Ветви

Октябрь 2006 года, Нью-Йорк. Не из воспоминаний героев. - Какая мерзкая осень, - Том, стоя у окна с чашкой горячего благоухающего чая, смотрел на улицу. Вид похож был на мокрый бумажный лист в акварельных разводах расплывшейся серой краски и тусклых пятнах автомобильных огней. – Я и не вспомню, видел ли хоть один по-настоящему погожий день. Будто и не уезжал из Англии. Крис, у которого они сидели этим вечером, возился у стола – нарезал на дольки мясистые тёмно-оранжевые помидоры. Ириска, уложив кудрявую голову на ручки, всунутые в рукава вязаной домашней кофты, неотрывно смотрел на папу – помидоры, посыпанные сахаром, были его любимым лакомством, он даже к пирожным не испытывал таких тёплых чувств. - Это нам расплата за прошлый год, когда лето до ноября простояло, - сказал Сандерс, пододвигая блюдце с дольками к сыну. – Питайся, дитя моё. Малыш, изобразив на щёчках свои милые ямочки, тут же снова вернул на мордашку серьёзное выражение, сосредоточенно взял свою собственную маленькую вилку, выбрал самую симпатичную дольку и сунул её в рот, оказавшись весь перемазан соком. Крис усмехнулся: - Да, это мой сын. Я, когда жил дома в Ирландии, в его возрасте любил сливы и ежевику из папиного сада, и точно так же к концу трапезы умудрялся перепачкать соком всё, до чего мог дотянуться. - А сейчас по тебе не скажешь, - заметил Том. – Такой аккуратист. Ты даже ложки по размеру складываешь. Крис улыбнулся и снова занялся хозяйством. Несколько минут англичанин молча внимательно наблюдал за своим кузеном – всё время, пока тот мыл посуду. - Крис, милый, ты здоров? - М-м? Да. А что? - Ты бледный какой-то. И у тебя испарина. - А, ерунда. Съел какую-то дрянь, похоже. Хотя убей, не пойму – какую. - У папы утром болел животик, - грустно сообщил Ириска. – И головка. Он таблетку пил. - Мне кажется, что тебе нужно обратиться к врачу. Сандерс покачал головой, нежным движением запуская пальцы в густые кудряшки сына: - Ерунда, правда. Лёгкое недомогание. - Давно это с тобой? - Пару дней. Мне уже лучше сегодня. Не паникуй, Томми, я просто чем-то траванулся. А может, простыл. Том отошёл от окна, поставил чашку на столик и осторожно приложил узкую ладонь ко лбу брата: - Холодный. Даже слишком. А живот, голова – и в самом деле болели? - Нет… Это Ириска так подумал. Мне… Словом, похоже, что у меня давление скачет. То в жар, то в озноб. И тошнит – не постоянно, приступами. Как при токсикозе. Грел Ириске утром молоко для горячего шоколада, и от запаха меня и вырвало ни с того, ни с сего – у меня такое было, когда я беременный ходил. Ириска видел, и решил, что у меня живот болит. Расплакался, давай папу жалеть, я его еле успокоил. - Хм… Странно. А ты не можешь быть в положении? - Нет, - засмеялся старший омега. – Хотя бы потому, что пилюли ел, как конфеты. Да и течка у меня всего несколько дней, как закончилась – так рано это не проявляется. Единственное, чего я опасаюсь – не грипп ли. Томми может заразиться. Так что ты, наверное, прав, схожу я к врачу. - А Кону ты не говорил? - Нет… Он на дежурстве. Да и так мы к нему со всеми своими болячками бегаем. Схожу в клинику, не переломлюсь. Уверен, что мне там скажут больше пить, принять слабительного и взять пару выходных. Да и вон – смотри, какая погода. Может, это от неё. Знаешь, есть люди, у которых от погоды меняется давление. - Знаю. У моего папы так. Но у тебя же такого раньше не было. - Ну, так это с возрастом. - Ах ты мой старенький… - засмеялся Том. – На следующий день рождения… Нет, ждать долго – на Рождество я подарю тебе трость. Чёрное дерево, серебряный набалдашник в виде головы африканца с опаловыми… Или агатовыми… Не