Ветви

Сентябрь 2006 года, Нью-Йорк. Не из воспоминаний героев. Тома выписали из больницы восемнадцатого сентября. Над городом уже несколько дней ползал туда-сюда циклон с Атлантики, то поливал дождь, то ложился холодный туман, и омега, перенёсший тяжёлую болезнь, естественно, сидел дома. Терри поначалу пытался не позволять любимому даже вставать с дивана, укутывая его пледом и принося горячий чай, но в конце концов Том в своей мягкой манере сказал, что ему больше не хотелось бы лежать. - Милый, - сказал он альфе ласково. – Я провалялся в больничной койке без малого месяц. Сил у меня уже достаточно, и я не хочу бездельничать… Терри поспорил и сдался, видя, что его омежка и в самом деле идёт на поправку. Будучи сам натурой энергичной, он понимал, каково это - вынужденное безделье. Альфа выбрал единственный выдавшийся более или менее погожим день - по крайней мере, дождя не было, и утром даже ненадолго выглянуло из серой мокрой ваты туч солнце, - и повёл Тома на прогулку. Убедившись, что англичанин надел под пальто тёплую кофту, Терри сам заботливо повязал на хрупкой омежьей шее толстый шарф. Взявшись под руки, пара отправилась на улицу. - Я подписал бумагу в окружной прокуратуре, - рассказывал Терри по дороге в парк. – Что у меня нет к ним претензий. - Правильно, милый, - одобрил его действия Том. – Ведь всё в конечном итоге закончилось хорошо. Я адвокат, и тем не менее почему-то не люблю сутяг. Наверное, я действительно идеалист, но мне хотелось бы служить закону и справедливости, а не удовлетворять чьи-то прихоти. Суды просто завалены такими глупыми исками, иногда даже смешно читать. - Это потому, что ты англичанин, - заметил альфа. – А у нас вон – сынок может папашу засудить за то, что тот его, неудачника, родил… Хотя, знаешь, я бы своего бы тоже засудил, за то, что он мне Ала подсунул. Его счастье, что я судиться не люблю. - Думаю, твой папа хотел как лучше, - примирительно сказал Том. – Он же не знал, что из себя представляет твой бывший муж. - Ну да… Только вот что мне теперь делать? А что, если Брэндон не мой ребёнок?.. Не хочу я этого знать, не хочу никаких экспертиз там делать. Лучше не знать. Омега погладил руку своего спутника: - А так ли уж это важно? Ты ведь считаешь его своим, любишь его, привязан к нему, играл и нянчился с ним с самого его рождения гораздо больше его папы. Значит, он твой сын. - Верно, - с облегчением сказал Терри. – Вот и я так думаю. Просто ты умеешь говорить словами то, что я чувствую. И потом – я как подумаю, что будет, если вдруг все от мальчишки откажутся? Мои уже шипят, что он неизвестно чей, не хотим, мол, ублюдков на шею сажать… Ублюдков, надо же… Сами мне этого засранца Ала подсунули, а теперь морды воротят. Деды другие, ну, родители Ала, еле концы с концами сводят… У них, кроме Ала, ещё детей четверо или даже пятеро, я не помню. Сунулись было к отцу Рейнольдса, так тот их послал, говорит, вот если вам присудят от моего сынка, дебила, компенсацию, вот пусть он вам и платит, а я ни при чём. - С точки зрения закона он прав. Филлип Рейнольдс давно совершеннолетний, вменяемый, и за его поступки отец юридической ответственности не несёт. - Да я знаю… Просто не по-человечески как-то. Как-никак, а может быть, что речь-то о его внуке идёт. Я бы призадумался. - Хм, - Том пожал плечами под своим твидом. - Это, к сожалению, не всегда важно для некоторых людей. Вот, хотя бы мистер Грей. - Это этот… Стив? – Буркнул Терри. – Чего там, сразу видать, придурок. Мажор, одни понты на уме. Том негромко, весело засмеялся. - Со слов Криса, он тоже о тебе не слишком приязненно отзывается. - А я-то чего? Вмазал ему разок по-нашему, чтоб руками не размахивал, спортсмен хренов. Я не посмотрю – регби там, не регби, у меня с такими короткий разговор. Его счастье, что мне арматурина в руки не попала. - Я думаю, милый, это для всех в данном случае счастье… Однако я не о Стиве Грее говорю. Я имею в виду его отца. Уолтер Грей лишь несколько дней назад узнал имя внука, и то случайно. И даже увидеть его