Ветви

Октябрь 2006 года, Нью-Йорк. Кристофер Сандерс. Уолтер встал со своего места. Пользуясь тем, что я всё ещё не обрёл дара речи, он сказал с тем же нерушимым серьёзным спокойствием: - Я понимаю, что сейчас вы не можете оценить моё предложение, оно слишком неожиданно для вас. Поэтому не требую немедленного ответа. Сейчас у вас будет много свободного времени, и я рассчитывал, что вы сможете подумать над этим. - Н-но… - я старался придать голосу твёрдость, по-моему, безуспешно. – Уолтер… Я, как бы это так выразиться-то, чтобы вас не задеть… - Не любите меня? – с лёгкой усмешкой спросил Грей-старший. – Что вы, Крис, я это прекрасно понимаю. Но под любовью всякий может подразумевать своё. Тогда как стабильные, тёплые, уважительные отношения все видят одинаково. Я давно вышел из возраста, когда нужны, - он иронически хмыкнул, - бабочки в животе. И я полагаю, что как вы составили бы мне прекрасную пару, так и я создал бы вам наилучшие условия для жизни и воспитания сына. - Вашего внука, - кисло напомнил я. - Тем лучше, что ваш малыш и мне не чужой. Крис, это сейчас мои слова кажутся вам дикостью. Уверен, поразмыслив в покое и тишине над моими словами, вы придёте к выводу, что это хорошее предложение. Думаю, вам уже хорошо известно, что страсть имеет свойство проходить. Для семейного союза страстная влюблённость не подходит. В отличие от того чувства, что вы сумели внушить мне. - Рад, что изменил ваше отношение к омегам, сэр, - в моём голосе появилось что-то, похожее на обречённость. Грей снова усмехнулся и покачал головой: - О нет, Крис, боюсь, что даже вам этого не удастся. Я лишь признал вас исключением из общего ряда. Приятным особенно оттого, что такие исключения крайне редки. Настолько, что вы – второй такой в моей жизни. - Ну, хотя бы второй, уже что-то, - пробормотал я. - Кто был первым, вы, конечно, не скажете? Да это и не моё дело, собственно. - Ну отчего же, скажу, тем более вам. Первым был мой папа. Это был чудесный омега, и, возможно, именно поэтому у меня так завышены требования. - Я напомнил вам папу? Как трогательно… - И тут не угадали, - весело сказал Уолтер. Кажется, к улыбке этого человека я не привыкну, даже если и в самом деле выйду за него замуж. – Вы совсем не похожи на папу. Он был такой тихий и мягкий, совершенно безответный. А вы можете за себя постоять, и цену себе знаете. Схожи вы лишь в том, что оба лишены корысти. - Никогда не думал, что кажусь со стороны святым бессребренником. - Не кажетесь. И не нужно. Достаточно быть просто порядочным человеком. Врагу не пожелаю жить со святым. Он кивнул мне и ушёл. Ни тебе свойственных для таких ситуаций попыток полезть целоваться, ни объятий, ничего такого – будто не брак предложил, а пылесос купить. За ним закрылась дверь, а я стоял посреди комнаты, и мозг мой изо всех сил сопротивлялся размышлениям о словах Уолтера. Думал я о том, что надо бы кофе выпить, а может, и не стоит, уже вечер. И о том, куда это подевался Стивен, который обещал заехать этим самым вечером. О том, не передумал ли мой кузен вести на очередной обед с герцогом Ричмондом и своими родителями Терри Хейза. Должно быть, действительно, идея о том, чтобы стать парой Грея-старшего, казалась мне настолько дикой, что всерьёз обдумывать это казалось мне поступком на уровне мечтаний выйти замуж за принца эльфов. Наконец я встряхнулся и заставил себя набрать номер Мартина Уильямса, он же Виннету – Белое Перо. Он сам просил звонить ему лучше после восьми вечера, до этого он бывает занят в Центре навахо. Он навахо, надо