помню… Глазами. Принадлежала баронету Хангертону какому-то, тоже не помню, какому. Очень ценная старинная вещь, времён какой-то колониальной войны, этого, я, к сожалению, тоже не помню. Отец меня лишит за это наследства, но для тебя мне ничего не жаль. Крис, сунув в рот дольку помидора – только подсоленную, а не подслащенную, - ткнул тонким пальцем в брата: - Кстати, о твоём отце. Как там его милость герцог Ричмонд поживает? Том фыркнул: - Прекрасно поживает, что с ним станется. А вот мне это начинает надоедать. Клянусь тебе, Крис, этот тип становится проблемой. Он настойчив и непрошибаем, как шотландский хукер*. Я не хочу обижать родителей, поэтому хожу на все их встречи с Фредди, на обеды, в театр, но… - А кто это – Фредди? – не понял Крис. - Да герцог же. Не могли же мы его в колледже «ваша милость» звать. Фредерик Гордон-Леннокс. Их могут или Чарльзами звать, или Фредериками, Ричмондов. - Как это?.. А если я, скажем, Ричмонд, и мне приспичило сына Питером назвать – никак? - Третьего и последующих сыновей ты можешь называть хоть Маргарет или Эмили. Но первые двое должны носить семейные имена. - Хрень какая-то. - Традиция. - Они под эту традицию тебя замуж за этого Чарльза – Фредерика спихнут. - Не спихнут. Мужа я себе сам буду выбирать. Точнее, я его уже выбрал. - Твои предки его, мягко говоря, не одобряют. Том засмеялся: - Напомню-ка я отцу, как его собственные родители трепали ему нервы, когда он выбрал в мужья не графчонка из тысячелетней семьи вырожденцев с лошадиными мордами, а ирландского синеглазого красавца. По-моему, он забыл об этом. - Ну, не знаю. Папа и дядя Ларри из семьи хоть и бедных, как церковные мыши, но всё-таки аристократов. У нас вообще в ходу семейная легенда, что наши предки заседали на холме Тара**. Но, справедливости ради, у любой ирландской семьи, способной проследить свою родословную дальше третьего колена, есть такая легенда. - Это мне известно, - с милой иронией сказал Том. – Если им так нужна родословная, мы можем сделать Терри потомком герцога Йоркского, в честь которого назвали этот город, или вообще потерянным праправнуком Эдуарда Восьмого и миссис Симпсон***. А что? Она же была американкой. - Насколько мне известно, у них не было детей. - Да, и тогдашний герцог Йоркский никогда не бывал в Америке. Но какая разница? Отец учился в частной школе, а папа – у него домашнее образование, они ничего этого не знают. Крис хмыкнул и забрал у сына пустую тарелку: - Сытый? – спросил он мальчика. – Или ещё тост с сыром съешь? - Нет, папа, я наелся, - серьёзно сообщил омежка. – Ты мне лучше сделай три тоста – с собой. А лучше так – три с сыром, и три – с джемом. - Куда это – с собой? - Папа, - укоризненно сказал Томми, совсем как взрослый. – Ты забыл? Сегодня среда. Тётя Чарли сегодня сидит со своими племянниками. Джеки и Джейми, мы с ними всегда играем. Я иду к ним до девяти. - Да, точно. Я и впрямь забыл, малыш. Сейчас сделаю тебе твои тосты. Интересно, зачем они тебе, тётя Чарли печёт, как потомственный кондитер. - Папа, - строго сказал Томми. – В гости без угощения ходить неприлично. Взрослые омеги расхохотались, и Крис слегка пихнул кузена в плечо: - Твоя работа, куртуазный джентльмен растёт… Неприлично ему. Иди тогда, сам намазывай тосты, сыр, так и быть, я нарежу. Томми, довольный, что ему доверили самому намазать тосты, схватил лопатку и принялся, высунув от усердия язычок, ровным слоем распределять по подрумяненным хлебным ломтикам прозрачно-рыжий апельсиновый джем. Крис и Том с видимым удовольствием наблюдали за его усилиями. Когда тосты были готовы, Том, засобиравшийся домой, взялся проводить племянника к Чарли – то есть за поворот в соседнюю