не пожелал. - Ну и сам дурак, - резюмировал Терри. – Я так считаю, семья – это самое важное. Ну кому ты ещё нужен? Вот я на своих родаков смотрю, на братьев, и думаю – не, у меня всё по-другому будет. У них, ты понимаешь, вот как-то… Будто из-под палки живут. Я это давно понял. Потому и сбежал от них. Ну, не семья это. Вот даже и твоих взять. Такие все чопорные, манеры, то, сё… А видно, что друг дружку всё равно любят по-своему. А уж тебя и вовсе обожают. У вас семья. А у нас так, не понять что. И не понять зачем. - К сожалению, это часто бывает, - печально заметил омежка. – Я, как специалист по семейному праву, знаком с такими картинами отнюдь не понаслышке. Люди совершают ошибки, а потом не знают, как их исправить. Иногда это ломает всю жизнь, если не найти в себе сил преодолеть ситуацию. Браки заключаются по таким причинам… Незначащим. Кого-то толкает общественное мнение, мол, пора, кого-то – родные, кого-то – незапланированный и, как правило, в итоге никому не нужный ребёнок. Проходит время, иногда это год, иногда – пять, десять, но в конце концов люди приходят к выводу, что только зря потратили это время. Как итог – разочарование, злость друг на друга, на детей, на всех… Но знаешь, хватит о грустном. Мне и так скоро возвращаться на работу, так что ещё будет время подумать над всем этим. За разговорами пара неторопливо преодолела короткий путь до ближайшего парка, и теперь влюблённые, обнявшись, шли по узкой дорожке между деревьями. Том, закончив свою маленькую речь, с наслаждением втянул носом воздух: - Просто не верится, что мы в Нью-Йорке. Такая сегодня погода прекрасная, и воздух чудо. Я сейчас вспоминаю наше имение в Англии, и в нашем парке есть почти такая же дорожка. Только деревья старше и толще. - Имение… - со смесью уважения и тоски произнёс Терри. – Большое? - Не особенно. Большим сложно и дорого управлять, поэтому часть земли отец отдал под застройку. Коттеджи. Девоншир пользуется популярностью, тут масса курортов, а у нас и море недалеко. Так что сам понимаешь, я выгодный жених, - улыбнулся омежка. - Зато я, - пробурчал американец. – Вдовец с шишом в кармане и ребёнком на руках. - Милый, - отозвался Том. – Ты разве не понял, для чего я это всё сейчас говорю? Да именно для того, чтобы ты не думал о финансовой составляющей брака. Нам хватит на всё. У меня запросы довольно скромные, да и ты, я не думаю, что сразу после свадьбы бросишься роллс-ройсы покупать. - Да мне вообще, - с жаром сказал Терри. – Мне ничего не надо! Лишь бы было поесть чего да пацану на игрушки. А на это я всегда заработаю. Руки есть, ноги есть, голова какая-никакая, а тоже есть. Слушай, Томми… А насчёт свадьбы – ты это серьёзно?.. - Конечно, - просто и уверенно сказал Том. – Мы пара, и всегда ею были, с самого начала. Ты овдовел волею случая, я свободен как песня, и нам совершенно ничего не мешает. Если ты хочешь, конечно, этого. - Я? – Растерялся альфа. – Спрашиваешь… Я просто думал, ты… Ну… Ну, вроде как не пара я тебе. - Разве? – Том лукаво искоса глянул на своего спутника. – А по-моему, мы - это именно тот случай, про который говорят «истинная пара». И поверь, я отнюдь не под влиянием эмоций или гормонов сделал такой вывод. Я очень много размышлял над нашими отношениями, над будущим, которое нас может ждать. И понял, чётко и ясно понял, что если мы поведём себя правильно по отношению друг к другу, не допустим глупых ошибок и не позволим обстоятельствам и людям нарушить наши планы, то абсолютно всё у нас будет хорошо. Просто прекрасно будет. Потому что у нас есть самый главный начальный капитал. Мы любим друг друга, дорожим нашими чувствами и ценим то, что у нас есть. Именно это главное, милый. А не сумма на банковском счету и не дом в Девоншире. И это я тоже понял не из книжек. Ты ведь знаешь, где я работаю. Я насмотрелся на людскую глупость и неумение сохранить любовь. Гуляли альфа и омега долго – Терри сказал, что завтра снова обещают дождь, и Том хотел побольше времени провести на свежем воздухе. Всё оставшееся время