Ветви

Август 2006 года, Нью-Йорк. Не из воспоминаний героев. Закрыв дверь за незваным и несколько взбаламутившим его спокойствие гостем, Крис взглянул на часы – времени хватает, и решил выпить ещё кофе. Это и отвлечёт, и успокоит немного. Потом он планировал забрать Томми из садика, а после того – зайти проведать Хангертона, которого не видел с утра. Как-то там дела у этого Перри Мейсона? Уже почти пять часов, а он не позвонил. Что ж там у него происходит? В дверь настойчиво постучали. Крис, с чашкой кофе в руке и несколько озадаченным видом, пошёл открывать. Кого там ещё принесло?.. Том всегда сначала звонит, сама деликатность, Джун, Чарли и Джерри ещё на работе, Рэй – на тренировке, Кон на дежурстве. Джей вообще уехал утром в Балтимор на встречу с читателями, и вернётся только поздно вечером, а то и ночью. Увидев за дверью Стива, Крис не сумел скрыть досаду: - Да вы что, с ума все посходили? – Проворчал он. - Зачем он к тебе приходил? – Альфа не счёл нужными предисловия. - Здравствуй, Стив, - иронически сказал Сандерс. - Здравствуй, - немного смешался альфа. – Я просто… Зачем он был у тебя? Мой отец? Омега пожал плечами: - Думаю, если бы он сам знал, зачем пришёл ко мне, нам было бы значительно легче общаться. - Не похоже на моего отца. Что это с ним творится? - Всё просто, я думаю. Садись, я сейчас кофе подам. Сухари будешь?.. Он, конечно, циничен и холоден и так далее, твой отец, я имею в виду, но это милые примочки хороши на выставку в юном возрасте. А когда пора о душе думать, а у тебя, кроме денег, ни хрена нет, как-то, наверное, тоскливо становится. А твой отец не дурак. Кто там сказал, что бриллианты нельзя есть? - Ротшильд. Выходит, я это понял раньше своего отца. - И всё равно опоздал. - Это мы ещё посмотрим. Крис хмыкнул, но в этом коротеньком восклицании Стив не услыхал ни иронии, ни насмешки – что его чрезвычайно воодушевило, он даже ненадолго забыл о своём намерении узнать, зачем к его омеге приходил отец. Сандерс же заметил: - Бороться и искать, найти и не сдаваться? - Вот именно. Что это – интернет-фразочка новая, что ли? - Темнота. Это же Теннисон. Последняя строчка «Улисса». - Не очень я силён в поэзии. - Вот те раз. Ты же наследник крупнейшего в городе издательского бизнеса. - Наследник, ну да. И как и положено типичному наследнику, ничерта в нём не понимаю. Моя бы воля – я бы занимался совсем другим. Автомобилями, например, или строительством. К этому я куда более склонен, чем к медиа. Так что страсть к возведению домиков наш сынок унаследовал и от меня тоже. Да, у тебя же и кто-то из родителей был архитектором? - Отец. - А папа твой кем был? - Учителем музыки. Но он и рисовал прекрасно. Я помню его, - в голосе Криса разливалась светлая печаль. – Он был очень красивый. По нему убивались все альфы в нашем Клондалкине, но он любил только отца. Его самой частой темой были цветы, они на его рисунках были как живые. Мне так хотелось научиться делать, как он – вот только что был чистый лист – и уже карандашом контуры наметились, раз-раз, взмахи кистью, вроде ничего особенного – а на листе появляется цветок, точно такой же, как за окном цветёт… Мне это чудом казалось, и кажется, я до сих пор сам не понимаю, как я рисую. Наш коттедж обвивали плетистые розы, красные, белые, жёлтые – всякие. Мы с сестрой часами могли смотреть, как он рисует эти розы. И я, и Мэй крупные, высокие, оба в отца, но у обеих папины глаза… Омега вздохнул и умолк. А Грей, хоть и вспомнил, зачем пришёл, но не решился сейчас снова расспрашивать его. Очень уж ему не хотелось нарушать лирический, хотя и грустноватый настрой Криса. Он сейчас нуждался в родной любящей душе, в тепле и спокойствии, а не в допросах. Стивен подумал об этом словно вслух – так чётко, и сам себе удивился. Раньше подобные материи ему и в голову не приходили, пёр напролом к своей цели, а теперь вот только и мыслей – не обидеть его, не задеть, да и по отношению к другим людям он стал гораздо чаще задумываться о таких вещах. И ещё – раньше он эти размышления счёл бы слюнтяйством, сейчас же он решил – видно, правду говорят, что любовь делает людей лучше. Крис, однако, сам снова заговорил на эту тему. - Не волнуйся. Твой отец меня не