуро решил отправить его куда-то, и он больше ни с кем не увидится? Ни с Оксаной, ни со Стёпкой, ни с… самим Яковом. Если на предыдущих мыслях что-то больно отдавалось в груди, то на мысли, что он больше не увидится с мужчиной, хотелось плакать. Коля только сейчас осознал, насколько сильно привязался к Гуро. — Ох, Николенька, ты чего? Ужасов каких уже успел напридумывать? — Яков обеспокоенно посмотрел на чуть ли не плачущего мальчика. — Холодно уже, голубчик, холодно. Тебе за шинелью едем, — поторопился объясниться мужчина, силясь, чтобы Николай взаправду не заплакал. Коля же, шмыгнув, виновато глянул на Гуро. — П-простите, г-господин Гуро, то есть, Як-ков Петрович, — забыв, что мужчина просил называть его по имени-отчеству, и так уже обескураженный Гоголь растерялся ещё больше. Гуро, наблюдая за реакцией мальчика, тихо хихикнул и встал из-за стола. Коля тоже подорвался — нечего сидеть, когда твой хозяин дома уходит. — Выезжаем через полчаса. На улице прохладно, так что надевай плотные штаны и жилет. Как и было сказано, через тридцать минут они с Гуро уже выехали. В город они направлялись не за провизией, так что ехали только вдвоём, ну и с Якимом разумеется. Во время поездки мужчина что-то рассказывал, а Коля изредка дополнял его истории своими мыслями. Говорили о поэзии, философии и так далее по мелочам. Доехали без происшествий, только начавшийся дождь немного задержал их прибытие. В город въехали около полудня и сразу отправились в ателье, как сказал Яков: «Зима не ждёт, мой дорогой, поспешим!». — Что-то ты мрачный какой-то, случилось чего? — заметил мужчина, останавливаясь и кладя ладонь на колино плечо. Вокруг сновали люди, лошади, кареты, позабытые Колей за несколько месяцев тишины и покоя. Вся эта суматоха навеивала не очень хорошие воспоминания. — Всё хорошо, Яков Петрович, это не стоит вашего беспокойства, — Гоголь на долю секунды приподнял уголки губ, а после повернулся, глядя на начало рынка. Яков проследил за взглядом мальчика и, кивнув каким-то своим мыслям, зашагал дальше, не опуская руки с мальчишеского плеча.

***

— Добрый день, — поздоровался Гуро входя в помещение. Оно было не очень большим, со шторами на окнах — чтобы товар не выцветал, множеством верхней одежды и столом, за которым сидел мужчина преклонного возраста. — О, господин Гуро, рад вас снова видеть, что хотите приобрести? — у мужчины был приятный голос и очень благородный тон. Аккуратно зачесанные назад седые волосы и идеальная осанка — всё говорило о его принадлежности к дворянству. Такие люди нравились Гоголю и одновременно настораживали. — Мне нужна шинель или другое тёплое пальто для вот этого юноши, — Яков кивнул на смотрящего вокруг Колю. Мальчик снова повернулся к хозяину магазина, заглядывая к нему в глаза. Во взгляде мужчины читался немой вопрос. Так же быстро, как и появилась, заинтересованность пропала или просто скрылась от других. — Да, конечно, вам на пошив или уже готовую? — деловито спросил господин, выходя из-за стола. Он смотрел на Якова, будто спрашивая у него что-то помимо озвученного вопроса. Гуро тоже не прерывал зрительного контакта с мужчиной, но его взгляд ничего не выражал. Мальчик заметил это непонятное недонапряжение, видно, понятное только этим двоим. — Думаю, мы выберем из уже готового товара, — это прозвучало скорее как вопрос к Коле, поэтому мальчик кивнул, соглашаясь. — Чудесно, тогда я принесу вам на выбор. Прошу немного подождать, — мужчина скрылся за ещё одной дверью, скорее всего ведущей на склад или в мастерскую, напоследок одарив мальчика странным взглядом. Потом он ещё раз выглянул и пригласил Гуро зайти, а Колю попросил остаться. Нет, Гоголь не собирался подслушивать, он был честным и… ну, он оказался у двери как-то случайно. — С каких таких пор ты стал так хорошо относиться к рабам, Яша? — Коля задержал дыхание, чтобы слышать каждое слово. Сердце замерло в ожидании. — Ни с каких, Владимир, я не считаю его рабом, — немного грубовато ответил Гуро по ту сторону двери. Коля тихо выдохнул, с сердца будто упал камень, который Гоголь старался не замечать с самого их с мужчиной знакомства. — Да даже если бы и считал, вас это никоим образом не касается, — последующее молчание заставило Колю ещё больше прижаться ухом к двери и прикрыть глаза. — Неважно, кем ты его считаешь, главное — кем он является. И… — Коля снова задержал дыхание, — Ты же не хочешь повторить историю своего отчима? — у Гоголя округлились глаза, множество вопросов нахлынули волной: «Какая история с отчимом? Кем этот мужчина приходится Гуро? Как ко всему этому относится сам Коля?» — Да что вы несёте вообще?! — взорвался Яков, — Коля просто мальчик, он просто мальчик, понятно?! И причём здесь этот старый педо?!.. — Гоголь оторвался от двери, отрывисто дыша, но через пару секунд вернулся и вслушался. — Боже, успокойся, Яш. Мне просто надо было удостовериться, что ты не… — мужчину перебил всё ещё нервный голос: — Ну конечно нет. Боже, нет, — конец предложения был произнесён совсем тихо, видимо, Гуро успокоился. — Простите, что накричал. Я на нервах сегодня, — уже совсем спокойный и такой привычный голос успокоил и самого Колю. Но теперь вместо одного упавшего камня на сердце появился другой. — Позже поговорим об этих страстях, вы же вроде за шинелью пришли, — с насмешкой отпарировал Владимир. Коля быстро отошёл от двери ближе к столу и сделал вид, будто рассматривает картину, висящую на стене. Через несколько мгновений дверь открылась. Мужчина нёс несколько вариантов детских шинелей, а Гуро вышел следом. — Мы с господином Гуро поговорили и отобрали несколько вариантов, — мужчина прошёл мимо Коли и водрузил кучу на стол. Гоголь посмотрел на Якова — тот был как всегда спокоен. Мальчик пообещал себе спросить у Гуро об этом всём, но не сейчас.  — Итак, молодой человек, выбирайте!

