Ветви

Февраль 2006 года, Нью-Йорк. Не из воспоминаний героев. Утром Крис не услышал будильника и неминуемо проспал бы, опоздав на встречу, но его спас Том, пришедший пораньше – он был на сегодняшний день назначен няней Ириски, пока омежкин папа будет развивать свою карьеру. Англичанин обнаружил брата спящим сном Белоснежки и, проверив время в его настольных часах, осторожно потряс Криса за плечо: - Вставай, засоня. Проспишь. Крис, милый, уже восемь часов. Сандерс что-то промычал и накрыл голову подушкой. Том, покачав головой, подушку мягко, но решительно отнял. - У тебя сегодня важная встреча. Нельзя опаздывать, это дурной тон. Ты же не попсовая звездулька, ты серьёзный человек. Тебя работа ждёт... Крис, да просыпайся же, прерафаэлит несчастный... Наконец сумев заставить себя встать, Крис обнаружил, что вчерашнее лёгкое недомогание усилилось до полноценной простуды – голова болела, нос был забит, круги под глазами доходили чуть ли не до подбородка, ломило руки и колени, и чувствовал омега себя так, будто он переночевал в бетономешалке, причём добрая часть бетона налилась ему в череп. Том приподнял подвижные тонкие брови: - Милый мой, да тебе сейчас детей в Диснейлэнде пугать, а не с начальством встречаться. - Угу, - согласился Крис, глядя на себя в зеркало. – Начальство тоже реально испугается. Ну и рожа. Нос как свёкла. Куда я пойду в таком виде?.. - Всё поправимо, - как ни в чём не бывало, сказал Том. – Сейчас будешь как новенький. Кому, как не вечно простуженному британцу, знать способы быстрой реанимации схватившего эту гадость. Правда, хватит ненадолго, часа на четыре. Потом превратишься в тыкву. - Мне достаточно. От всей души надеюсь, что Соботе хватит гуманности не растягивать это счастье дольше, чем на час-два. Потом запрягу своих крыс и прикачусь домой. - Будь осторожнее. А то наш зеленщик заметит беспризорную тыкву, катящуюся по Бауэр, поймает и выставит на продажу. - Ну и пусть. Может, кто-нибудь достойный купит. - И съест. Бр-р… - Не успеет. Тыква будет такой аппетитной, такой красивой, оранжевой и круглой, что он её поцелует, и она снова превратится в прекрасного меня. Простуженного насмерть, с дурным характером и внебрачным ребёнком. Не омега, а подарок просто. Перешучиваясь с Томом, Крис скидал постельное бельё в комод, потом британец напоил его горячим чаем с сильным запахом лимона и мяты, и раствором какого-то порошка, отдающего корицей, после чего растёр ему спину, грудь и ступни таинственным чуть жгучим маслом из тёмной, запечатанной сургучом бутылочки. К своему удивлению, спустя небольшое время омега и в самом деле почувствовал себя почти абсолютно здоровым – разве что был немного бледнее, чем обычно. - Чудеса, - сказал он кузену. - Я вообще-то думал, ты зайдешь вчера вечером. Ждал тебя. Том чуть лукаво взглянул на Криса: - Я заходил. Но услышал голоса и понял, что у тебя гости. Решил не мешать. Крис пожал плечами: - Да нечему мешать-то было. Хочет – пусть ходит сюда, если ему больше делать нечего. Говоря медицинским языком Кона, мне эти его визиты поначалу были как инфаркт, потом как геморрой, а теперь как чесотка – не смертельно, но раздражает. Вот и весь сказ. Братья помолчали. Потом англичанин осторожно спросил: - Ты не хочешь говорить о нём, я правильно полагаю? - Не о чем говорить, Томми. Я ещё пока и сам ничего не могу понять. А может, не хочу понимать. Так или иначе. Том улыбнулся: - У меня нет привычки лезть в душу, милый. Думаю, что и советы мои тебе тоже ни к чему. Всё само придёт, а спешить тебе точно некуда. Просто нужно время. Крис свободно вздохнул и улыбнулся брату в ответ. Ну вот почему с ним всегда так легко и просто? И почему с альфами всегда такие чёртовы сложности?.. - У тебя сегодня свободный день? – уточнил он у Тома. - До самого вечера, - кивнул англичанин. – Только с пяти часов приём в Центре помощи семье. - Это бесплатный который? - Да. - Зачем это тебе? Половину свободного времени занимает. А личную