квартиру. - Обещай, что завтра сходишь к врачу. Даже если тебе станет лучше. - Ладно. Оставшись один, Крис бросил взгляд на разложенную на столе работу, но понял, что сил делать что-либо у него толком нет. Даже если сейчас начнёт, всё равно через короткое время в сон потянет, да и что это за творчество – через силу. Омега улёгся на диван, укрывшись пледом, и решил вздремнуть. Разбудил его не будильник, который он заводил, а стук в дверь. Крис с трудом оторвал тяжёлую, как булыжник, голову от подушки, глянул на часы – семь. И часа не продремал. Омега встал – охнул сдавленно, схватившись за спину. Ныла поясница, и крестец ныл, и низ живота, тянущей противной болью, как при схватках почти. И голова кружится, так, что пол из-под ног уходит. Да что же за нафиг-то? Сандерс поплёлся к двери, открыл её – пробормотал «О Господи…». Грей-старший, с яркой коробкой в руках, спросил предупредительно: - Я не вовремя? Крис, я звонил вам, но телефон не отвечал. Я проезжал мимо, и решил зайти, у меня есть подарок мальчику… Что с вами? - Да… Не обижайтесь, что я тут… Чувствую себя неважно. Или простыл, или съел что-то не то. Завтра к врачу… Последние слова у омеги спутались – а что он произнёс в конце фразы, он уже и сам не слышал. Сначала отключился слух, а потом и зрение – только ещё почувствовал он, что вроде падает. В себя пришёл через несколько секунд – а может, и минут, лёжа на полу, и тоже постепенно вернулись сначала слух (голос чей-то, вроде «Потерпи, потерпи…»), потом – зрение, правда, Уолтера Крис узнал не сразу, последней вернулась та же боль в спине и животе – тише, тупее, но обширнее. - Крис, - тихо говорил альфа. – Лежи. Лучше тебе не вставать. Ты меня слышишь? Омега кивнул. Его бросило в жар, голова снова закружилась, голос альфы слышался глухо и где-то далеко: - Где Томми? - У соседки… - непослушными губами прошептал омега. - Вам нужен врач, мой мальчик, - Уолтер Грей был не из тех, кто теряет голову. - У вас явно не лёгкая простуда. Я не медик, но, по-моему, у вас гипотонический криз. Я уже позвонил в службу спасения. Держитесь, и лучше разговаривайте со мной, это вам поможет не отключиться. Через пять минут примчалась «скорая помощь» - это Крис помнил урывками, фрагментами по нескольку секунд, как нарезку из видеоклипа. Чарли, к тому времени выскочившая в коридор – бета услышала возню и пошла проверить, в чём дело, вооружившись для верности тяжеленной сковородой, - охала и причитала, но впадать в истерику и не думала, сообщив Грею, что присмотр за Томми на сегодняшний вечер остаётся на ней. Мальчику пока решили не говорить о болезни папы, а ночевать у тети Чарли ему было не впервой. Криса увезли в больницу. *** Когда омега пришёл в себя, на то, чтобы сообразить, что он не дома, у него ушло довольно приличное время. Он несколько раз обвёл постепенно светлеющим взглядом кремовые стены, светло-коричневые занавески со стильным геометрическим рисунком, мебель, матовое стекло какой-то двери – гостиница, что ли? Дверь в этот момент приоткрылась, и вошла женщина-бета средних лет, в кофейного цвета униформе, и Крис сообразил, что это медсестра, а сам он, судя по всему, в больнице. Тут же вспомнил он и свой приступ, и удивился, что боли больше нет. Слабость, лёгкий озноб… И голод. Женщина улыбнулась: - Мистер Сандерс, добрый день. Как вы себя чувствуете? - С-спасибо… - хрипло произнёс омега. – Я в больнице, да? - В клинике Сент Пол. - Ого. Я и не знал, что тут такие палаты есть. - Ваше пребывание в палате класса люкс оплатил мистер Грей. Мистер Уолтер Грей. Эта информация была слишком неудобоварима для ещё не прояснившегося сознания Криса, и он не заострил на этом