же. Жутко интересно. Когда этот сборник их сказок попал мне в руки, клянусь, я всю ночь оторваться не мог. Шикарные притчи, мудрые, красивые и без лишней зауми. Но Мартин и тот специалист из их центра, седой дядя-альфа с длинным, чуть не до пояса, хвостом жёстких волос, считали, что детей нужно привлечь ещё и красочными, интересными рисунками. Так что я теперь работаю на Центр навахо. Укрепляю дружественные связи, так сказать. Мартина–Виннету я пригласил зайти завтра утром ко мне, раз уж я пока не могу ходить на работу. И как раз когда я заканчивал разговор, смеясь какой-то его шутке, в дверь постучали. Я её открыл со словами «Да, хорошо, увидимся завтра, пока, Мартин», и оказался нос к носу со Стивеном. Он, услышав мужское имя, наверняка нахмурился бы, если бы и так не был похож на атакующую акулу. - Крис, нужно поговорить. Я войду? - Заходи, - сказал я, отключая мобильник. – Не собираешься же ты устраивать разборки в коридоре. Судя по твоему лицу, ты ведь за этим пришёл? - Крисси, - он буквально прижал меня к стене в прихожей. – Что происходит, а? Что за хрень несёт мой отец? Он что, и в самом деле предложил тебе стать его парой?! Проклятье, да что он курил перед тем, как это взбрело ему в голову?! А ты-то сам – как ты мог воспринять это всерьёз, ты что, не понимаешь, что он это делает, чтобы меня позлить?! Я отпихнул его. - Так, ну хватит. Что, чёрт возьми, ты о себе возомнил опять? Разбирайся со своим отцом сам, а с меня вас всех довольно! - Кого это – нас всех? - Вас. Всех. Тебя. Твоего отца. Джея. Оставьте меня в покое хотя бы ненадолго. Я сегодня вышел из больницы, где провалялся десять дней после выкидыша и кровотечения, и вы все, супер-альфы, один другого круче, как вы себя ведёте, черти бы вас взяли?! Один делает мне предложение, являясь дедом моего сына, второй прибегает на ночь глядя с претензиями и криками… Хороши, нечего сказать! И это я ещё стараюсь не думать, что завтра возвращается Джей. Вы что, смерти моей хотите? Какого хрена я должен вас воспитывать, а не лежать под одеялом с чашкой бульона?.. Стивен отодвинулся от меня и привалился к стене напротив, прикрыв глаза: - Крисси, не сердись, - сказал он тихо. - Пойми и меня тоже. Я страшно устал. Ты меня отталкиваешь – это понятно, и я не имею права претензии предъявлять, тут моя задача – молча терпеть и ждать, пока ты меня простишь и примешь обратно. Это само по себе выматывает нервы… Но когда вокруг тебя начинают виться альфы – извини, я не могу стоять и смотреть, как очередной авантюрист пытается задурить тебе голову! И кстати – а кто такой Мартин? - Некстати, - буркнул я. – Ещё один альфа-авантюрист, пытающийся задурить мне голову, на этот раз индейскими сказками и приличным гонораром. Взгляд Стивена сначала был совершенно непонимающим – а через секунду он рассмеялся: - О Господи, Крисси… Не шути так, не надо. Так он работодатель? - Редактор сборника, который я иллюстрирую. Сказки индейцев навахо. - И он – альфа. - Ещё и какой. И вот теперь кстати – если бы мне прямо сейчас пришлось делать выбор, знаешь что – я выбрал бы именно Мартина. - Это почему ещё? – уставился на меня Стив, и мне стоило большого труда не расхохотаться, глядя на его растерянную физиономию. - Ну, хотя бы потому, что он единственный из вас, кто не бросал меня беременным, кто не считал шлюхой, даже не будучи со мной знакомым, и не пытался отравить. Он, конечно, учитывая мою везучесть, может оказаться маньяком-убийцей, но тут я в безопасности. - Да? Откуда такая уверенность? - Маньяки по статистике обычно выбирают