Ветви

Сентябрь 2005 года, Нью-Йорк. Кристофер Сандерс. У меня сегодня большая радость. Наконец-то приезжает мой любимый кузен Том. Это в честь него я назвал сына, он же и крёстный моего Ириски. Том наконец-то закончил свой этот Оксфорд и едет работать по приглашению в какую-то крупную юридическую контору к нам сюда, в Штаты. Для омеги это охренеть как круто. Хорошо, что он выбрал Нью-Йорк, ему ведь и в Лондоне много предложений поступало. Я-то думал, он больше к нам не захочет. Мы с ним тут чуть было не влипли в историю однажды. И уехал он тоже не очень довольный отчего-то. Хотя мне сказал, что всё хорошо, когда я его спросил. Да ещё Грей из головы не лезет. Вроде сказал – завтра зайдёт, и уже три дня ни слуху, ни духу. Может, не нужна ему уже эта бумажка? Да и чёрт с ним, хватит о нём думать. Все эти три дня мне чуть не каждая вещь, чуть не каждое слово о нём напоминает. Надо же было ему нарисоваться опять, только зажило всё. Хоть стал нормально спать ночами, да сердце перестало пропускать удары, когда в очередной газете попадалась на глаза новая сплетня о его романе с какой-нибудь смазливой потаскухой из модельного бизнеса, или актёрчиком. А то аж во рту пересыхало и дыхание перехватывало – у него романтические отношения, он собирается в брак вступать, вот этому повезло, а не мне. Я даже начал бояться газеты читать. Вроде и понимаю разумом, что не о чем жалеть, гад и сволочь, но справляться с этими чувствами научился я нескоро. Пытался вытравить любовь ненавистью. Перебирал в уме все его недостатки. Даже дротики в его портрет, вырезанный из «Форбса», кидал. Помог, как ни странно, Том, который, по-моему, никого ненавидеть в принципе не способен. Он тогда как раз в первый раз приехал на практику – Ириска мой совсем крошка был, грудной ещё. Так вот, кузен мне и растолковал, что любви противоположна вовсе не ненависть. Любви противоположно равнодушие. Об этом человеке надо просто забыть. Не думать ни хорошо, ни плохо. Ненависть хороша только на первых порах, чтобы закрыть дыру в сердце хоть чем-нибудь. А потом надо учиться забывать. И мне это удалось. Ну, почти. Вообще, я Грею правду сказал. Я сам виноват. Самому и расхлёбывать. А Грей… Да ну его. Что с него взять, альфа. Это не делает его меньшей сволочью, но и меня не делает меньше дураком. Опыта у меня, само собой, было тогда маловато, но мозг-то был. Стоило додуматься, что ничего хорошего не выйдет из романа с альфой, который омег и за людей-то не считает, так, расходный материал. Ну и ладно. Дело прошлое. Пусть забирает свои бумажки и валит к чёртовой бабушке. Кстати, мне понравилась реакция моего организма на известие о его браке. Её не было, реакции, то есть. Ну берёт замуж какого-то типа тоже богатенького Буратино, ну и флаг в руки. Я живу дальше, сдался он мне. Мне и без него есть о ком думать. Хорошо, он хотя бы про Ириску не догадался, кажется. А то кто его знает. Тома я встретил – он, оказывается, прибыл на полчаса раньше, но из деликатности не стал меня торопить звонком. Вот такой вот он у нас. Очень воспитанный. Стоял в порту, ждал. Продрог совсем. Он оделся легко, с расчётом на то, что в Нью-Йорке теплее, чем в Лондоне. Фиг там, теплее, сентябрь в этом году холоднющий. - Сильно замёрз? - Д-да нет… - а у самого зуб на зуб не попадает. Я весело хрюкнул: - Тоже мне британец, тепличное создание. - Я н-нап-половину ирландец. - Тем более. Ты вообще мёрзнуть не должен. Вот я не мёрзну почти. - Х-хвастунишка. - Да правда. - Как там мой маленький тёзка? - Вырос. Простывает часто. Аллергия