Ветви

Февраль 2006 года, Нью-Йорк. Не из воспоминаний героев. У Криса было много работы. Джейк Мильнер закончил пятую книгу своего цикла романов, и нужно было сделать иллюстрации к тем сценам, которые автор особо отметил. Сандерс делал рисунки к предыдущим четырём книгам, и, по словам директора издательства, Мильнер, живой классик фантастики, был от его стиля в полном восторге. Он утверждал, что Крис буквально видит его миры, их пейзажи, их героев именно такими, какими представляет их себе сам создатель - а иногда даже интереснее. Крису этот восторг знаменитого писателя был изрядно на руку – деньги были нужны всегда. Сынишка растёт, и осенний комбинезончик ему уже мал, к весне нужно покупать новый. Омега не баловал ребёнка, и у Томми не было привычки выпрашивать сласти или игрушки, но иногда Крис был не в состоянии выдержать просительный взгляд больших глаз малыша, направленный, правда, обычно не на строгого папу, а на вожделенную вещь. Так что ту пожарную машину, большую и блестящую, с маячками, сиреной и бранд-майором в каске, купить с очередного заработка тоже придётся – Томми прилипал к витрине игрушечного отдела всякий раз, как они с папой мимо него проходили. В связи с этим гонорар за сорок рисунков будет более чем кстати. Крис устало потёр глаза и отложил карандаш – надо немного отдохнуть, выпить кофе. И хорошо бы добавить в него виски. Омега был слегка простужен, но серьёзного недомогания не чувствовал, просто немного заложило нос. Сын его был рядом – Томми мог часами наблюдать, как из-под карандаша и кисти папы выходят, как живые, рыцари, эльфы, драконы и колдуны. Маленький омежка вообще рос тихим и спокойным, явно унаследовав папин флегматичный темперамент. Омега возился у барной стойки, засыпая кофе в кофемолку, когда в дверь постучали. Решив, что пришёл Том – Хангертон жил с недавнего времени по соседству, в довольно большой квартире-студии, сменив, ко всеобщей радости, склочную и высокомерную мисс Брюстер, - Крис громко сказал: - Заходи, открыто. - Можно? – дверь открылась, но за ней оказался не англичанин. На пороге возникла крупная осанистая фигура альфы – гостем Криса был Стивен Грей. - Привет, - в руках альфы был, как всегда, роскошный букет, на этот раз белые и лиловые хризантемы. Как-то раз он принёс лилии, не менее шикарные, но с сильным сладким запахом, и результатом была адская головная боль у Криса и Джерри, проведшего у него вечер, а Томми и вовсе чихал двое суток. С тех пор альфа старался выбирать цветы без запаха. - Здравствуйте, - хмуро сказал Крис. – Вы неутомимы, сэр. Альфа в ответ на колкость только улыбнулся. Прогресс был налицо, доброе сердце омеги постепенно оттаивало, и Грей это чувствовал. Он старался быть внимательным и не скупиться на проявление чувств, и к его собственному удивлению, это доставляло ему большое удовольствие. Грей никогда бы раньше не подумал, как приятно ухаживать за своим омегой, даже если пока он воспринимает это не так радостно и благодарно, как когда-то, в той, другой жизни. Альфа был очень доволен собой – он понял, как нужно правильно действовать. После первых неудачных попыток наладить контакт с Крисом он пришёл к выводу, что не стоит пытаться восстановить старое, этого уже никогда не будет, и воспоминания только напрягают и злят омегу. Нужно просто начать заново. Правда, теперь завоёвывать предстояло не беззащитную деревеньку, а самую настоящую крепость, окружённую валом, стеной и рвом. И Грей, вооружившись надеждой, начал планомерную осаду по всем правилам тактики. Поначалу омега был совершенно холоден и равнодушен, к сыну не пускал, на неожиданные визиты сердился и не принимал ни букетов, ни пирожных, не говоря уже о деньгах, об этом он и слышать не хотел. Впервые он взял подарок вынужденно – случайно оказавшийся рядом с ними Томми чуть ли не со слезами смотрел на ослепительно красивые тончайшие меренги, наполненные крупной малиной со сливками, возлежащие в прозрачной пластиковой коробке. - Дяденька, - тихо спросил омежка, - Они, наверно, дорого стоят, да? - Нет, малыш, - с непривычной, сжимающей сердце нежностью сказал альфа. – Я их тебе принёс, только поделись с папой. Кроха с надеждой посмотрел на своего папу. Сандерс недовольно закусил губу, но запретить сыну брать пирожные у него не хватило решимости. Томми был для него самым родным и дорогим существом на свете, и как был он ни был строг с малышом, заставлять