съел, и не покусал даже. Хотя и пытался поначалу. - Странно. Кусаться – это не его, обычно он проглатывает не жуя. И поперёк глотки ему лучше не становиться. - Я не из пугливых буду, ты знаешь. Впрочем, повторю – он вёл себя вполне вежливо. Под конец даже вроде извинился за свои наезды на меня. - Что? Кто – мой отец?! Или он что-то съел не то, или задумал какую-нибудь гадость. В жизни не слышал, чтобы он извинялся, тем более перед омегой. - Возможно также, что и ты не очень хорошо знаешь своего отца. Ты же сам говорил, что вы с ним никогда не были особенно близки. - Ну, уж о его отношении к омегам я знаю. Он и мне это чуть не с детства вдалбливал, с тех самых пор, как я вообще начал чего-то понимать в этом вопросе… Папаша сбежал от нас, когда мне было пять лет. Представь, в каких я вырос условиях, милый… Отец больше не вступал в брак, но любовников менял, как салфетки. Кому-то из них было наплевать на меня, они вообще предпочитали меня не замечать, кто-то из них пытался мне понравиться – и уже годам к девяти я прекрасно соображал, что и этим я точно так же похрену, просто они таким образом пытаются заработать очки в глазах отца. Глупейшее занятие. Отца это всегда меньше всего волновало – понравится мне очередной миньончик или нет, моего мнения никто не спрашивал, да и никого из них брать замуж он не собирался всё равно. Вот такое у меня было детство, весёлое, светлое и полное любви. У меня было всё – и никого. Никому не нужный бедный богатый мальчик. За всё время Крис не перебил альфу ни разу, лицо его оставалось спокойным, если не сказать – бесстрастным. Однако альфа сам вдруг прервался и сказал с натужной весёлостью: - Чёрт, Крисси, звучит так, будто я тебе плачусь. - Потому что так оно и есть. - Не выношу плакаться. - А ты что – часто это делаешь? - Да, наверное, в первый раз с самого детства… - Тогда в чём проблема? Иногда это даже полезно, сильный - не означает бесчувственный. По крайней мере, теперь мне окончательно понятна природа твоего поведения в момент нашего с тобой разрыва. Точнее, в момент, когда ты меня вышвырнул. И не говори, что ты на это не надеялся – на то, что я об этом именно подумаю. Альфа взглянул на омегу совершенно серьёзно: - Клянусь, Крисси, и в мыслях не было. Для меня самого этот разговор – полная неожиданность, ты же знаешь, я хреновый стратег. - Ты и тактик хреновый. Но, несмотря на это, я тебе верю. И очень сочувствую. Мои родители умерли, и это очень тяжело, ужасно просто, но пока они были с нами – мы любили друг друга. Мы с ними были очень близки. Твой же отец жив и здоров, но вы друг другу словно не родные вроде. Хотя знаешь что – я могу тебе сказать, что не так уж он равнодушен к тебе, как старается показать. Стив пожал широченными плечами под дизайнерским пуловером: - Иногда и мне так кажется. Только по-моему, я для него так и остался маленьким мальчиком, которого без конца нужно наставлять на путь истинный, и время от времени потчевать для профилактики розгами. И потом – он оч-чень не любит проигрывать. А в моём случае он чувствует, что именно к этому и идёт. Маленький мальчик вырос и отбился от рук. Да ещё виновник происходящего – омега, чего он боится пуще смерти. Так что извинялся он или нет – мне этот его визит к тебе сильно не нравится. - Поживём – увидим, - омега взял со столика пустые чашки, ополоснул их и поставил на полку. – Не подумай, что я тебя выгоняю, но мне пора Томми забирать. Уже половина шестого. - Слушай, Крисси, - сказал альфа вроде бы весело, но в его голосе были нотки, которые вполне можно было бы счесть просительными, не сказать – заискивающими. – А может, мы вместе его заберём? На кой тебе брать такси, тащиться в час пик… Омега засмеялся – и опять добро, без иронии: - Стиви, а у тебя что – вертолёт на крыше припрятан, час пик-то тут при чём? Он одинаково неприятен и для твоего «Мерседеса», и для скромняги на такси. Не волнуйся, никуда тащиться не придётся, миссис Манкин в двух кварталах отсюда живёт. Мы ходим пешком. - Ну, тогда и я с тобой пешком схожу. А то пусть бы одноклассники Томми обзавидовались, что за ним на такой машине приезжают… - Вот ещё не хватало, - покачал головой омега. – Я его, прости уж, стараюсь воспитывать