Ветви

Август 2006 года, Нью-Йорк. Не из воспоминаний героев. Ночь, следующая за тем вечером, когда Том попал в больницу, была самой страшной для Терри Хейза – до сих пор в его двадцатитрёхлетней жизни не случалось ничего тяжелее и хуже. Он чувствовал только, что ничего не может – ни думать, ни есть, ни разговаривать ни с кем. Мысли уходили, не успев прийти, обрывались слова на половине фразы, он плохо понимал, кто перед ним, о чём его сейчас спросили… Лишь к середине следующего дня обезумевшего альфу удалось растолкать Крису. - Терри, - добившись наконец хоть какой-то осмысленности во взгляде альфы, сказал Сандерс. – Я говорил с врачом. Он сказал, что кризис, похоже, позади. Теперь они надеются, что Тому скоро станет лучше. - Он такой слабенький… - прошептал Терри. – Я не должен был… Не должен был позволять ему столько работать. Я никудышний альфа… Он пришёл вчера вечером домой еле живой уже, его аж шатало. Почему я сразу врача не вызвал?! - Перестань. Том не из тех, кому можно позволять или не позволять. Нет твоей вины в том, что он заболел. Ты сделал всё, что мог. - Пусть только он поправится… Пусть только он поправится, я с него глаз не спущу… Я буду всегда… Господи… Если он… Крис, я не смогу жить без Тома. Знаешь, я в кино часто эту фразу слышал, но я не понимал… А теперь я понимаю, я понимаю… Что это значит… Я не смогу без него. Если Том… То я тоже. Я тоже… Чтобы меня рядом с ним положили… Чтобы рядом… Всегда с ним рядом… Альфа закрыл лицо ладонями, и Крис понял, что тот плачет. Омега впервые видел плачущего альфу – и уж меньше всего он ожидал этого от Терри Хейза. Сидя рядом, он неловко поглаживал вздрагивающие широченные плечи – их обладатель мог поднять бычка, но не в его силах было помочь сейчас любимому. И очевидно, это бессилие больше всего убивало несчастного. Так прошёл весь следующий день, и ещё одна ночь. Терри наотрез отказался уходить из больницы, сидел в приёмном покое, он не ел больше суток, но, по его словам, не чувствовал голода, и отказывался поесть. Спать он тоже не мог, лишь изредка впадал в тяжкую дрёму – сидя на обитой дерматином кушетке у входа в отделение интенсивной терапии, и вздрагивая от каждого движения. Врачи пока не могли сказать о состоянии Тома ничего определённого - он до сих пор был без сознания. У омеги были поражены оба лёгких – правое больше, левое чуть меньше, и видимо, какое-то время болезнь развивалась бессимптомно, и успела зайти довольно далеко. Температуру у него сбить не удавалось, и он до сих пор оставался подключённым к аппарату искусственного дыхания. Когда одуревший от бессонницы Терри предложил врачу пересадить Тому его лёгкие, тот глянул на него со смесью уважения, жалости и желания вколоть успокоительное. Точно такой же взгляд бросил на страдающего альфу и Крис, который, отведя своего сына к миссис Манкин, взял выходных пол-дня. - Терри, у тебя уже крыша едет. Давай, возьми себя в руки, надо поесть и поспать хоть пару часов. - Не могу я… - отвернулся тот к беленой стене. - Ты не поможешь Тому, если свихнёшься. И он, когда поправится, не простит себе твоего нервного срыва. Но альфа его, казалось, не слышал, горестно качая большой головой. Он снова рухнул на свою кушетку, сцепил накрепко пальцы вместе – так, что костяшки выступили, как осетровый хребет, и уставился незряче в пол под ногами. Крис огляделся в поисках врача, с которым можно было бы переговорить на тему - как бы лучше успокоить Терри, но вместо белого халата наткнулся взглядом на белую рубашку – в двери приёмного покоя стоял Мильнер, держа в руках цветы. - Здравствуй, милый, - сказал писатель вполголоса. – Я пришёл тебя поддержать. Твой утренний рассказ произвёл на меня весьма гнетущее впечатление. Как Том? - Пока без особых изменений. То есть вполне хреново. Жар под сорок, аллергия почти на все антибиотики, да ещё гемоглобин низкий, - Крис тоже говорил тихо, чтобы не слышал Терри. – Кошмар. Я изо всех сил гоню мысли о том, что может случиться самое плохое. Но Том и в самом деле… Альфа обнял жениха: - Всё будет хорошо, любимый. Всё будет хорошо. А мистер Хейз что – совсем в