внимания. Спросил у медсестры: - А позвонить можно от вас?.. У меня сын маленький, остался у соседки… - Не волнуйся о Томми, - сказал кто-то от двери, Крис глянул туда – Грей-старший. – С ним всё хорошо. Мисс Ван Стаутен согласилась присмотреть за ним, пока ты будешь поправлять здоровье. Я оплатил ей отпуск, который она взяла на своей работе, и выделил средства на разные угощения-развлечения для Томми. - Спасибо, мистер Грей. Я вам всё верну. - Не говори глупостей, Крис. Томми мой внук. Единственный. Оказалось, делать подарки внуку очень приятно, когда их у тебя не вымогают. Крис фыркнул и помотал головой: - А Стивен знает, что со мной? - Услышав о вымогательстве подарков, он сразу вспомнил о бывшем любовнике. Альфа пожал плечами: - Он не спрашивал, я не сообщал. Хочешь, чтобы я сказал ему? - Нет… Не надо. Мне уже намного лучше, я скоро поправлюсь. Это не его проблемы. - Что ж, вполне справедливая мысль. Но и я не собираюсь тебя сейчас напрягать хоть чем-то. Тебе нужно отдыхать. Я лишь зашёл сказать, что о Томми есть кому позаботиться. - А что со мной было-то?.. - Об этом тебе лучше врач скажет. – Альфа легко коснулся пальцами руки Криса. – Он сейчас придёт, не буду мешать. Ты не будешь возражать, если я тебя навещу вечером ещё раз? - Нет… - Отлично. Альфа вышел из палаты, оставив Криса в обществе медсестры и его собственных мыслей. Омега, надо сказать, почему-то развеселился. Уолтер Грей в роли доброго дедушки и филантропа – как есть комедия. Абсурда… Но сам-то хорош: приходите, гостем будете. И чего это с Греями делается? Один всё за ним бегает, теперь вот второй в родню набивается. Голова пухнет. Давно ли оба его и на порог пускать отказывались, всё боялись, что денег требовать начнёт?.. А нынче сами чеки наперегонки выписывают. Чудеса в решете. Медсестра записала показания приборов в лист, прицепила планшет к спинке кровати в ногах у больного. Спросила Криса – не нужно ли ему чего нибудь. На смущённую просьбу омеги принести, если можно, поесть, бета дружелюбно сообщила, что после осмотра врача обязательно принесёт обед. - Поскольку вы в палате класса люкс, меню вас не разочарует, мистер Сандерс, поверьте. А вот и доктор, - сказала она, когда дверь снова отворилась. Омега несколько удивился – его лечащим врачом оказался его же репродуктолог, Рассел Джексон. - Крис, - произнёс он, осторожно беря омегу за руку. – Как ты себя чувствуешь? - Лучше, - осторожно ответил Сандерс. – А почему ты? Ты же репродуктолог, Расс. - Да. У тебя по этой части и проблемы. Скажи пожалуйста, почему ты начал принимать препараты от бесплодия, не посоветовавшись со мной? Омега уставился на врача и друга совершенно непонимающе: - Чего?.. Какие препараты, ты о чём?.. Я только то пью, что ты мне прописал. Ну, ещё аспирин когда-никогда, от головы. - В последнюю течку ты что пил? - Да что и обычно… Статин, ноноферон… И противозачаточные, демипин. Всё. - Ничего не понимаю, - нахмурился Джексон. – У тебя была классическая картина реакции организма на препараты фетиновой группы, когда омега начинает их принимать сразу после окончания приёма противозачаточных. Это как раз тема моих исследований. Я вообще не прописываю своим пациентам фетины, и ферофетин особенно. А ты, похоже, каким-то образом именно его и принимал, судя по эффекту совмещения. Ну вот зачем?.. - Расс, - недоумевающее сказал Сандерс. – Да ты с ума сошёл, не пил я ферофетин! На кой чёрт мне препарат от бесплодия, если ты сам говоришь, что у меня с этим нет проблем вообще… - Можешь поверить, - повернул руку ладонью к пациенту врач. – С фертильностью у тебя никаких вопросов, прекрати приём противозачаточных – и через цикл забеременеешь от