Товар

Сердце пропустило удар, а после забилось с новой силой. Гоголь рвано выдохнул, в голове стоял непонятный шум и эти слова, будто молния средь ясного неба: «Он ведь влюблён в тебя, верно?». Колю будто ошпарило кипятком — стало холодно, а после жарко и больно. В голову влетела теперь очевидная мысль о том, что Гуро в своём отчаянии попросту не может позволить себе любить такого, как он. Причин этому предостаточно: пол, возраст, социальный статус… Яков ушёл не потому, что ему были противны чувства Николая. Он ушёл из-за порочности своих. Юноша нервно сглотнул, в горле резко пересохло. Мысли в голове закрутились бешеной пургой, разбивая в пух и прах выстроенные за годы стены вокруг собственных чувств. Ощущение несправедливости вперемешку с болезненной облегчённостью билось где-то в районе сердца, заставляя судорожно сжать тонкую ткань рубахи. Ответ не должен был заставлять себя ждать, и Николай постарался быстро собраться после недолгой заминки. Сердце стучало всё ещё предательски быстро, и Коля уже в который раз проклял своё излишнее волнение в таких ситуациях. Про интеллигентность забывать не стоило, поэтому юноша постарался ответить как можно уклончивее: — Он не мог позволить нам этого. Вы ведь знаете, кто я такой, — Гоголь выдохнул, пытаясь подобрать нужные слова. — Яков Петрович понимал, к чему всё идёт. А я был ребёнком, не видящим в этих отношениях проблемы. Но проблема была… И она есть до сих пор, — опустив взгляд, закончил Николай. Смотреть сейчас ей в глаза — это как подписать себе смертный приговор. Вежливо подождав ещё пару секунд и учтиво поклонившись, юноша развернулся и побрёл дальше по коридору. В висках стучало молотом, в ушах застыл противный писк. — Он отнюдь не конформист, Коля, — послышалось за спиной и юноша на секунду остановился, внимая этой фразе. На душе стало странно, тревожно-веряще. Хотелось что-то ответить, но слова не шли на ум, оставляя Гоголя в том же положении. Он обернулся только когда подол платья скрылся за дверью. *** Николай вёл рукой по стене, ощущая приятную шероховатость обоев. В голове роились тысячи мыслей, а вспыхнувшая ностальгия обволакивала с головы до пят, погружая в разношёрстные воспоминания. Присущий только этому месту запах натёртого воском паркета бил по рецепторам, открывая новые тайники памяти. Коля глубоко вдохнул, подмечая, что теперь тут пахнет ещё и неизвестным парфюмом. Это точно была не туалетная вода Якова, её-то Гоголь мог узнать из тысячи. Сладко-пряный аромат кардамона с первого дня встречи овладел сознанием юноши и не забывался до сих пор. Этот же запах был другим — более резким, будто удушающим. Запах роз. Заслышав за углом негромкий возглас, Коля поспешил, как ему показалось, на помощь. В коридоре стоял мужчина, еле удерживающий большую стопку книг. Видимо, он не рассчитал свои силы и теперь находился в весьма неудобной ситуации. Николай поспешил забрать у него книги, одновременно подмечая весьма приятную внешность незнакомца. Несмотря на возраст, мужчина не растерял подтянутость тела и изящные черты лица. Искусно сделанная стрижка и ровно выбритые бакенбарды с редкой проседью придавали его лицу ещё больший шарм. — Что ж вы не позвали никого, господин? — быстро спросил Гоголь, забирая половину стопки. Коля предположил, что мужчина является никем иным как Данишевским, но решил не лезть на рожон со своей догадкой и подождать приветствия. Мужчина беглым взглядом прошёлся по юноше и зашагал в сторону кабинета, одновременно отвечая: — Никого рядом не оказалось, да и я ещё не до конца обленился, — они уже дошли до кабинета, и Гоголь поспешил открыть перед Алексеем дверь. Мужчина с неким удивлением посмотрел на Колю, явно озадаченный такой ориентированностью нового слуги по особняку. Они вошли в кабинет, с глухим стуком ставя тяжёлые книги на стол. Алексей обернулся к юноше и