его плакать из-за такого, в сущности, пустяка омега не хотел. Он через силу улыбнулся и произнёс: - Что нужно дяденьке сказать? - Спасибо! – радостно воскликнул омежка, благодарно потряс за пуговицу рукав костюма Грея, ухватил коробку и потащил её в сторону кухни. - Папа, - донёсся до взрослых его голосок, - я их положу вот сюда, а потом мы попьём чаю. А ещё через минуту малыш вернулся в гостиную, сияя, как лампочка. - Папа, - довольно сказал он, - давай дяденька с нами чаю попьёт, а то он нам все пироженые отдал, и ему ничего не осталось. Крис сердито воззрился на Грея, но тот невинно пожал плечами – мол, это не я, это Ириска всё. Так альфа впервые остался на чай в маленькой квартире любимого омеги. Они тогда почти не разговаривали – Крис односложно отвечал на вопросы альфы, и беседу поддерживал в основном Томми, насколько мог это делать ребёнок неполных четырёх лет. Сейчас, спустя полгода, визиты Стивена перестали удивлять и злить Криса, хотя он по-прежнему не проявлял особого дружелюбия. Вот и сегодня он молча взял букет и коробку с очередными угощениями, с плохо скрытой усмешкой отметив загоревшиеся глазёнки маленького сладкоежки за его рабочим столом. Томми немного было надо, и омежка всякий раз радовался приходу этого большого человека, который приносит такие красивые и вкусные пирожные, конфеты, и который так ласково с ним разговаривает и играет, когда папа разрешает. Малыш уже даже ждал гостя, а вот его папа был совсем не так приветлив. Однако с решимостью вернуть любимого к Стиву пришло и терпение, и он ни капли не раздражался на вполне понятную неуступчивость Криса. Он хотел полностью реабилитироваться, загладить свою вину, и готов был, если потребуется, потратить на это годы. Грей сел на диван, разглядывая своего омегу. Теперь, когда он во всём себе признался и всё себе разрешил, он не мог оторвать взгляда от ладной фигуры возлюбленного. Он любовался телом омеги, ставшим красивее и мягче после рождения ребёнка, вьющимися каштановыми локонами, трогательно заправленными за милые крупноватые уши, склоненной стройной шеей. «Когда-нибудь ты снова станешь моим. Я снова буду каждый день и каждую ночь с тобой, как пять лет назад. Ты не об одной минуте больше не пожалеешь, родной мой, омежка мой славный. Я буду защищать и оберегать тебя. Буду только твоим. Я хочу, чтобы ты любил меня так же сильно, как раньше, чтобы так же самозабвенно ласкал меня, отдавался мне, чтобы ты родил мне ещё детей. Если бы ты мог читать мысли, ты бы сумел понять, как сильно я хочу тебя…» Запах говорил альфе, что течка у омеги ещё нескоро. Несмотря на это, он едва справлялся с желанием. Мягкие неторопливые движения Криса, его гладкая кожа, чуть приоткрытые губы, так много им целованные, будили в Стиве самые нескромные фантазии, а чуть тесноватые старенькие домашние джинсы так облегали небольшие упругие ягодицы и длинные ровные ноги омеги, что Грей предпочёл отвернуться – он не хотел сейчас всё испортить. Потому что начать целовать и раздевать парня, который едва перестал тебя выгонять из квартиры – это как раз и означает «всё испортить». А своим главным оружием альфа справедливо полагал терпение. К счастью, Крис, занятый приготовлением кофе, не смотрел на альфу, и не видел, что тот возбуждён до предела. Кроме того, он заговорил с гостем и, сам того не ведая, выручил Стивена, уже дошедшего до состояния, когда остается только отправиться в туалет и помочь себе самому. - Ты уладил всё со своим отцом? - Почти, - с облегчением ответил Грей. Вспомнив отца, он смог наконец отвлечься от мыслей о жарком сексе с омегой, столь же желанным, сколь и недоступным. – Мы, по крайней мере, сумели с ним договориться о цене моей доли в бизнесе. Хочу, чтобы он её выкупил. Не желаю больше иметь с этим ничего общего. - Ты не пожалеешь? – спросил омега вполне доброжелательно, воодушевив и обрадовав этим альфу. - Нет, однозначно нет. Пошёл он к чёрту. И так пол-жизни потрачено неизвестно на что. А Рединг-младший как был счастлив, что наш с ним брак не состоится… Даже на Рождество приглашал, хотя до этого видеть меня не мог. - Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, - Сандерс шмыгнул носом. Грей внимательно посмотрел на него. - Тебе нездоровится? Искренняя тревога и забота в голосе альфы в очередной раз заставила Криса напрячься. Говорить гадости в ответ на каждую фразу Стива, как он делал