вроде меньше стала. Лечимся с ним. - Бедняжка. Ты-то вроде не болезненный. - Врач говорит, это из-за стресса. Ну, я когда беременный ходил, переживал много. - А я тебе говорил – не переживай. Хотя легко говорить, конечно. Но ты молодец, Крис. Отлично держался. - Да? А мне казалось, совсем расклеился. Мне и вправду так казалось. Я вообще жил как зомби. Я куда-то ходил, что-то делал, ел, работал. И как бы объяснить… Будто это не я был. Будто жизнь во мне кончилась. Я часто как со стороны на себя смотрел. То паника какая-то накатит. То приступ ненависти ко всему на свете. Особенно к парочкам. То спать не мог по три ночи, к врачу, как тётка-бета, за снотворным таскался. Или стою, бывает, в очереди где-нибудь, смотрю на дурацкий пирсинг в пупке у омеги-малолетки, тощего, стрёмного, зато с пузом - месяцев восемь, и посреди этого пуза пирсинг. И жвачку жуёт. Желание выдернуть эту тупую побрякушку сдерживалось диким усилием воли. Как маньяк какой-то был. Просыпался я каждое утро с мыслью о своей потере. О том, что меня выкинули. О том, что он меня не любит и не любил. И жить не хотелось. Сказать по правде, так я даже события тех дней помню смутно. Как будто спал летаргическим сном и просыпался на несколько минут в день. К психологу я не ходил. Я в эту фигню не верю, шарлатанство сплошное. Сам понимал, что это просто стресс и беременность. Изо всех сил старался вести себя как нормальный, а то ещё в рехаб упекут. Кстати, именно когда ребёнок мой стал подавать признаки разумной жизни – шевелиться, толкаться, – меня слегка отпустило. Где-то за месяц-полтора до этого я сменил квартиру, прежняя была для меня уже дороговата, приходилось экономить. И есть нужно по-человечески, через силу, если не лезет. И о будущем позаботиться. Это в первое время казалось, что рожать ещё нескоро, я быстро понял, что эти месяцы пролетят – только свистнут. И сразу отложил на хорошую клинику. Квартиру мне помогла найти знакомая – она как раз уезжала, и я занял её норку. Маленькая она, конечно, норка. Но зато тёплая, светлая, чистый дом, отличные соседи, я почти со всеми подружился. Консьерж мистер Хейз даже стал питать ко мне что-то вроде расположения – а поначалу всё ворчал насчёт распутников, которые без альф детей рожают. Ну да, без альф. Да если бы можно было без альф, я бы к ним больше и близко не подошёл. Переезд и новые знакомства отвлекли меня. К счастью, ближайший сосед, Джерри, оказался бетой. И вообще очень хорошим парнем. Что я ношу ребёнка, к тому времени скрыть было уже невозможно – хотя беты и не чуют изменения запахов, живот-то они видят, а я тогда на четвёртом месяце был. И пузцо уже имелось, и соски торчали. Джерри сначала порасспрашивал, почему я без альфы, но потом понял, что я не хочу на эту тему говорить, и перестал. Зато помогал мне во всём без отказа. - Завидую я вам, омегам, - говорил он. – Захотел – и сам себе родил, и никаких баб не нужно. Он тогда поссорился со своей приятельницей, Чарли. Ну, то есть она Шарлотта, но все её Чарли зовут. Такая фигуристая блондинка на пол-головы выше Джерри. Красивая очень, вокруг неё вечно парни-беты вьются. Но у Чарли хороший характер, она домашняя, хотя и немного взбалмошная. Зато Джерри – шило в заднице. И вместе не могут, и друг без друга не могут. Ссорятся, мирятся. Тихая жизнь им точно не грозит. Они оба и тогда были такие, и сейчас такие. Теперь ещё и Том рядом поселится. Уравновесит эту сладкую безумную парочку своим неколебимым спокойствием и неизменным дружелюбием. Я уже говорил с управляющим, и он