ещё раз осмотрел того с ног до головы. Лёгкая улыбка заиграла на немного погрубевшем со временем лице, выдавая возрастные морщинки. Такую улыбку Николай ещё не встречал. Она настораживала, но и зачаровывала. Чего уж греха таить, Данишевский был обольстительным мужчиной. Коля заметил сходство Алексея с Яковом — эта сдержанность в эмоциях, пронизывающий, будто всё сразу понимающий взгляд… Гоголь помотал головой, понимая, что это всё изыски аристократии, и обучают такому поведению всех на один манер. Мысли о Гуро, нахлынувшие с приездом в особняк, злили. Злили до жути и до слёз, ведь всё, что юноша пытался навязать себе про невзаимные чувства к Якову сейчас осыпалось, словно песчаный замок. — Как тебя зовут? Не припомню, чтобы нанимал ещё одного слугу, — будто невзначай спросил Данишевский, но было понятно, что этот вопрос его отчего-то волновал. — Прошу прощения, но я не слуга. Меня зовут Николай Васильевич Гоголь, — смутившись ответил Коля, чувствуя себя немного ущербным. Глаза Алексея сверкнули, странная улыбка тронула губы, тут же превращаясь в дежурную. — Ох, вот как. Так это про тебя писал Яков, верно? — с хищной невинностью спросил мужчина, поправляя манжеты рубашки. Николай оторопел. Понимая, что письмо адресовалось явно не Данишевскому, юноша сделал вывод, что тот его попросту украл. А зная, насколько холодны отношения между Алексеем и Гуро, это было максимально очевидно. — Ч-что вы… — начал Коля, но был прерван: — Всего лишь прочитал письмо, никакого криминала, — хмыкнул мужчина, рукой зачёсывая и без того идеальную укладку. Алексей сделал пару шагов к юноше, видимо, собираясь продолжить разговор. Николай отступил. Некий психологический напор со стороны мужчины напрягал и заставлял беспокоиться. — Из этого умело написанного письма с совершенно неочевидными намёками, — саркастично продолжил Данишевский, то и дело опуская взгляд немного ниже колиных глаз. — Я всё же смог понять, какие чувства у Якова к тебе, — сердце у Гоголя ёкнуло, мерзкое предчувствие расползлось где-то в груди, не давая нормально вдохнуть. — Я отлично понимаю, что тебе нужно от него — деньги, привилегии, статус, — Данишевский мягкими шагами преодолел расстояние до Коли. Гоголь опешил от такого утверждения, слова больно полоснули по сердцу. Говорить такое совершенно незнакомому человеку — высшая степень невежества. — И это весьма очевидные желания для полюбившегося хозяину слуги. Но! Его тут нет, а это всё могу предложить Я. И даже большее, — Коля застыл, в голову влетели мысли о том, что с самого начала его считали продажным человеком, дающим кому угодно за деньги. Злость накатила волной, затмевая все остальные чувства. Мужчина потянулся к одеревеневшим колиным плечам, но был резко остановлен подрагивающими от злости руками. — Не смейте меня трогать, вы мне омерзительны, — Гоголь зло посмотрел на Алексея, в груди полыхал гнев, хотелось немедленно убраться из этой комнаты. Юноша уже было собрался развернуться, как его щёку обожгло пощёчиной. Николай на секунду потерялся от неожиданной боли и тут же поплатился за свою заминку. Данишевский быстро схватил юношу за запястья, заводя их за спину, а второй зажал ему рот. Гоголь охнул в сжимающую ладонь и попытался вырваться из каменной хватки мужчины. Стало до ужаса страшно. — Ну раз так, то будет по-плохому. Алексей потащил пинающегося и извивающегося Николая к столу. Вырваться последнему не удавалось — силы были до ужаса неравны. Юноша пытался кричать, но получалось лишь жалкое мычание, слышное только Данишевскому. Коля брыкался и шипел, зло поблёскивая влажными глазами, а Алексей чувствовал, как тот мысленно проклинает его. Мужчина ухмыльнулся, сильнее сжимая чужие запястья, и бросил Гоголя грудью на стол, сметая его телом одинокие бумажки и стопки книг. Из лёгких выбился рваный выдох, застряв где-то в мужских пальцах. Николай