в менее материалистическом духе. А ты во многом ещё мальчишка, причём довольно самолюбивый и слегка испорченный. - Возможно, - засмеялся альфа. Ему нравилось всё улучшающееся отношение к нему омеги. Даже подобные замечания Крис стал делать как-то по-домашнему, как будто омега-супруг ворчит на своего альфу, мягко и без налёта презрительной отчуждённости. Слушая его, Грей радовался и успокаивался, и даже Мильнер, официальный жених Криса, знаменитый и богатый, становился неким призраком, бесплотным, эфемерным, случайно, как фата-моргана, возникшим на их горизонте. Ещё чуть-чуть – и его образ рассеется, он исчезнет, будто и не было его. Следующая же фраза омеги вернула замечтавшегося влюблённого в реальный мир. - Да нет, не нужно со мной идти. Стиви, я обручён, и мой жених – человек достойный. В том числе и достойный того, чтобы его не обманывали. Томми может разболтать случайно о том, что ты приходишь и сюда, и в садик, и вообще… А я не люблю оправдываться. В особенности в том, в чём не виноват. И при этом не хочу, чтобы Джей обо мне плохо думал. Он и так серьёзно рискует, по мнению многих, беря за себя омегу с внебрачным ребёнком. Не хочу давать ему поводы для подозрений. Альфа многозначительно приподнял брови: - Он тебе что – намекает на это? - Нет. Но я прекрасно понимаю, что он может думать. Да и общественное мнение в нашем с ним случае тоже не стоит сбрасывать со счетов. Я же говорю – не хочу давать ему поводы для этого. Я сам не хочу. Будет он так думать или нет – неважно. Важно, что я перед самим собой честен, и мне не в чем каяться. - Узнаю тебя, - негромко сказал Грей. – Но Крисси, разве не обидно, когда ты ни в чём не виноват, а тебя подозревают, ставят тебе в вину несуществующие прегрешения?.. Ведь меня простить за это ты до сих пор не можешь. - Не поднимай снова эту тему, Стив, - покачал головой омега. – Не хочу ругаться. Я устал повторять, что дело совсем не в обиде. А в том, что я не хочу иметь с тобой дела как с альфой. Ты слишком уж сильно меня… - Но я же… - Не перебивай, пожалуйста. Ты отец моего сына, и нам, похоже, действительно никуда уже не деться друг от друга. С этим я готов смириться, тем более что выбор у меня не особенно велик. Но альфой моим тебе вряд ли стать. - Крисси, - тяжело вздохнул Стив. – Тебе не кажется, что твоё мщение мне сильно затянулось? Только мне покажется, что ты уже впустил меня – как ты хлопаешь дверью у меня перед носом. Зачем ты надо мной издеваешься?.. Я давно всё понял. В этом больше нет необходимости… Альфа осёкся, увидев выражение лица омеги – каменно-недвижное, хмурое и презрительное. - Ты считаешь, что я тебе мщу? То есть ты думаешь, что я просто выделываюсь, как там твой отец говорит – цену набиваю? Что ещё немножко душевных разговоров – и ты получишь дурачка-омегу обратно на тарелочке с золотой каёмочкой? Плохо же ты меня знаешь, Стиви. Как у тебя всё просто, нужно всего лишь чуть-чуть поднажать, и готово! Чёрта с два, Стиви. Чёрта с два. Я пытаюсь устроить свою жизнь, и тебя попрошу отныне мне не мешать. Вставай и уходи, захочешь увидеться с Томми – позвони мне. И больше сюда не таскайся. Я тебе никто, ясно? И ты мне тоже. Мы не друзья, и не доводи до того, чтобы мы стали врагами. Уходи сейчас же. Прости, если можешь, а не можешь – не надо. Грею ничего не оставалось, как встать и уйти – покидая ставшую родной квартирку на пятом этаже дома двести десять по Бауэр, он краем опустошённого сознания понимал, что испытывает человек перед тем, как совершить самоубийство. Он сидел в машине перед домом ещё около часа – видел, как вышел его любимый, как он вернулся, ведя за руку сына. Несколько раз после этого он порывался выйти, подняться снова к омеге, поговорить, попросить прощения – но каждый раз не мог придумать, что же сказать. Понимая, в чём он ошибся, и что единственной тирадой он разрушил уже приличный мостик между собой и Крисом, Грей делал неутешительный для себя вывод - от того, чтобы по-настоящему понимать своего омегу, он далёк, и удастся ли это ему когда-нибудь вообще - непонятно. В конце концов выход он нашёл простой, хотя и не особенно достойный сильного альфы. Он поехал в свой клуб, где и напился до полного бесчувствия.