Once and Future

Один. Два. Три пальца. Тони превышает своё уже давно забытое правило «в три пальца», проливая часть янтарной жидкости на пол. Он делает большой глоток, затем следующий — и оглядывает мастерскую. Он возился с запчастями, сваривал новые детали для «игрушек». В ушах гремит «Металлика», на руках — остатки смазки и железная пыль. Один. Два. Три. Что угодно, чтобы забыться, заполняя эту бесконечно чёрную бездну, беспрепятственно просочившуюся в него и заполнившую каждый уголок его разума. — Мм, так значит, мы всё ещё заливаем горе и слезы очередной смертельной дрянью. Восхитительно. Стивен. Тони опрокидывает в себя бокал как раз тогда, когда тот внезапно трансформируется в чашку. С чаем. Грёбаный Стрэндж. — Не делай так, — Тони пытается выдавить угрозу, но из его горла булькают лишь какие-то бессвязные звуки. — Завязывай, Старк. Мы, чёрт возьми, делом заняты. Тони его игнорирует. — Тони, я знаю, тебе… — Они устраивают поминальную службу, — наконец, выговаривает Тони. Его голос сломан. — Я был… — он осекается, и из его груди вырывается лающий смешок; он на грани срыва. Стивен слышит его прерывистое дыхание, которое всегда сопровождает начало истерики у людей. — Они просят меня произнести речь. Чёрт. Чёрт. Минуло семь месяцев с тех пор, как они победили Таноса. Очень немногие ещё числятся среди пропавших без вести — однако многие в тот день погибли по причине оставшихся без водителей транспортных средств, пассажирских судов и боевого оснащения. Они заслуживают того, чтобы им отдали почести. Тони думает о молодом парне, который умер, когда оперирующий его врач исчез. Думает об инциденте возле школы в Квинсе, когда оживлённый перекрёсток вдруг остался без регулировщика. Он думает о катастрофе в метро на Седьмой Авеню; выживших не осталось. Он думает о… Он никогда не перестанет думать о Питере — как он холодеет, становится хрупким, как крыло бабочки. И крошится в его руках, обращаясь в ничто. — Почему он ещё не вернулся? — неясное бормотание Тони затихает где-то там, внутри его разверзающейся Бездны, скалящей свою ненасытную уродливую пасть. — Что я делаю не так? - — Как это было? — спрашивает Тони, когда Стивен на миг прерывает свой рассказ о том, как его чуть ли не исключили из университета — «за занятие непристойностями» в кабинете нейробиологии. — Как это было? — Стивен приподнимает брови, выуживая из стопки виниловых пластинок одну и показывая Тони название. Группа «Queen». — Как любимый выпуск альбома. Тони почти его не слушал, поэтому не совсем понимает, при чём здесь британская рок-группа. — Твоё исчезновение. В твоём отчёте… Ты лишь сообщил, что прошёл один день, но не вдавался в подробности. Так что произошло? — О, — Стивен делает глубокий вдох и едва заметно улыбается своей самоироничной улыбкой. Воспоминания делают его голос низким и бархатистым. — Это было идеально. — Идеально? В каком смысле? — резко уточняет Тони. — Я очнулся нейрохирургом. И Кристина была моей женой. Я сразу понял, что это иллюзия. — И что ты сделал, когда понял? — Провёл операцию. У пациента диагностировали глиому головного мозга на поздней стадии, — он смотрит на свои руки; дрожь никуда не исчезла. — А потом, придя домой, занялся любовью со своей женой, — он вздыхает — задумчиво, с лёгким сомнением. — И вернулся в этот бренный мир. - Тони выбирается из-под своего последнего «детища»; он весь потный и не принимал душ несколько дней подряд, но впервые за всё это время его переполняет энергия. Он осматривает своё творение, проводя ладонью по гладкому металлу. А затем, отступив на шаг, улыбается. Он не берёт в рот ни капли вот уже неделю. (Он должен был быть уверен, что сделает всё идеально. Тони не рискует лишний раз, когда дело доходит до такого рода вещей.) — Устроим-ка тебе тест-драйв, малышка, — Тони игриво шлёпает её по капоту. Когда автомобиль плавно сходит с крыши здания по боковому съезду, он не может сдержать улыбки. Питеру понравится его Спайдермобиль. — С днём рождения, малыш, — шепчет Тони в прохладное ночное небо. - Девятнадцатый день рождения Питера