подавил желание заплакать — он сильно ударился о жесткую поверхность, да и вообще вся эта ситуация не могла оставить его равнодушным. Юноша снова попытался вырваться, но был прижат телом навалившегося мужчины. — Ишь ты, какой дёрганный. Яков более покладистым был, — язвительно-тихо проговорил Алексей, перемещая ладонь со рта на затылок и зарываясь пальцами в чужие волосы. Колю затрясло. Он вспомнил давний разговор Гуро с Виктором, теперь отлично понимая, про кого шла речь. Такую злость Николай в своей жизни ещё не испытывал. Ладно он, над Колей судьба решила жестоко поиздеваться, он это давно уже понял, но Яков — такой статный и прекрасный человек. Его не должен был коснуться этот ужас. Юноша что есть мочи заорал. На секунду в ушах переклинило от собственного крика, который выдался испуганным и безбожно отчаянным. Данишевский быстрым махом оторвал колину голову от стола, перекрывая тому дыхание и не позволяя больше кричать. — Ещё хоть звук, и твоя башка встретится с этим столом, — Алексей был разъярён, вся расчётливость быстро испарилась из его голоса, оставляя только злость. Гоголю было больно — в таком положении стало очень трудно дышать, голова болела из-за натянутых волос, заставляя бусинки слёз скатываться по щекам. А ещё Коля как нельзя лучше чувствовал возбуждение мужчины. Алексей вернул первоначальное положение, давая юноше прерывисто вдохнуть. Но неожиданный поцелуй в шею снова выбил весь воздух из лёгких. Ладонь, властно лежащая на затылке, не давала увернуться, поэтому Коле оставалось только терпеть. Заведённые назад руки ужасно болели, пальцы уже начали неметь. Гоголь тихо всхлипнул, чувствуя, как чужие зубы впиваются в кожу и последующее за этим прикосновение губ. — Господи, я больше не могу терпеть, — прерывисто прошептал мужчина, убирая ладонь с затылка и перемещая её на пуговицы колиных брюк. Николай в панике дёрнулся, но это нисколько не помогло. Пульс с силой бил по вискам, заглушая собственное сбившееся дыхание, Гоголь не знал, что ему делать. Он не мог ничего сделать. Алексей уже справился с его брюками, одежда без фиксации соскользнула со стройных ног на пол, оставляя своего владельца в одном исподнем. Чужая ладонь прошлась по бёдрам и ягодицам, поползла к краю кальсон. Данишевский запустил руку под ткань, оглаживая оголённую кожу. Коля тихо завыл и приготовился к самому худшему. Дверь скрипнула. — Алексей, вы не видели письмо Як… Боже, что вы творите?! — Людмила Александровна, по привычке зашедшая в кабинет мужа, явно не ожидала увидеть что-то подобное. Данишевский остолбенел, прекращая свои действия. Коля быстро выскользнул из его «объятий», хватая брюки и отбегая на приличное расстояние. Грудь бешено вздымалась, юноша глотал непрекращающиеся слёзы. Гоголь перевёл испуганный взгляд с оцепеневшего Алексея на ничего не понимающую женщину. Губы задрожали. — Он… Он делал это с Яковом… — дрожащим голосом проговорил юноша, краем глаза замечая, как преобразилось лицо мужчины. Людмила прикрыла рот ладонью, осознавая, какой же она была слепой все эти годы. Коля кое-как напялил брюки и поспешил к выходу. Проходя мимо женщины, он заметил её блестящие от слёз глаза. В груди всё сжалось. *** Последующие пару дней Николай провёл в деревне. Тесаку он решил ничего не рассказывать, не для его ушей это…Да и не для чьих больше. Гоголь планировал остаться до конца праздников, но на душе было так отвратно, что даже компания близкого друга казалась не в радость. Степан видел, как напряжённо Коля улыбался, как часто уходил в собственные мысли, и решил не отговаривать его от возвращения в город. По приезде Николай с головой нырнул в привычную рутину, не оставляя времени на мысли о Данишевских. Чувство опустошённости заполнилось мыслями о предстоящей работе и холодной зиме. Новый год Гоголь встретил под стакан молока с краюшкой хлеба.