это в самом начале, строго следуя собственному решению, у него уже не получалось. Такое поведение начинало казаться ему, во-первых, невежливым, а во-вторых, каким-то уж больно детским. Омега снова шмыгнул носом. - Нет, всё нормально. Чуть-чуть подстыл, лёгкий насморк. Завтра буду как новенький. - Одевайся теплее, - явно смутившись, сказал альфа. Тем временем рядом с Греем на диване оказался Ириска. Маленький омежка успел незаметно переместиться из-за папиного стола к гостю, и Стив, воспользовавшись моментом и тем, что Крис на них не смотрит, впервые взял сынишку на руки. Маленький, тёплый. Хрупкий и лёгонький. На щёчках играют ямочки, густые мягкие волосёнки завиваются колечками. Крошечная ручка мальчика доверчиво обхватила руку мужчины. Альфа, чувствуя незнакомое пощипывание в глазах, сглотнул вставший в горле ком. Это его сын, его родной сын от любимого омеги. Если бы тогда всё повернулось иначе, Стив был бы сейчас для него не "дяденькой", а отцом, он бы видел, как растёт животик у Криса, ходил бы с ним к доктору, присутствовал бы при рождении своего первенца, обнимал бы мужа, пока он кормит малыша. Но всё вышло так, как вышло, и винить нужно только себя. При мысли о том, что он пытался заставить Криса избавиться от ребёнка, и этого чудесного создания не было бы сейчас на свете, Грею стало страшно. Он был готов броситься на колени перед своим омегой и благодарить его за то, что он отказался делать аборт, и просить прощения за свою чёрствость и легкомыслие. Останавливало лишь то, что Крис этого явно не поймёт. Поглаживая шёлковые кудряшки на голове сына, альфа твёрдо решил: у крохи будет всё. И в первую очередь – настоящая семья. Грей сказал себе, что ещё увидит рождение своих детей, обязательно, и не один раз. Он теперь не оставит любимого. Стивен Грей чувствовал, что стал другим человеком, точнее, он понимал, что стал наконец самим собой. Осталось убедить в этом его омегу Криса Сандерса. Когда альфа ушёл – он пока ещё не решался задержаться сколько-нибудь надолго, - Крис слегка отчитал сына. - Томас, - строго сказал он. – Это что ещё такое? Ты зачем дяде на руки залез, а? Омежка выглядел смущённым. - Дядя не ругался… - Конечно, дядя не ругался… - начал было Крис, но осёкся. – Ладно. Не делай так больше. - Мне кажется, дядя Стив тебя любит, - заметил Томми, подбираясь к коробке с пирожными. Сандерс уставился на сына. - Ты чего выдумываешь, чудо в перьях? – сказал он, обретя наконец дар речи. - Он на тебя всё время смотрит, - объяснил мальчик. – Всё время. Омега покачал головой. Он и сам это заметил. И чувствовал себя ещё хуже, чем раньше, когда просто считал себя брошенным. Тогда, по крайней мере, всё было ясно. Кого надо любить, кого ненавидеть. А теперь раскаявшийся альфа не вызывал ни ненависти, ни презрения, но и простить его и забыть свои мучения омега не был готов. И хотя в последнее время упорные старания Стива пробуждали в нём гораздо большее сочувствие, чем вначале, Крис всё ещё не мог решить, что же именно он чувствует. И положительные ли это эмоции вообще. В конце концов тяжкие размышления его окончательно утомили, и омега решил лечь спать. Завтра предстояла встреча с директором издательства, организованная начальником художественного отдела, и Сандерсу хотелось выглядеть прилично. Бледная от недосыпания кожа и круги под глазами делали его лицо больным и утомлённым, как папе маленького ребёнка ему это было не понаслышке известно. Ириска, уже переодетый в пижаму, наевшись пирожных и напившись чаю, сытенько задремал на диване, и омега перенёс малыша в кроватку в его комнате. Мальчик даже не проснулся, когда папа уложил его и укрыл одеялом. Выполнив родительский долг, Крис занялся собой. Раздевшись, он отправился в ванную. Он набрал горячей воды с ароматной пеной – из полдесятка средств омега выбрал успокаивающий лавандовый «Антистресс» из серии ароматерапии. Шагнув в ванну, он бросил взгляд в большое зеркало напротив, отразившее его в полный рост. Свой внешний вид омега оценил на «прилично» - кожа гладкая, фигура подтянутая, живот плоский, ноги стройные. Волосы он недавно снова решил отпустить – они прикрывали всегда казавшиеся ему слишком крупными уши, - и теперь тёмно-каштановые пряди красивыми завитками падали на лоб и обрамляли высокие скулы. Оставшись более или менее довольным увиденным, Крис улёгся в воду. Лениво поглаживая себя наполненными пеной