жертв своей расы. А я белый – белее некуда. Ладно, убирайся. – Я в шутку пихнул его в грудь. – Правда, я хочу отдохнуть. Ждал тебя, чтобы решить кое-какие вопросы, но теперь понимаю, что мне просто не хватит на это сил. Как-нибудь попозже, когда приду в себя. Ещё один тяжёлый разговор – и я начну орать и швыряться предметами. Не заставляйте меня превращаться в истеричку, я их не переношу. Он взял мою руку, поцеловал её: - Не сердись на меня, Крисси. Правда. Я ведь не железный. Никогда не отличался терпением, а вот уже больше года мне приходится, сжав зубы, сидеть и ждать… Не закрутишь ли ты роман, не выйдешь ли за другого?.. И при этом я даже права не имею возражать. Если бы ты знал, как это… Убивает просто. Иногда такая безнадёга накатывает, что хоть ляг и сдохни. Не смотри так, Крисси, это правда. Я давно перестал считать такие разговоры прерогативой омег. Хочу, чтобы ты знал, что я чувствую. Когда я услышал про то, что ты помолвлен с Мильнером, я впервые в жизни захотел повеситься. Не знаю, что меня остановило. - Точно те же чувства, - медленно сказал я. – Те же самые. - О чём ты? - Когда ты меня прогнал, я чувствовал то же самое. Только у меня не было возможности ни прийти к тебе, чтобы поругаться, ни даже просто проверить, правда ли это. Я читал в светских колонках сплетни о твоих романах, и дошёл до того, что стал бояться газеты открывать. Аннулировал все подписки. И всё равно покупал эти гадские листки в киосках. Потому что мне казалось, что если я пропущу информацию о твоей свадьбе или чём-то таком, и потом случайно кто-нибудь брякнет при мне «Эй, вы слышали – этот плейбой Грей-младший взял за себя того красавчика», я устрою какое-нибудь безобразие. Это сродни сумасшествию. На Стива было жалко смотреть. Мне вдруг показалось, что он сейчас заплачет. - Крисси, прошу тебя, прости меня. Прости, милый мой… Я ведь понятия не имел ни о чём… Я помотал головой: - Не в прощении дело. А в том, что… Вот ты говоришь, что чувствуешь то же самое. Я помню эти ощущения. Мне до сих пор иногда вспоминается это сюрреальное одиночество, будто это была не моя жизнь, а какое-то кино дерьмовое, непонятно кем и зачем снятое. И я был уверен, что твои страдания, если я когда-нибудь окажусь их свидетелем, будут мне приятны. Так вот, ни хрена подобного. Выяснилось, что я не хочу таких страданий никому. Даже тебе. Потому что это действительно невыносимо. - Так не делай этого, - он горячо схватил меня за руку. – Не делай! Я твоя пара, Крисси, я твой альфа! Не Мильнер, и уж конечно, не отец – я! И теперь уже дело не в запахе и не во внешности, и даже не в нашем общем ребёнке, я хочу быть с тобой, Крис, я ничего так не хочу! Я люблю тебя до безумия, и при этом чувствую, что тебе я тоже небезразличен… Это вообще единственное, что меня ещё держит на свете - надежда вернуть тебя… …Не знаю. Не знаю. Я уже ни в чём не уверен, и меньше всего – в себе. Стивена мне кое-как удалось выпроводить, умудрившись не дать никакого ответа на его настойчивые вопросы о моём отношении к нему. Мне начинает казаться, что я и в самом деле убегаю от своих чувств к этому чёртову альфе. Проклятье. Я не должен, просто не могу его принять обратно, это же абсурд какой-то. У меня все беды в жизни от этого типа. Ну, почти все, с учётом событий последнего времени. Мозги закипят сейчас. Может, и впрямь завести роман с Виннету? Или принять буддизм и уйти в тибетский монастырь? Надоели все. Ириску возьму с собой, определю в послушники. Когда я злюсь и хочу отвлечься от негатива – я начинаю работать. Мне