прострации? Он, по-моему, меня и не увидел. - Он уж больше суток в таком состоянии… И знаешь, что я думаю… Если Том… Словом, если Хангертон не поправится… Терри и в самом деле покончит с собой. И никто его не удержит, иди удержи такого. Он на грани, на пределе. Да сам взгляни на него… Мильнер нахмурился, поправил очки: - Да, плохи дела. Психолог не пытался с ним говорить? - Да не слушает он никого. Меня только. И то, похоже, потому, что ему кажется – говоря со мной, он каким-то образом говорит с Томом. Я ведь его брат. Терри нельзя было оставлять одного – и за ним приглядывали по очереди. Вечером, когда на дежурство, сменив Рэя, снова заступил Крис, лечащий врач сообщил, что больному стало лучше, его состояние стабилизируется. Омега сумел наконец заставить Терри, облегчённо прислонившегося к стене, выпить чашку кофе с молоком. Он как раз раздумывал, как бы ему запихнуть в альфу ещё и бутерброд, когда в его кармане запищал телефон. Крис встал с кушетки и отошёл к окну: - Да?.. М-м… Здравствуйте, сэр Джеймс… Я как раз сейчас в больнице. Клиника Сент-Пол, она дальше нашего дома по Бауэр, пара кварталов… Да вы её не пропустите, она тут одна. Да, хорошо… Нет, к нему пока не пускают, я в приёмном покое. У него жар сильный. Я не знаю… Врач здесь, да. Ладно. - Кто это был? – спросил Терри, который сейчас своим видом, посеревшей кожей и красными глазами сильно напоминал большого растрёпанного зомби. Крис, отключив телефон, вернулся на кушетку. - Сэр Джеймс Хангертон. Отец Тома. - Сэр? - Ну да. Том что, не говорил тебе, что он сын баронета? - Не-а. Это что же – он потом сэром станет? - Да, титул наследуемый. Том будет сэром, но баронетство передаст сыну-альфе, если тот у него будет. В общем, там сложная система, короче, следующим по номеру баронетом Хангертоном будет следующий в роду альфа. - Только он будет Хейз, - мрачно сказал Терри. - Одно другому не мешает. Через четверть часа в больницу пришёл Джерри, принёс в качестве утешения свёрток с домашней выпечкой Чарли и свежую футболку для Терри, не мывшегося третьи сутки. А спустя ещё двадцать минут в приёмный покой вошла пара – статный седой альфа далеко за пятьдесят, в плаще и костюме, в которых можно было бы с одинаковым успехом идти по красной дорожке на вручении «Оскара» и присутствовать на коронации, и невысокий, очень красивый омега, одетый чуть более небрежно, что, впрочем, ему даже шло. Терри во все глаза уставился на вошедших. - Это родители моего Тома? – шёпотом спросил он Криса. Омега только кивнул. Терри по-детски шмыгнул носом. – Да-а, с моими отцом и папашей я их вряд ли поведу знакомить… Сандерс ничего не ответил. Он хорошо знал своего дядю Ларри и его аристократа-супруга, и ему подумалось, что вряд ли что-то заставит этих двоих пойти на такой шаг, как знакомство с семейством Хейзов. Джерри же тоже хмыкнул: - Ого. Я думал, что такие только в кино бывают. Крис покусал губу, и встал навстречу вошедшим. - Кристофер, - старший омега, выглядевший усталым и расстроенным, обнял племянника. – Рад видеть, что у тебя всё в порядке. У тебя ведь, кажется, были какие-то проблемы с каким-то альфой… - Пять лет назад, - исчерпывающе ответил Крис. – Сейчас у меня всё хорошо. Сэр Джеймс… Альфа величественно наклонил голову: - Кристофер, я тоже рад, что у тебя всё хорошо. Где врач? Я хочу поговорить с ним. - Вон он идёт… Разговор родителей Тома с врачом был недолгим - но тот, к счастью, сообщил, что положительная динамика сохраняется. Омега обессиленно присел на одну из кушеток, Крису пришлось сесть рядом с дядей. С другой стороны устроился сэр Джеймс. - Кристофер, - вполголоса спросил Ларри Линч-Хангертон, кивая на пытающегося заглянуть в окошко палаты Терри. – А кто этот молодой человек? Это с ним встречается Том? - Да. С ним. Его зовут Терри, Теренс Хейз. - И кто он? – спросил сэр Джеймс. - В смысле – кто? Альфа. - Это я вижу. Я имею в виду – кто его родители, чем он занимается, где он учился? Крис растерянно умолк, зато Ларри уставился на супруга возмущённо: - Джеймс, да ты в своём уме?.. Наш сын лежит при смерти, а ты расспрашиваешь Кристофера о какой-то