они говорили о различных пустяках, оставив серьёзные темы. Домой решили возвращаться уже тогда, когда сумерки погрузили парк в сиреневую туманную дымку, в которой импрессионистскими этюдами сияли пятна размытого света уличных фонарей. Том выразил желание съесть горячую сосиску у маленького павильона с яркой вывеской «Дядюшка Фрэнк: горячий кофе, булочки и сосиски», которому Терри дал самый лестные рекомендации. Альфа был уверен, что его британская фея питается изысканными сортами чая и овсяным печеньем, и с весёлым удивлением наблюдал, с каким аппетитом омежка уплетает дымящуюся, сдобренную горчицей сосиску, запивая её крепким кофе с большим количеством сахара. - Замечательная вещь, - заключил Том, доев свою порцию. – Именно так чувствуешь себя жителем Большого Яблока – поедая сосиски прямо у прилавка в парке. Свежий воздух, городской шум в отдалении, и истинно американская закуска со сладким кофе. То, что надо. Когда буду гулять в парке, всегда буду покупать еду у дядюшки Фрэнка. Вот этот крендель с солью – просто деликатес! Пара вернулась в дом двести десять по Бауэр-стрит уже затемно. Лифт довёз их до пятого этажа, и они, держась за руки, в блаженном молчании медленно шли по коридору к студии Тома. Ещё до поворота они услышали голоса – подойдя ближе, Том с удивлением опознал в невидимых участниках беседы своих родителей. - Его нет дома, - недовольно произнёс голос, принадлежащий сэру Джеймсу. - Я же говорил, что необходимо позвонить, прежде чем идти сюда. - Мне не нравится этот дом, - ответил его омега-супруг. – Почему Том не поселился в более приличном месте? Неужели обязательно было снимать квартиру по соседству с Кристофером? И вот, чем это закончилось. Нет уж, никаких американских жеребцов. Мы должны уговорить мальчика поехать снова в Англию. - В этом уже нет необходимости, - сообщил баронет. – Сегодня утром я беседовал с его милостью, и он изъявил желание прибыть в Соединённые Штаты. - Хм-м-м, - заинтересованно протянул Ларри Линч-Хангертон. – Вот как? Это значит, что он действительно заинтересован нашим сыном. - О да, - довольно сказал сэр Джеймс. – Более чем просто заинтересован, я не мог даже рассчитывать на такое. Как ты знаешь, раньше ему в женихи был рекомендован юный граф Бьюкен, но его милость не скрывал, что совершенно к нему равнодушен. После кончины же старого герцога его наследник отказал Бьюкенам в заключении помолвки, и после этого начал наносить визиты нам. Лоренс, дорогой, ведь ты понимаешь, что это значит? Том жестом остановил Терри, шедшего рядом с ним, и сделал альфе знак молчать: омега, нахмурившись, прислушивался к разговору родителей. Его папа тем временем сказал радостно: - Ну разумеется, я понимаю, Джеймс! Если его милость намекает на то, что он может сделать предложение нашему сыну… - Намекает? – переспросил баронет. – Лоренс, дорогой, его милость бросает все английские дела и приезжает в эту ужасную страну, стоило мне лишь сообщить ему, что наш Томас недавно перенёс воспаление лёгких и по состоянию здоровья не может предпринимать путешествий! Как по-твоему, что это может означать? Герцога ведут чувства, поскольку ни о какой выгоде речь идти не может! Лоренс, это возможность для нашего сына войти в самый высший свет, это главный приз брачной лотереи! Терри с тревогой и сжимающей сердце тоской посмотрел на своего Тома – и увидел, что у того на лице отражаются абсолютно те же, что и у него самого, чувства. - Боже мой, - прошептал омежка, покачивая головой – остриженные на время болезни, его рыжеватые волосы только начинали отрастать. – Фредди Гордон-Леннокс, какой же он противный, и мои собственные родители пытаются мне его подсунуть, ну за что мне это?.. *** В то же самое время, когда Том и Терри слушали разговор баронета с супругом, Крис в своей квартире пребывал с состоянии некоторой прострации. Полчаса назад в его дверь постучали, и омега безо всякой задней мысли пошёл открывать – ну кто заявится к нему в сумерки на ночь глядя, явно свой кто-то. И остолбенел, увидев гостя, коим