жизнь устраивать ты когда собираешься? Том помолчал несколько секунд – даже не слишком чувствительный Сандерс эту паузу уловил. Но когда второй омега заговорил, тон его был самым обычным: - Как раз с личной жизнью торопиться мне пока совершенно некуда. Мне всего двадцать пять. Действительно крупных дел мне пока, естественно, не доверяют, а работа в Центре очень способствует и накоплению опыта, и созданию репутации. Я пока намерен заниматься карьерой. Сам знаешь, как омеге это нелегко. Особенно в юриспруденции. Надо сначала сделать имя. Я же не смогу ходить на заседания суда беременным на большом сроке, или кормящим. И мой вид, и запах… Этого просто судья не допустит. А это неминуемо, если я встречу своего альфу. - Можно и подождать с этим вопросом. Не обязательно, едва надев обручальное кольцо, кидаться детей делать. Том негромко хмыкнул, покачав головой: - Это мы с тобой так думаем. Насколько мне известно, большинство альф всё ещё придерживается вполне традиционных взглядов. И нет никакой гарантии, что моя пара будет настолько прогрессивной, чтобы предпочесть мою юридическую карьеру продолжению своего рода. И потом, законов природы тоже пока никто не отменял. Уже трое моих оксфордских приятелей-омег попали в такую ситуацию. Любовь, запах, течка, свадьба, родильное отделение – в итоге сидят дома с ребёнком, а один уже с двумя, сходят с ума от тоски, и ни о какой карьере даже не помышляют. Зачем было убивать шесть лет и массу денег на учёбу – непонятно. Ну выходили бы замуж сразу после школы. Ведь всё равно же дома сидят. Крис засмеялся: - Ну как же. А хвастаться образованностью? Диплом Оксфорда у омеги – это тебе не хухры-мухры. Том пожал плечами: - Всё равно, мне это трудно понять. Какой толк от диплома, если он просто висит в рамочке на стенке, в окружении плохих репродукций и пошлых фотографий? Конечно, рождение и воспитание детей – это очень нужно обществу, вот только университетов для этого заканчивать совсем не нужно. Школьного курса общеобразовательных предметов вполне достаточно. В Оксфорде и так действует это средневековое ограничение на набор омег. Просто получается, что парни зря занимали чьё-то место. Лично меня это возмущает. - Возмущённый Хангертон. Картина акварелью. Масло для тебя тяжеловато. - Возмущённого меня надо штриховой графикой писать. Я мало из-за чего завожусь, сам знаешь. - Знаю. Права омег – твоё больное место. Моё, впрочем, тоже. Но я-то борюсь лично за свои права, а ты, я гляжу, готов идти на баррикады. - К счастью, на баррикады уже лезть не требуется. Но завоёванное нужно закреплять, а иначе снова скатимся в средневековье. - Не надо. А то мне в моей ситуации в те времена была бы одна дорога – на панель. - Совершенно верно. Оставив Тома сидеть с сынишкой, Крис, поймав такси, отправился в издательство «Мур и Клиффорд». Именно там он довольно долго проработал надомником, а с прошлого ноября – штатным сотрудником отдела иллюстраций и дизайна, с гибким графиком работы. Ни Мура, ни Клиффорда, насколько знал омега, уже не было в живых, их наследники носили другие имена, а бессменным директором и держателем наибольшего пакета акций был Алекс Собота, бодрый бета почти шестидесяти лет, польско-немецко-ирландских корней, весельчак и любитель хорошего виски, умудрявшийся быть одновременно плейбоем и женоненавистником. Собота не был женат, не имел детей, и можно сказать, жил на работе. Подобно Бильбо Бэггинсу, он был намерен завещать всё своё немалое имущество кому-то из множества внучатых племянников, но, в отличие от знаменитого хоббита, кандидатуру наследника он не выбирал одну-единственную, а менял примерно раз в полгода – для острастки. Нотариусы, по его собственным словам, на изменениях в его завещании уже сделали приличные состояния. Крис не был лично с ним знаком, и вот теперь, благодаря стараниям его непосредственного начальника мистера Крейна, такая возможность ему представлялась. Войдя в здание издательства – это был