руками, он думал о том, что у него уже очень давно не было альфы. Во время беременности и в первый год после родов он довольно легко переживал отсутствие секса – то есть, ему хотелось на чисто физиологическом уровне, но в реальности он тогда не смог бы позволить ни одному альфе прикоснуться к себе. Потом он стал пить подавляющие течку таблетки, и лишь однажды проявил слабость, отпустив себя. Это произошло, когда он по рекомендации омежьего врача сделал перерыв в приёме лекарств. О том случае они с Рэем договорились никогда вслух не вспоминать, и договор выполняли. Обеим было удобнее считать это просто чем-то вроде физического проявления дружбы. Однако сейчас Крис вспомнил тот свой первый и единственный после Стивена раз, течка у него тогда была на пике, они с Кармайклом сидели в его квартире на диване, смотрели футбол, и их команда забила. Друзья восторженно принялись обниматься, и как бы там ни было, они были альфой и омегой – причем у последнего была течка. Аромат затуманил разум альфе, сорвавшиеся с цепи гормоны - омеге. Объятия как-то сами собой завершились глубоким, долгим поцелуем, и Крис сам стал расстёгивать джинсы Рэя. Тот держался, сомневаясь, не больше минуты – а потом буквально сдёрнул с Криса домашние брюки вместе с трусами, спустив их до колен, уложил омегу на диван в гостиной и взял его – без резинки, быстро, страстно, размашисто, но не грубо. Они оба подсознательно не хотели видеть лиц друг друга, и Рэй, тяжело дыша, вбиваясь на всю немаленькую длину, трахал стонущего и подмахивающего Криса сзади. Выйти вовремя он не успел, и они сцепились, хотя и ненадолго. Потом они не чувствовали неловкости, и даже приняли душ вместе. Крис смеялся над смущенно улыбающимся альфой. - Между прочим, кое-кто мог бы и о резинке позаботиться, - сказал он. – У меня течка на пике, трёх минут сцепки выше крыши, считай, что я уже беременный. Крис прекрасно знал, что на самом деле после того количества подавляющих, что он выпил в предыдущие разы, вероятность забеременеть в эту течку у него равна нулю, да и в следующую, скорее всего, тоже. Так что он просто подшучивал над приятелем, в том числе и чтобы разрядить обстановку. Рэй же сказал совершенно серьёзно: - Ну, если так, то ты считай, что уже замужем. Муж, он же друг – не самый плохой вариант. Если ты захочешь, конечно. Мы даже с тобой любим друг друга по-своему. Крис легко с этим согласился. Они с Кармайклом и в самом деле испытывали друг к другу симпатию, которую вполне можно было бы считать разновидностью любви. Это чувство не имело ничего общего с чувствами Криса к Стиву Грею ни по силе, ни по ощущениям, но было тёплым и спокойным. Подобные отношения между альфой и омегой – большая редкость, но Крис и был, по словам окружающих, не совсем типичным омегой. А Рэй Кармайкл, в свою очередь, был не совсем типичным альфой. Сандерсу даже показалось, что он слегка расстроился, когда после всего омега не забеременел. Рэй никогда не упускал случая проявить ответственность. Больше ничего подобного между ними не было, да и с другими альфами Крис отношений не заводил. А между тем он был крепким, здоровым молодым омегой с нормальными потребностями. Он уже родил, его гормональный фон выровнялся, и тело требовало регулярного секса со своим альфой – альфа-то был, но вот отношения с ним на данный момент как-то не предполагают занятий любовью. Погрузившись в воспоминания о своём коротком приключении с другом, Крис очнулся, когда понял, что ласкает себя. Он не тёк, и его омежья дырочка была плотно закрыта – вне течки в неё практически нельзя проникнуть, а анальный секс он любил только с альфой. Так что омега решил расслабиться и доставить себе удовольствие старым добрым способом. Он осторожно сжал уже почти вставший член, прямой и ровный, довольно большой для омеги, и стал поглаживать его одной рукой снизу вверх и обратно, время от времени сжимая в кулаке крупную головку. Другой рукой Крис поглаживал своё тело – от плеча по груди, задевая по очереди маленькие соски, по напрягшемуся животу – и снова вверх. Разрядка наступила быстро – омега застонал, закусив губу, и выплеснулся себе на живот. Полежав ещё с минуту-две, он быстрым движением смыл с кожи семя, ополоснулся, нехотя выбрался из ванной, и, вытираясь на ходу, побрёл в комнату. Надевать пижаму было лень, и Крис, бросив полотенце на кресло, как был голый забрался в постель и моментально уснул.