***

Взяли чёрную крылатку. Коля как её примерил, так прямо глаза засверкали — крутится перед зеркалом, как графиня перед балом, любуется. Гуро посмеялся и сказал, что он на воронёнка похож. Оба вышли в приподнятом настроении, словно позабыв тот неприятный разговор. — Так, Николай, посиди пока вот тут. Я отлучусь на некоторое время, — Яков усадил мальчишку на лавочку и, улыбнувшись, убрал упавшую на лицо Коли прядь. Гоголь опустил голову, скрывая румянец и смущённую улыбку. Но мужчина всё равно заметил, ведь уши у мальчика тоже краснеют. Дождавшись кивка и негромкого «Хорошо», Гуро повернулся и поспешил на другую улицу. Сначала Гоголь терпеливо ждал, но поняв, что Гуро не придёт ещё минут пять-десять, откинулся на скамье и погрузился в свои мысли. Тихо сидя на лавке с коробкой на коленях, Коля прикрыл глаза, не замечая, что кто-то идёт в его сторону. — Ну привет, щенок, — до боли знакомый голос раздался сверху, заставляя мальчика дёрнуться и распахнуть глаза. Над ним стоял тот самый работорговец, на лице его играла злая улыбка, а брови вздёрнуты будто в усмешке. — Куда же твой хозяин делся? — мужчина наигранно внимательно осмотрелся по сторонам, словно в поисках Гуро. Коля настороженно наблюдал за его действиями, чуть нахмурив брови. Тело рефлекторно напряглось, готовое к чему-то, бою или побегу.  — Нигде нет. Что ж ты тогда не убегаешь, раз такой шанс представился, а? — торговец опёрся руками о колени, становясь от этого ближе к Гоголю. Коля максимально вжался в спинку, яростно сжимая коробку со своей новой крылаткой. — Боишься убегать? Или, может, — мужчина приблизился к уху мальчика, — тебе нравится, когда тебя имеют мужчины? — достаточно громко прошипел торговец, быстро отодвигаясь от замершего Гоголя. — Приятно тебе, когда он тебя берёт? — мужчина злорадно усмехнулся, обращая внимание прохожих на них с Гоголем. — Да и по подаркам вижу, что ты очень старательная блядь, — всё так же громко заключил торговец, глядя на коробку. Некоторые люди уже остановились, наблюдая за сим действием. — Люди! Этот грязный раб любит любиться со своим хозяином! — хохотнул мужик, тыкая пальцем в оцепеневшего Колю. — Как ты там говоришь? «Да, хозяин, сильнее, пожалуйста», — изобразил якобы мальчика мужчина, делая характерные движения тазом. Со всех сторон послышались смешки и выкрики. Коля сидел не шевелясь, будто выпав из реальности. Смех, выкрики и ядовитые слова, сказанные мужчиной, сливались воедино, создавая непонятный шум. Хотелось заткнуть уши, но руки словно онемели. — А мне дашь? Я вроде тоже… — его прервал леденящий кожу голос: — Чем вы тут занимаетесь, позвольте узнать? — Гуро был в ярости, да такой, что можно было увидеть искры, летящие из глаз и почувствовать холод, заставляющий подняться табуны мурашек. — Я-я, эм, — мужчина сжался под жутким взором Якова, начиная заикаться. Люди вокруг замолкли, кто-то нервно сглотнул и ушёл — от греха подальше. А дальше, если честно, Гоголь вообще не понимал, что тут происходит: вот Яков притягивает к себе торговца, что-то яростно шепча ему на ухо, вот в омерзении отталкивает вмиг ставшего бледным мужчину и направляется к Коле. Мальчик видит этот жуткий взгляд и чувствует страх. Его поднимают с лавочки не сильно, забирают из цепких пальцев коробку. Хватают за руку и ведут подальше оттуда. — Яков Петрович, я… — начал растерянный Гоголь, смотря на чужую ладонь, схватившую его собственную руку. — Господи, Коля, да… — Гуро остановился, разворачивая Николая к себе лицом. Гоголь нервно заморгал, всматриваясь в знакомые черты. — Это я виноват. Прошу, забудь о том, что произошло. Боже, ну как так-то? — Гуро на пару секунд прижал к себе всё ещё оцепеневшего мальчика, так что Коля даже отреагировать не успел, а после тихо, даже виновато добавил: — Домой поедем, хорошо? Там Галина должна была пирогов с рыбой наделать, — Гоголь кивнул, будучи не в силах ответить словами, и крепче сжал мужскую ладонь.