отдельный небольшой особняк на одной из Западных улиц Манхэттена, - Крис сдал куртку в гардероб и бросил быстрый взгляд на себя в старинное зеркало, висящее у входа. Отражение его удовлетворило, больным он не выглядел. Волосы, блестящие, вьющиеся от природы, длиной уже полностью закрывающие уши, лежали аккуратно, но не нарочито прилизанно. Небольшая бледность кожи, единственное напоминание о простуде, омеге даже шла. И одежда, не строго официальная, смотрелась на нём прекрасно – светлая кофта с в меру глубоким вырезом, открывающим красивую шею и изящные ключицы, поверх неё наброшен тёмно-серый джемпер из хорошей, дорогой коллекции прет-а-порте, не пожалеть денег на который его в своё время уговорили Чарли и Джун, узкие, но не облегающие джинсы на тон темнее джемпера сидели отлично, лишь удачно подчёркивая длинные, мускулистые стройные ноги, а не вульгарно продавая. Туфли были вполне подходящими, а из аксессуаров – лишь наручные часы и тоненькая серебряная цепочка. Почти идеальный образ молодого художника – романтичного, чуждого сухой деловитости, слегка витающего в облаках и не особенно богатого, как и положено человеку искусства в его возрасте. Его одевал Том, так что в своей сегодняшней элегантности омега не сомневался. Он специально попросил кузена ему помочь, поскольку собственное чувство стиля Криса нередко подводило, а на встрече с начальством ему хотелось выглядеть как можно лучше. Лифт доставил его почти к самой двери кабинета Соботы, где все должны были собраться. Секретарша, хмурая тётка-бета с поджатыми губами, затянутая в кирпично-красный шерстяной костюм, мрачно спросила, назначено ли ему. Растеряться Крис не успел – к нему пулей метнулся его непосредственный начальник, руководитель отдела иллюстраций и дизайна. Хилтон Крейн тоже был бетой, маленьким, пухлым и стремительным, как городской воробей. - Сандерс, вот ты где. Хорошо, что ты немножко пораньше. Идём, там очень хорошая компания, и кое-кому тебя не вредно будет представить. Выпалив всё это единым залпом, Крейн перевёл дыхание, и в это время успел окинуть быстрым оценивающим взглядом своего сотрудника: - Отлично выглядишь, - сказал он почему-то очень довольно. – Просто великолепно. Ну, как ты думаешь, почему на эту встречу пригласили именно тебя, при том, что в отделе полно сотрудников с гораздо большим опытом? - Думаю, из-за того, что мои рисунки нравятся Мильнеру. Это ведь главная золотая курица издательства, верно? - Умница. Не ударь в грязь лицом, мальчик. Крис задумался было над тем, что именно должна означать последняя фраза, но Крейн распахнул перед ним старинную дубовую резную дверь, и омега вошёл в святая святых – кабинет Соботы. Рядовых сотрудников, допущенных за эту дверь, во всём издательстве можно было пересчитать по пальцам. Омега, однако, не отличаясь нервной натурой, падать в обморок от испуга отнюдь не собирался. Наоборот, он с любопытством принялся разглядывать роскошный и одновременно строгий интерьер и немногочисленных гостей кабинета. Среди прочих он заметил известную романистку Реджину Полански – высокая и очень худая, она была облачена в прекрасный деловой костюм красивого песочного цвета, совершенно ей не шедший и нелепо контрастировавший с искусственным блондом её волос и сверкающими бриллиантами на всём, на что только можно было их нацепить – от ушей и пальцев писательницы до сумочки и носков великоватых ей туфель. Её коллега, автор «дамских» детективов Лора Джейн Саутворт выглядела ещё более вычурно – хотя у неё и были действительно красивые ноги, всё же мини такой длины смотрелось здесь невозможно не к месту, а спектрально-алый цвет платья делал блёклое, невыразительное лицо с капризно выпирающей нижней челюстью ещё более тусклым, и слой яркой косметики лежал на этом лице чужеродной ненужной маской. Крис был художником, и моментально представил себе эту женщину с уложенной вокруг головы косой, с настоящим, а не искусственным загаром, в цветастом платье и