поцелуя в щёчку. Представь, как я обалдел, увидев клиническую картину, а потом и результаты анализов? Ферофетин – препарат новый, многие обманываются его мощностью, но у него куча малоизученной побочки, и я как раз этим-то и занимаюсь здесь, в клинике, веду исследования… И в частности, по моим наблюдениям, прежде чем принимать его, омега должен пропустить два, а лучше три цикла приёма противозачаточных и купирующих течку веществ, маскировку принимать можно. А иначе высок риск заполучить вот такой же результат, как у тебя, только ещё тяжелее. - Вот те раз, - растерянно протянул Крис. - А я-то как мог его пить, я его в глаза не видел… - Не знаю, Крис, тебе виднее. Но судя по результатам гормональной терапии, адекватной и сразу давшей результат – я не просто не ошибаюсь, я абсолютно прав. К счастью, у тебя далеко не зашло, именно потому, что ты уже много лет принимаешь одни и те же препараты. Демипин в организме накапливается, и совместно с ферофетином он дал гормональный сбой и выкидыш на сроке меньше недели. То есть, зачатие произошло, но вынашивание было невозможно. Организм отторг яйцеклетку до того, как она успела развиться даже до зародыша. У тебя было небольшое кровотечение. Но не зайди к тебе мистер Грей – неизвестно, чем бы кончилось. Здесь, в клинике, мы быстро всё остановили, а лежи ты дома под одеялом – мог бы и истечь кровью, даже не проснувшись. У меня были такие случаи в практике. Крис вздрогнул – ну и перспективка. Он умереть мог, оказывается. Выходит, Уолтер ему жизнь спас. Невольно, конечно, но факт есть факт. Однако и это не главное сейчас, обошлось ведь всё. А вот как среди его таблеток оказался препарат от бесплодия? Ириска постарался? Исключено, ему запрещено прикасаться к аптечке, да и не проникнет он в тот шкафчик, где они лежат. Но кто тогда? Не сами же они туда пришли и улеглись. Более того, Крис, от природы не отличающийся беспечностью, да и жизнью наученный дуть на воду, всегда проверял, что именно он принимает – таблетки были те же, что и всегда. Статин – купирующее влечение вещество, маскирующий запах препарат ноноферон, и демипин - противозачаточное. И всё. Никаких других пилюль не было. И что же тогда выходит? А выходит, друг мой, что в какой-то из упаковок оказались другие таблетки. И есть среди его близких людей некто, который их туда положил. Чем едва его не прикончил. - Расс, - негромко сказал омега. – А если я тебе принесу свои пилюли, ты сможешь определить, те это или не те? - Конечно. Но на них обычно написано. - На стенке тоже «fuck» написано, дружище, но в основном на неё прудят, а не трахают. - Что ты имеешь в виду – что кто-то мог тебе таблетки подменить? - Я ничего другого не могу придумать. - Но кто бы это мог быть? Ведь это же подсудное дело. - И этого я тоже представить не могу. Однако это было правдой лишь отчасти. Мысль о том, кто и зачем мог подменить таблетки, пришла омеге в голову – вот только укладываться там не хотела. Потому что ясно свидетельствовала о том, что у них с женихом о любви, уважении и семейной жизни представления, мягко говоря, разные. Слишком разные. А представления о свободе воли и выбора – так диаметрально противоположные. И надо бы ему сейчас крепко подумать обо всём этом. Благо, время есть. В больнице, благодаря заботе кое-кого о будущем, ему лежать не меньше недели. ______________________________________ * Хукер – нападающий в регби. ** Холм Тара – возвышенность в Ирландии, в графстве Мит, по легенде, там заседали и короновались выборные Великие Короли. *** Эдуард Восьмой – король Великобритании, правнук королевы Виктории, отрёкся от престола ради брака с разведённой американкой Уоллис Симпсон.