оказался Уолтер Грей. - Позвольте принести извинения за внезапный визит, мистер Сандерс, - заявил альфа совершенно не извиняющимся тоном. – Но я не был уверен, захотите ли вы принять меня, а к отказам я не привык. - Угу, - оригинально ответил омега, всё ещё не способный произнести ничего осмысленного. – Э-э… Ну, заходите, раз пришли. А чем… Что вам нужно? - Я надеюсь, что вы позволите мне познакомиться с моим внуком? Крис потряс головой, решив, очевидно, убедиться, что его не посетили галлюцинации. Но Грей-старший никуда не исчез – более того, переместился в комнату и снял пальто. - С внуком? – растерянно переспросил омега. – Вы хотите познакомиться с Томми? Но… Как я вас представлю, он даже не знает, что Стив – его отец! - Ну, рано или поздно вы же собираетесь сообщить мальчику об этом. - Д-да, - кивнул Крис, постепенно приходя в себя. – Но вот только ваше участие в этом процессе не обязательно. - Я этого и не говорил. Пока вполне достаточно просто сказать ребёнку, что я ваш знакомый. К вам ведь приходят в гости знакомые, мистер Сандерс? - Ага, знакомый, значит. Допустим. Но вам-то это зачем? Вы же сказали, что вас это не интересует? - И этого я тоже не говорил. Я достаточно долго раздумывал с момента нашей с вами встречи, мистер Сандерс, и пришёл к выводу, что вы, по-видимому, и в самом деле не преследуете никаких корыстных интересов. - Батюшки, - насмешливо произнёс Крис. – Пришли, да? Вот хорошо-то как. - Ваша ирония мне тоже понятна, - не моргнув глазом, продолжал альфа тем же тоном. – Однако я считаю, что нам с вами стоило бы находиться в более или менее мирных отношениях. Уверен, Томасу захочется, чтобы у него были отец и дед. - Не пытайтесь моими родительскими чувствами манипулировать, - пожал плечами Крис. – Я и сам в состоянии определить, когда стоит что сообщать сыну, и стоит ли вообще. Скажу вам то же, что и Стивену, сэр – ребёнок не игрушка. Ему пятый год, он абсолютно всё понимает. И чувства у него те же, что и у нас с вами. Просто он ещё не способен долго помнить обиду и разочарование на разумном уровне. И вы, и Стивен - сегодня одно решите, завтра - другое, а Томми с этим жить потом. - Вы очень ответственный папа, мистер Сандерс. - Я не из тех безумных омег-папаш, что трясутся над своими потомками, как дурень над писаной торбой. Но интересы Томми я буду соблюдать в первую очередь, даже в ущерб своим. - К чему эта фраза? – Приподнял бровь Грей-старший. – Вы имеете в виду, что всё-таки испытываете к моему сыну какие-то чувства, так? - Нет, сэр, - с досадой сказал Крис. – И по правде говоря, это вообще не ваше дело, мои чувства. Тут уж я сам как-нибудь. - Вам показалось, что я интересуюсь вашими личными переживаниями, мистер Сандерс? Уверяю вас, это не так. Единственный аспект, волнующий меня в вашей ситуации – это отношения с нашей семьёй. Так мне будет позволено познакомиться с внуком? Крис подумал с минуту, но пришёл к выводу, что ничего страшного не случится, позволь он старшему Грею познакомиться с Томми. Мальчик, до того игравший в детской под музыку из маленького телевизора, был приглашён в гостиную и пил теперь чай в компании папы и нового знакомого. - А вы тоже мистер Грей, как дядя Стивен? – спрашивал маленький омежка, щедро поливая кленовым сиропом оладьи, на скорую руку испечённые Крисом. Уолтер Грей смотрел на своего внука, слабо улыбаясь, и Крису казалось, что этот человек вспоминает сейчас, как это – улыбаться, словно долго лежавший в параличе больной заново учится ходить, дрожащими, неверными шагами на ватных ногах. - Да, Томас. Я тоже мистер Грей. И неспроста. Я отец дяди Стивена. - Отец? – переспросил Томми. – Повезло дяде Стивену. А у меня нет отца вот. Наверно, у меня его не было. Крис предостерегающе глянул на альфу, но тот не произнёс ничего предосудительного. - Это бывает, Томас. - Я знаю, - сказал омежка. – У нас в классе у миссис Манкин целых три таких: я, Данки Бретуэйт и Кора Финчер, она бета. И миссис Манкин говорит, что сейчас такое часто. - Ты бы хотел, чтобы у тебя