с ведром, идущей по заросшей муравой дорожке к дому на ферме, в какой-нибудь Джорджии. Так она выглядела бы гораздо лучше, органичнее, подумалось ему, но в «тусовку» влезть в таком виде ей бы точно не удалось. Обе дамы его не заметили – естественно, ведь он знаменитостью не был. Пока Крейн здоровался с кем-то в глубине кабинета, Крис огляделся ещё раз, но больше знакомых лиц не увидел. Тут к нему снова подошёл, вернее, подлетел его начальник. - Ну как? – гордо спросил он, и Крис вспомнил, что эту встречу организовывал именно мистер Крейн. - Впечатляет, - стараясь вложить в тон как можно больше уважения, ответил омега. – Я узнал Полански и Саутворт. - Хм, - довольно сказал Крейн. – А вот этот тип – представитель студии «Бокс». Знаешь такую? То-то же. Они хотят, уже очень давно хотят купить права на экранизацию мильнеровских книг. Вот это – возможный кандидат в режиссёры. Чед Лоуэлл. - Ого. - Да… Но это, мальчик мой, семечки. Попса. Тусовка. Если ты станешь тут своим, они тебе ещё надоедят. Пойдём-ка, я тебя настоящим зубрам представлю. Крейн с неожиданной для такого рыхлого толстячка силой ухватил Сандерса за руку и повёл к старинному буфету, на котором были сервированы напитки и закуски. Там стояли и негромко беседовали двое мужчин, один из которых при ближайшем рассмотрении оказался Алексом Соботой – Крис видел его фото в газетах. Второй, альфа лет сорока, был высок, строен и небрежно элегантен. На нём был простой стального цвета костюм-двойка, без галстука, короткие рыжевато-светлые волосы с редкой проседью и небольшими залысинами у висков зачёсаны назад, широкие плечи свободно развёрнуты, и хотя его вряд ли кто-то назвал бы красавцем, впечатление он производил, тем не менее, поэффектнее, чем большинство известных Крису голливудских записных альф-сердцеедов. Хилтон Крейн буквально подтащил омегу к этим двоим и откашлялся, привлекая внимание: - Мистер Собота, моё почтение… Позвольте вам представить Кристофера Сандерса, одного из самых одарённых наших молодых художников… Собота оживился, его небольшие карие глаза задорно сверкнули из-под кустистых бровей: - Наслышан о вас, молодой человек. Очень рад познакомиться. Джейк, дружище, а вот и твой любимый иллюстратор. Познакомьтесь, Кристофер, это сэр Джейкоб Дервент Мильнер. Крис растерянно подал альфе руку. Это – Мильнер?! Не может такого быть… Мильнеру, по его предположениям, должно было быть никак не меньше шестидесяти, ведь его называют живым классиком фантастики. А перед ним – молодой ещё мужчина, ясные серо-голубые глаза которого смотрят на него с неожиданной симпатией: - Здравствуйте, мистер Сандерс. Очень давно хотел познакомиться с вами лично. Мильнер задержал руку омеги в своей, и неожиданно Крис почувствовал исходящий от альфы аромат мгновенно нарастающего возбуждения, и его собственное сердце против воли забилось быстрее. Альфа не сводил с него взгляда, и лишь вежливость вынудила его наконец-то отпустить пальцы собеседника. Всё-таки вокруг было слишком много посторонних. - Мне тоже очень лестно познакомиться с вами, сэр, - быстро взяв себя в руки, вполне светским, как ему казалось, тоном сказал Крис. Альфа широко улыбнулся и слегка коснулся его плеча: - Вам, наверное, говорили, как нравятся мне ваши рисунки. Они великолепны. Вы видите мои миры моими глазами. Меня это просто потрясло, а ведь я чувствительностью не отличаюсь. Это неспроста, Крис – можно, я буду звать вас по имени? Теперь, когда мы с вами познакомились лично, мне кажется, что у нас гораздо больше общего, чем я даже мог предполагать. Голос альфы был тихим и глуховатым, а тон – будто немного удивлённым, словно он сам от себя не ожидал чего-то. Сандерс вдруг почувствовал себя как-то странно – одновременно немного неуютно и приподнято, так бывает, когда очень ждёшь чего-нибудь, и это что-то должно быть очень хорошим, но до конца ты в этом не уверен. Собота, всё это время стоявший рядом, конечно, не уловил изменения запахов