уходит так же, как и приходит. Тони считает, было бы неплохо снова увидеться с Мэй, но раздумывает и вместо этого открывает банковский счёт на её имя. Он делает взнос, которого должно хватить на аренду жилья, одежду и обучение Питера. И ещё на много нужных и не совсем вещей. Деньги лежат мёртвым грузом — Мэй к ним даже не прикасается, — но Тони всё равно держит счёт открытым. Мстители начинают заново формировать сплочённый коллектив, они объединяются, и нынешняя их связь друг с другом оказывается крепче, чем когда бы то ни было прежде — однако Тони решает держаться от Роджерса как можно дальше. Теперь он осознаёт, что его прежнее и продолжающееся избегание больше связано с ревностью, нежели с предательством. Ему не хочется даже думать об этом. Тони не трогал спиртное уже несколько недель и не собирается нарушать свой расшатанный мир. У него нет времени зацикливаться на Роджерсе и на том, как у того, судя по всему, всё отлично складывается. Он, наконец, находит себе отдушину и полностью посвящает всё своё время и силы возобновлённым поискам Питера. - С момента разгрома Таноса минуло девять месяцев. Тони потягивает свой кофе, пролистывая новости, когда Стивен практически врывается к нему на кухню через портал, материализуясь посередине комнаты. — Чёрт возьми, Стрэндж! Сколько раз я должен повторить тебе так не де… — Боже правый, Тони. Надень штаны, — Стивен закатывает глаза, игнорируя сдавленные ругательства Старка; похоже, тот пролил кофе себе на ноги. — Я нашёл Питера. Кружка с кофе выскальзывает из рук Тони и падает на выложенный кафелем пол. Стивен лишь пристальнее вглядывается в его лицо. — Ты сейчас что, собираешься вслед за кружкой? Или мы можем начать? - — То есть, ты считаешь, что причина, по которой он так и не вернулся, заключается в том… что он пытается вернуться. Стивен кивает. — Камень Души, по сути — самоорганизованная вселенная. В ней свои законы, свои порядки. Каждый раз, как он пытался выбраться, он создавал измерение внутри измерения. Вот почему он ещё не вернулся. Он… загнал себя в ловушку. — Так как мы его оттуда вызволим? — Тони едва сдерживается, чтобы не начать злиться. Они могут обсудить все детали и позже. Он должен вернуть Питера — прямо сейчас. Тони нетерпеливо барабанит дрожащими пальцами по столу, пытаясь сконцентрироваться — желание действовать так велико, что он начинает испытывать непреодолимую тягу сию секунду вытрясти из Стрэнджа всё, что тот успел и не успел найти. — Он так долго пытался — его было почти не различить. К счастью, Питер перестал создавать новые витки измерений, и я смог уловить его присутствие. Всё внутри Тони скручивается в один огромный узел, тянущий его вниз. Девять месяцев. Девять грёбаных месяцев. И они смогли найти его лишь потому, что юноша… сдался. — Вперёд, — в голосе Тони — плавящаяся сталь. — Расскажешь по дороге. — Погоди, Тони, — тихо окликает его Стивен, заставляя остановиться. — Ну что ещё?! — рычит тот. — Время… В Камне Души оно течёт совершенно по-иному. А Питер… Он ушёл слишком глубоко. И пробыл там немалое количество времени. Слишком много времени, Тони. — Что ты имеешь в виду? — требует тот. — Просто хочу сказать… будь готов. - Стивен открывает портал, и Тони видит на другой стороне себя — немного моложе, в смокинге и явно находящегося в Башне Мстителей. Тони с какой-то тоской рассматривает представшую перед ним картину. Рядом с ним молодым определённо стоит юноша; он частично видит его профиль, и этого недостаточно, чтобы точно узнать в нём кого-то, но его черты кажутся ему смутно знакомыми. Тони пытается выглянуть из-за чёртового плаща Стивена, чтобы рассмотреть получше. Однако, он упускает свой шанс — через секунду портал закрывается… и перед ним предстаёт парень в костюме-тройке. Его волосы уложены в прическу и зачёсаны набок, на скулах присутствует тень щетины, а тёплые карие глаза медленно расширяются в разрастающемся ледяном ужасе. Это Питер. Тони не сводит с него глаз; его руки дрожат, когда он тянется к нему. — Т-Тони?! — выдыхает Питер. И делает шаг назад. — Что… Что происходит?