обещал подыскать Тому квартиру хорошую в нашем доме. Я точно знаю, что две или три сдаются, видел объявление. Ну, а я с чистой совестью смогу выйти с октября или ноября на работу. Ириску отдам в детский сад не раньше, чем в следующем году, мал он ещё. А пока с ним будет кому посидеть. Вот, так что мы с кузеном ехали домой. Дело было днём, и в пробках стоять не пришлось. Пока мы ехали через Манхэттен, Том отогрелся. Теперь сидел, в окно поглядывал. - Нью-Йорк как-то мало меняется с годами. - Угу, - рассеянно сказал я. – Может, и меняется, но он такой здоровый, что это не заметно. - Ваш квартал, наверное, не изменился. - Наш? Да там с Авраама Линкольна ничего не меняется. - И овощная лавка на месте? - Куда она денется. И лавка на месте, и Радж. И даже овощи в том же порядке лежат. И Радж всё так же съедает половину своих фиников к концу рабочего дня. - А гараж Нильсена? - И он тоже там же, где и был. И работяги почти все те же. Разве что Нильсен сам новый комбинезон себе купил. - Почти? - Нет, совсем новый. Оранжевый. Гонок насмотрелся. - Да нет… Работяги, ты говоришь… - А что – работяги? По-моему, только Хейз ушёл. По крайней мере, давно его не видно. Ты его должен помнить, это тот самый. Терри Хейз, племянник нашего консьержа, здоровенный такой лоб, мы с кузеном однажды на него с его грядкой напоролись. Это Тома как раз перед самой течкой на ночь глядя в супермаркет понесло. Через их часть квартала. Как они только нас всей толпой не оттрахали… Том, судя по выражению лица, Хейза явно помнит. - М-м… - Ага. Я тебе говорил, что это не Оксфорд. - А ещё ты говорил, что у вас район безопасный. - Нью-Йорк есть Нью-Йорк. Особенно ночью. А альфы такого пошиба вообще везде все одинаковые. До сих пор не понимаю, как мы выкрутились. По этому бычаре тюрьма плакала. Том промолчал. Снова заговорил только, когда мы проехали мимо этого самого гаража Нильсена. - А ты случайно не знаешь, почему он ушёл? - Кто? - Терри Хейз этот. Я пожал плечами. Дался ему Хейз чего-то. - Понятия не имею. Посадили, небось. Может, Джерри знает, он там в гараже часто отирается. Если хочешь, его спроси. Такси подъехало к моему дому. Водитель-бета помог нам выгрузить вещи Тома – их было немного, основной его багаж привезут из порта сегодня. Расплачиваясь, я глянул на кофейню напротив, подумал – может, зайти с Томом, перекусить, в готовке-то я не силён, кроме разве что детских кашек. А у двери кофейни Грей стоит. В костюме цвета мокко, тыщ так за восемь. И на меня смотрит. Ну, нашёл же время, гад ползучий, ну чего ему опять от меня надо? Ириску я ему не отдам, пусть и не мечтает. Пусть хоть рыпнется, подлюка, я ему устрою. Сказал – ребёнок ему не нужен, ну вот и пусть идёт гуляет. В конце концов, он альфа, он себе детей хоть сотню настрогать может, если уж приспичит член в вечность продлить. Найдутся желающие ему в этом помочь за сходную цену. Он заметил, что я на него смотрю. Улыбнулся как-то… странно. Виновато будто. Я решил, что он что-то задумал. А хорош, мерзавец, по-прежнему хорош. Этакий Гэри Купер со сломанным носом. В нём альфа за сто морских миль виден. Не-ет, нет, только не это, ну его к свиньям, пусть к своему сектанту валит… Грей подошёл ко мне. Я еле удержался, чтобы нос не зажать, у меня от его запаха шарики за ролики раньше моментально заходили. Но нет, вроде ничего. Это, наверное, после родов восприятие притупилось, бывает такое. Так что я осмелел и глянул на него с вызовом – по крайней мере, надеюсь, что это так выглядело. Том у крыльца воззрился на нас двоих с