собеседников – он был бетой, - но тем не менее понимающе улыбнулся и мягко сказал: - Что ж, я вас оставлю, друзья мои. Полагаю, у вас найдутся темы для беседы. Мильнер ему улыбнулся и кивнул, Крис тоже – и после этого обнаружил, что знаменитый писатель снова держит его руку в своей. - А я, дурак, ещё не хотел идти сюда, - сказал он. – Впрочем, я думаю, мы бы так или иначе всё равно встретились. - Мистер Мильнер… Альфа негромко рассмеялся: - Прошу тебя, ты ещё сэром Джейкобом меня обзови… Джей. И на ты. Ты же разрешил звать тебя по имени. Я тебя старше, конечно, но не совсем уж в дедушки гожусь. Он говорил так просто и спокойно, что Крису только и оставалось рассмеяться в ответ: - Неудобно как-то. - Какой ты воспитанный, - с доброй весёлой иронией заметил альфа и тихонько погладил пальцы омеги. – У тебя изумительные руки, очень изящные, особенно для такого высокого и крепкого парня. Просто произведения искусства. И такие мягкие. Ты используешь какие-то секретные омежьи средства? - Детским кремом мажу, - невозмутимо сказал Крис, предвкушая реакцию альфы. Сейчас его симпатия и явное желание познакомиться поближе увянет, как маргаритка в морозилке. Забавно будет на это посмотреть. – Сынишке беру, и мне остаётся. - У тебя есть ребёнок? – к удивлению омеги, альфа и не подумал тушеваться и отступать. – Извини, что спрашиваю, просто я не почувствовал метки. Если ты замужем, то я прошу прощения за свою фривольность. Крис ощутил лёгкую досаду. Он неожиданно понял, что этот альфа, вежливый, интеллигентный, от которого веет спокойствием, надёжностью и уверенностью в себе, нравится ему гораздо больше, чем все, кто пытался свести с ним знакомство, за исключением разве что Грея, но первая – да и пока единственная – любовь не в счёт. Омега, смущённо потупившись, признался: - Нет, я не замужем. Но сын и вправду есть. Это не очень-то весёлая история. Мильнер чуть крепче сжал его руку: - Не буду просить тебя рассказать её в таком случае. Догадываюсь только, что вся твоя вина заключалась в твоей доверчивости. Но дети - это же прекрасно. У меня пока нет детей, но я мечтаю когда-нибудь иметь большую семью. Я рос единственным ребёнком у родителей, скучал смертельно и дико завидовал тем, у кого есть братья и сёстры. Сколько твоему малышу лет? Крис только и успевал удивляться этому необычному альфе. - Скоро четыре. Мильнер улыбнулся: - Он похож на тебя, наверное? - Копия… - Тогда вот что. Я приглашаю тебя и твоего сына завтра вечером в кафе «Бельжер». Там подают изумительное мороженое, такого в Нью-Йорке больше ни в одном месте не найдёшь. Ты знаешь, где это? Сандерс только покачал головой. - Тогда мне будет удобнее за тобой… за вами заехать. В шесть ты уже освободишься? Омега понял, что теряется. Взгляд альфы, его запах, жесты – всё абсолютно говорило о том, что, несмотря на приглашение ребёнка, это будет свидание. Крис не чувствовал себя готовым заводить новые отношения – точнее, он просто об этом не думал. Но с другой стороны, а почему бы и нет? Никакие обязательства ни перед кем его не связывают. Что с того, что Грей раскаялся и ходит теперь к ним с Томми, как на работу? Грей ему никто – и это он сам так решил. А тут красивый альфа, по совместительству знаменитый писатель и в некотором роде поклонник Криса – как художника, - приглашает всего-навсего сходить в кафе. Ну какие есть причины для отказа? Это же пока ничего не означает, никто не заставит Криса потом продолжать встречаться с этим альфой, если он не захочет или ему не понравится. Проанализировав всё это за несколько секунд и решив, что отказывать он не хочет, омега улыбнулся Мильнеру: - Да, в шесть будет удобно. Спасибо за приглашение, мис… Джей, я уже сто лет никуда не выбирался. - Отлично, обещаю, что тебе понравится, - радостная, довольная улыбка осветила строгое лицо альфы, и следующий его жест снова привёл Криса в замешательство: мужчина поднёс его руку к губам и осторожным, нежным поцелуем коснулся его пальцев.