это помогает. В том мире, который я рисую, обычно жить намного спокойнее. Я заглянул в комнатку сына, убедился, что он крепко спит под своим одеялом в жёлто-коричневую клетку, тихонько задёрнул занавеску, чтобы уличный свет не побеспокоил малыша, если он вдруг проснётся, и вернулся в гостиную. Мой карандаш быстро набрасывал на листке невозмутимое лицо шамана, повествующего своим слушателям о «святых-людях», об анасази – «чужих-древних», соседнем племени оборотней-людоедов, и о том, как навахо-дене прогнали их со своих земель – и куда те ушли, неизвестно… Дене – так они называют себя, «люди» - это мне сказал Мартин. Просто люди, живущие на своей земле. А мы тут всё в игрушки играемся. Может, я вправду слишком всё усложняю? Так, нахрен, не думать об этом, не думать. Я художник. Зрительные образы сильно воздействуют на меня, на моё сознание и восприятие жизни. Я рисовал картинки, с которых невозмутимо взирали на мир «святые-люди», странные боги навахо, рисовал людей-муравьёв и ироничного умницу койота… Этот сборник – сказки, а не мифология, она у них в основном изустная, не записывается. Традиция. Это всё из сведений того же Мартина-Виннету. Я всегда увлекаюсь, когда рисую, и вскоре уже я жил в этом придуманном мире. И когда дверь в мою квартиру открылась – окажись за ней безмолвный вождь, завёрнутый в шкуру горного льва, я бы ему не удивился, зато мой собственный жених показался мне чем-то совершенно тут посторонним. И опять цветы, да что ж такое. - Привет, - весело сказал он, а я, похлопав глазами, только и смог произнести жалобно: - Т-ты же только завтра должен был вернуться… - Да, - он несколько удивился моей реакции. – Но решил не дожидаться утра. Я провёл две недели, довольствуясь одними звонками, чуть умом не тронулся, так хотел увидеть тебя… Ты не очень хорошо выглядишь, милый, с тобой всё в порядке? - Теперь да, - мрачно сказал я. – Правда, пришлось десять дней провести в больнице. Красные горы и шаман у костра стремительно удалялись от меня и вскоре снова оказались далеко-далеко, в волшебном зазеркалье воображения. А я вернулся в реальный мир, где сидел на своём старом рабочем стуле, жалея об утраченной сказке, напротив жениха, которого мне предстояло бросить. Постаравшись при этом не наговорить лишнего и не швырнуть в него банкой из-под лечо. - Десять дней? В больнице? Но почему ты мне ничего не сказал, я ведь звонил тебе каждый день! Крис, это нечестно, милый. - Нечестно. – Я встал из-за стола, прошёл на кухню, чтобы налить себе чаю – способ успокоения от Хангертона. Чашка в руке почему-то помогает мне держать себя в руках, и мой кузен это давно заметил. – Нечестно. Может быть. Видишь ли, я пережил выкидыш. - Выкидыш? О Боже… Ты был беременным? Крис, да как же так… - Джей попытался взять меня за руку, но я отошёл: - Не совсем ещё. Срок был около недели. Так что, собственно, это ещё не было беременностью. - Но что случилось? Ты упал? Что произошло? - Да ничего особенного, - пожал я плечами. - Просто кто-то нахимичил с моими таблетками, подменив противозачаточные пилюлями от бесплодия. Со слов врача, благодаря последним зачатие произошло, а благодаря первым, накопившимся в организме за почти четыре года – беременность прервалась, не начавшись. Всё бы ничего, но, бывает, в таких случаях омеги умирают от кровотечения. Мне повезло, что в тот момент, когда я после суток сильного недомогания прилёг отдохнуть, на огонёк решил заглянуть Уолтер Грей. Кстати, о честности. Как ты думаешь, кто бы это мог мне таблетки подменить? И заодно уж - для чего?