недоумением. - Дружище, - сказал я кузену. – Ты поднимайся ко мне. Квартиру же помнишь – пять-б. Я сейчас. Том внимательно посмотрел на меня, на его выразительном лице просто написано было – всё в порядке, помощь не нужна? Я ему ободряюще улыбнулся. - Старый знакомый. Перебросимся парой слов. Извини, ладно? Том улыбнулся, кивнул и пошёл в дом. А я снова повернулся к Грею. Да что с ним такое, чего он на меня так… смотрит. Как раньше будто. Хрен ему, я больше на такие фокусы не поведусь. - Здравствуй, - тихо сказал Грей. Что-то не похоже на него так мямлить. Лучше бы уж гавкал. - Сами здравствуйте. Вы не вовремя, у меня гости. Ждите здесь, я вам ваши бумаги вынесу. - Крис, подожди. Я к тебе не по этому поводу. Бумаги мне больше не нужны. Альфа. У этого типа даже не семь пятниц на неделе, а все шестнадцать. Явился, взбаламутил меня, а теперь – не нужны. До каких пор он мне будет мозги выносить? - Тогда чего вы опять припёрлись – телефонные справочники, что ли, все испарились? Могли бы и позвонить. - Я знаю про Томми. Я поймал себя на том, что от ярости и страха сейчас съем собственную нижнюю губу. Вкус крови я, во всяком случае, почувствовал. От этого и очнулся. - Чего вы там знаете? – собственного голоса я тоже не узнал, какой-то сдавленный полузадушенный хрип. - Что омежка мой сын. Я вдруг почувствовал невероятную, нечеловеческую усталость. Да сколько же можно так жить? Ну почему я такой везучий, как утопленник? Сколько я буду за одну-единственную ошибку расплачиваться? Сначала этот сукин сын меня брюхатит, потом велит от ребёнка избавиться, а теперь что – отобрать сына захочет? - Идите в жопу. Догадались, блин. Конечно, ваш, чей же ещё. У меня не было другого альфы, вы это не хуже меня знаете. Ноги отказались меня держать, и я сел на каменный бордюр клумбы возле дома. Грей, не пожалев своего шикарного костюма, приземлился рядом. - Всё в порядке? – голос у него тревожный. – Ты побледнел. Взбледнёшь тут. - Здоровье вас моё вдруг заботить стало? – мрачно сказал я. – Вы сами-то здоровы в таком случае? Ну чего вам от меня надо? Альфа помолчал несколько секунд. - Ты обманул меня, - сказал он, но не обвиняюще, а будто просто так, между делом. - В чём это? - Я думал, что ты сделаешь аборт. Скотина. Надеюсь, мне удалось передать взглядом силу моего желания врезать ему по морде. - Знаете что, не ваше дело. И ни хрена подобного я вам не обещал. Я сказал, что вы меня больше не увидите – так я сдержал слово, разве нет? Это вы меня искать начали. И не тряситесь вы, я от вас ни копейки не возьму. - Разве похоже, что я трясусь? А ведь и впрямь, не похоже. Скорее уж, трясусь я. - Крис, пойми, я тебя совсем не упрекаю ни в чём, я понимаю, что и права-то такого не имею. Просто… Существование Томми стало для меня такой неожиданностью. Я до сих пор многое не могу переварить. Сам понимаешь. Но Томми и мой сын тоже. Это я осознаю, и очень этому рад, как тебе это ни удивительно. - Очнулись, - помотал я головой. – Сюрпри-и-из, сэр! О моей беременности вы знали, чего тут неожиданного? В таких случаях обычно дети рождаются. И если отец не выгоняет папу нахрен, он, как правило, тоже в курсе текущих дел. Грей посмотрел на меня уже с откровенной тоской. - Я был уверен, что ты избавишься от ребёнка. - Вы много в чём ещё были уверены. Что я шлюха, что я с вами ради денег. Так вот. Это не так. И я вижу, что вы наконец до чего-то такого додумались. А разница между тогда и сейчас простая – тогда мне было важно вас убедить. А сейчас мне насрать. Понятно? На-срать. Думайте что хотите.