* * *

По непонятным ни Коле, ни Якову обстоятельствам, в экипаже они сидели рядом, а не напротив друг друга. Говорить ни о чём не хотелось, поэтому они просто молчали. Проехав в таком молчании какое-то время, Гуро всё-таки заговорил: — Николай, дело, по которому я отходил, прошу, — Яков протянул Гоголю какую-то бумагу. Коля непонимающе взглянул на Гуро, а после начал читать. Удостоверение: Начиная с 15 сентября 1782 года Николай Васильевич Гоголь освобождается от звания раба и становится полноправным гражданином государства по полному соглашению его владельца. Ответственность за Н. В. Гоголя переходит к Якову Петровичу Гуро, до наступления совершеннолетия первого. Ряд прав, которые Н. В. Гоголь получает: ±Разрешение на свободу передвижения. ±Разрешение на покупку чего-либо во всех торговых точках (кроме нелегальных предприятий). ±Разрешение на обучение в школах, гимназиях, лицеях, университетах и т. д. ±Разрешение на получение работы по собственной воле. ±Разрешение на подачу исков и заявлений в суд. Со всеми остальными правами можно ознакомиться в главной Грамоте государства. Подпись министра прав граждан *** Подпись Якова Петровича Гуро (владельца) *** * Печать* Коля ошеломлённо вчитывался в строки, не веря в реальность написанного. Гуро спокойно ждал реакции мальчика, гадая, что же будет говорить Коля. А Гоголь аккуратно отложил документ на сиденье, поднялся и под удивлённый взгляд Якова опустился на колени перед мужчиной. — Николай, что ты делаешь? — Гуро обеспокоенно смотрел на склонившегося перед ним мальчика. — Яков Петрович, вы же понимаете, что я не успокоюсь, пока достойно вам за это всё не заплачу? Денег у меня нет, так что просите всё, что вам угодно, — Коля говорил всё это совершенно ровным тоном, голос его не разу не сорвался. Гуро ничего не ответил, обдумывая слова мальчика. — Всё, что угодно, говоришь, — проговорил мужчина задумчиво. Гоголь кивнул, не поднимая взгляда на мужчину. — А если я попрошу поцеловать меня, согласишься? — Гуро смотрел, как Коля вздрагивает, а после медленно кивает. Мальчик качался в такт повозке, не издавая ни звука. Яков громко вздохнул, закрывая лицо ладонями. — Боже, Коля, какого чёрта? — пробубнил мужчина в ладони. — Просто факт того, что ты готов даже на это… Боже, не нужно мне никакой платы. Мне хватает и того, что я помог такому таланту не сгинуть в рабстве, — Яков посмотрел на Гоголя и только сейчас заметил слёзы на глазах мальчишки. Миг, и мужчина осознаёт, что вообще сейчас наплёл, мысленно раздаёт себе пощёчины и уже начинает думать над извинениями. А пока просто поднимает мальчика с пола. — Ох, прости, душа моя. Прости, — прошептал Гуро, притягивая Колю к себе. — Прости…