был отец? – спросил Грей. Крис снова скроил ему гримасу, но Томми своим ответом явно озадачил альфу: - А он у меня скоро будет. Папа выходит замуж за дядю Джея. - Вот как, - сказал Грей-старший, бросая взгляд на Криса. – И он станет твоим отцом, да? - Он же будет папин муж. Значит, мой отец. - Это папа тебе так сказал? - Нет. Это я сам понял. Дядя Джей хороший. Но дядя Стив лучше. - Хм, - это восклицание, изданное Греем-старшим, имело с полдесятка оттенков и могло быть расценено как угодно. Сандерс нахмурился. Знакомство продлилось около получаса – потом омежка отправился спать. Уложив сына, Крис вернулся в гостиную, где невозмутимый Грей, выглядевший, впрочем, немного более расслабленным, чем обычно, допивал кофе. - Милое дитя, - сказал он с необычно тёплыми нотками в голосе. Если бы его услышал сейчас Стивен, то подумал бы, что или ослышался, или это фонограмма. Или отец выкурил травки, что ещё более невероятно. – Вы хороший воспитатель, мистер Сандерс. - Стараюсь, - настороженно произнёс омега. - Я поистине начинаю понимать, что движет моим сыном в стремлении любой ценой снова сойтись с вами. Сам я далёк от подобного рода вещей, но и мне, как изволите видеть, ничто человеческое не чуждо. Когда я, в свою очередь, уверен, что перед собой вижу нечто истинно человеческое, а не животный инстинкт и не потребительскую лихорадку. А это со мной случалось крайне редко. Вы удивили меня. - Вы не допускали возможности существования тех, для кого не является целью жизни запустить руки в чужой карман? - На основании опыта, поверьте. Мне такие не встречались. И я допускаю, что вы были правы – там, где я искал, они и не могли встретиться. Да, представьте себе, мистер Сандерс, было время, когда и я искал. Я не появился на свет с каменным сердцем, как многие считают. И даже не мой неудачный брак причиной моему нынешнему душевному настрою. У этого явления много истоков. Произнеся последнюю фразу, альфа прикрыл глаза и покачал головой. - Мистер Сандерс, я за десять минут рассказал вам, едва знакомому человеку, омеге, больше, чем говорил самому себе во внутренних монологах. Ситуация для меня чрезвычайная, и самое удивительное – мне не хочется сейчас перечеркнуть всё, по привычке, холодной и горделивой грубостью. Она впервые не кажется мне уместной. - Может, вам к психоаналитику сходить, - осторожно предложил Крис, явно не испытывая доверия к прозвучавшему заявлению альфы. Но Грей снова качнул головой – уже не сомнительно, а отрицательно: - Шарлатаны, - в голосе его снова появилась привычная стальная позванивающая нотка. - Исповедь за деньги. Наш с вами разговор при всей его неожиданности для нас обоих был искренним. И мне это было приятно, мистер Сандерс. Я почувствовал себя согревшимся, Крис. Вы ведь не будете возражать, если я буду называть вас по имени? Вы много моложе меня. Расценив молчание омеги как знак согласия, Грей встал с дивана, взял сам пальто и сказал чуть иронически: - Не провожайте меня, Крис, я найду дорогу до машины. В следующий свой визит я обязательно предупрежу вас звонком, и надеюсь, вы не откажетесь принять меня. Как видите, я не так уж отвратителен, как может показаться. Точнее будет сказать – вы крайне располагаете, несмотря на всю вашу резкость и упрямство, не быть с вами отвратительным. Всего хорошего. Я был очень тронут знакомством с внуком, на редкость миловидный и воспитанный мальчуган. Когда за Греем-старшим закрылась дверь, Крис ещё несколько минут просидел на диване. Потом молча встал, разогрел уже подостывший кофе, налил чашку и уселся перед телевизором, не видя, впрочем, что там показывают. Он напряжённо раздумывал – к добру эта перемена в отношении к нему Уолтера Грея, или ничего хорошего из этого не выйдет. Стивен говорил о своём отце как о человеке крайне неприятном, и Джей – уж на что они со Стивеном разные, - тоже такого же не особенно лестного мнения об этом альфе. Ну, а ему-то, Крису, что делать с ними со всеми? Ну и винегрет получается. Хоть бросай всё к чертям и уезжай домой в Клондалкин.