ерунде?! - Ох уж эти мне ирландцы, со своей эмоциональностью. Лоренс, Том всегда был слаб здоровьем, но его внутренней силе, силе духа, его жажде жизни позавидует любой. Он скоро будет в полном порядке. Через две недели он пойдёт на поправку, через четыре недели его выпишут, а через восемь он и думать забудет, что болел. И вот тогда мы с тобой вспомним об этом юном мускулистом альфе, который выглядит более убитым горем, чем родители больного. Ларри Линч-Хангертон прижал пальцы к губам. - Ну хорошо, - молвил он спустя некоторое время. – Врач сказал, что Томми уже лучше… Пожалуй, Джеймс, ты прав. Как и всегда. Итак, Кристофер, расскажи нам об этом юноше. Выглядит он довольно презентабельно, просто картинка с эллинской вазы. - Ну, - неуверенно начал Крис, стараясь избегать испытующих взглядов дяди и его альфы-супруга. – Терри работает, он строитель. Учился… Ну, где-то он учился, наверное, я не знаю. Но он хороший. И Тому с ним определённо хорошо. Сэр Джеймс поднял густые брови: - Вот как. Понятно. Ну что ж, отложим пока это разговор, я чувствую, он будет долгим. Его супруг кивнул: - Так будет лучше, дорогой. Кристофер, а как твой сын? - Растёт. Уже умеет читать и отлично рисует. Любит строить дома и городки из конструктора. Стивен уже ему университет подыскивает, - усмехнулся омега. - Кто такой Стивен? – не без любопытства спросил его дядюшка. Крис замялся и почувствовал, что краснеет. - Это… Его отец. - А разве… - Старший омега закусил губу, и Крису не составило труда закончить мысленно его фразу – «…он тебя не бросил?». Но прозвучало вслух совсем другое: - Вы ведь, кажется, расставались? Сандерс вздохнул. Общаться на эту тему с дядей ему совершенно не хотелось. - Мы и сейчас не вместе. Но Стивен видится с сыном. Я разрешаю, почему бы и нет. Ларри Линч-Хангертон недовольно покачал головой: - Я как знал, что не стоило отпускать Тома сюда. И тебе говорил, Джеймс. Это ни на что не похоже. Кристофер, ты старше Тома, и предполагалось, что ты присмотришь за ним, по крайней мере, твой дядя Джеймс так считал. Я же, как я теперь вижу, совершенно справедливо утверждал, что ты с собственной-то жизнью не в состоянии управиться, где тебе за кем-то присматривать. И вот итог: Том мало того, что подхватил пневмонию, так теперь ещё выясняется, что он встречается с каким-то… Я как чувствовал. - Дядя Ларри, - снисходительно сказал Крис. – Не говори ерунды. Вы не отпускали Тома в Америку – он поехал сюда сам, работать по приглашению. Он взрослый парень, с высшим образованием и престижной работой в крупной юридической фирме. А ты трясёшься над ним больше, чем я над своим четырёхлеткой. Томми действительно серьёзно заболел, но сейчас ему уже лучше. Он поправится. А моя жизнь – она моя, и я с ней прекрасно разбираюсь. Старший омега хмуро посмотрел на племянника: - Вот когда твоему четырёхлетке будет восемнадцать, двадцать, двадцать пять – я посмотрю на тебя. Когда начнётся – течки, альфы… Томас наш единственный сын, и нам с его отцом вполне естественно хочется для него самого лучшего. - Дядя Ларри, не обижайся, но я что-то не припомню, чтобы для Тома все эти вещи имели хоть какое-то значение. Он всегда был очень спокойным парнем весьма строгих правил. - С ним ищет знакомства герцог Ричмонд, - величественно сообщил сэр Джеймс. – Его милость сообщил нам, что был очень впечатлён нашим сыном ещё в период их совместной учёбы в Оксфорде. Приличия не позволяли ему говорить об этом вслух, но за этот год он нанёс нам несколько визитов, в течение которых выяснилось это лестное для нас обстоятельство. Возможно, он не так эффектен, как этот юный викинг, но, я думаю, даже американцу ирландского происхождения понятно, что такое «герцог Ричмонд». «Да уж, - подумал Крис, с грустью глядя на осунувшегося, бледного Терри, держащего в руке ни разу не надкушенную булочку. – Бедняга Хейз. Не то, что я, но даже и ты бы понял, что для тебя означает этот «герцог Ричмонд»… И это вовсе не тот мозгляк с физиономией типичного вырожденца с университетской фотки твоего Томми, это ГЕРЦОГ РИЧМОНД! Плохи твои дела, приятель, они гораздо хуже, чем ты думаешь...».