Ветви

Декабрь 2006 года, Нью-Йорк. Не из воспоминаний героев. Стивен Грей решил всё-таки поехать в дом своего отца праздновать Рождество. Каждый год он говорил себе, что в этот раз не поедет – и каждый год ехал. Все приёмы в поместье Уолтера Грея в округе Фэйрфилд были одинаковы: банкет в старинных традициях, серебро и фарфор, живая музыка, расфуфыренные гости, разговоры о политике, финансах и гольфе. Уолтер старомоден и консервативен – про таких говорят «старые деньги». На его рождественском приёме не увидишь нувориша или модного медиа-деятеля – на этот вечер их в поместье никогда не приглашали. Нельзя было сказать, что Стивена радовало очередное посещение отчего дома, но развесёлые вечеринки ему давно уже снова наскучили, Рождество праздник семейный, а никакой другой семьи, кроме отца, у него всё равно нет. И очень похоже, что и не будет. Не клеится у него с омегами, как ни бейся, все ему противны. Леви, его последний бойфренд, неделю назад довёл его до такого состояния, что едва унёс ноги. Впрочем, зря Стив так разгорячился тогда – а чего он, собственно, ждал? Леви есть Леви, это такой сорт людей. Понятно же, что годятся они только на выгул да на пару ночей в койку, замуж такого не возьмёшь, если только ты не полный идиот. Не надо было вообще с ним связываться, но он тогда, осенью, просто подвернулся под руку, потому что нужен был хоть кто-нибудь, Стив не вынес бы щемящего дождливого одиночества тех дней. Он закатился было в Мексику – но и там, на пляжах под солнцем, ему казалось, что его пробирает до костей леденящей нью-йоркской сыростью, и хватило его на неполную неделю мучений. Вернулся, начал было ходить по светским мероприятиям, показам, премьерам – и понял, что это его больше тоже не занимает. Он хотел совсем другого, он уже видел это другое во плоти, он мечтал о нём, почти уже дотянулся, и снова упустил – в этот раз ему не хватило терпения. К одиночеству и ощущению полной своей покинутости всеми теперь добавлялось ещё и чувство вины. Альфа понимал, что надолго его так не хватит – он совершенно измотан, ещё немного – и грянет натуральное психическое расстройство. Иногда в нём просыпалась было мальчишеская, детская обида: ведь я каждый день просил его о прощении, а он не хотел даже слушать меня, принял предложение другого альфы, а от меня – отца своего ребёнка – не принимал даже комплиментов… Щетинился, сторонился, разговаривал как с чужим, будто и не было между нами ничего… Надолго её, обиды, не хватало – вспоминались разговоры с Крисом, объяснения, даже ссоры – и ничего другого не оставалось Стиву, как снова и снова признавать, что омега имел полное право так себя вести. Конечно, за прошедшие годы он мог простить альфу. Но мог и не простить – его право. Тем более, похоже, он говорит правду – уже давно не в прощении дело. Сейчас, переживая сам разрыв с единственным своим омегой, своей парой, своей любовью, мучаясь лютой безысходной тоской, бессонницей и полным отсутствием интереса к жизни, то и дело принимаясь думать о том, что рядом с его возлюбленным сейчас, может быть, кто-то другой, альфа буквально на стенку лез. Он наконец начинал не просто понимать – а чувствовать, как тяжело и горько было тогда его Крисси. И притом он, бедняга, ведь не мог ни уехать на яхте раскатывать, ни развлекаться, шатаясь по раутам и тусовкам и меняя кавалеров. Он должен был искать жильё, работу, рожать и воспитывать ребёнка – один, брошенный, не нужный тому, кого любил всем своим тогда ещё доверчивым, добрым сердцем. Нечеловеческие нужны силы, чтобы выдержать, не надломиться, не схлопотать депрессию, не полезть в петлю. Если уж он, альфа, близок к этому, каково же было омеге? Надо самому проходить через этот ад сейчас, чтобы понять, как нелегко простить того, кто виновен в таких страданиях. В это Рождество у него нет пары. Её у него, собственно, вообще нет. Но ехать к отцу одному не хотелось – выслушивать едкие его комментарии и терпеть насмешливые взгляды. Конечно, он в любом случае будет подначивать, даже если Стив приведёт победителя «Мистера Вселенной» среди омег. Фразочки вроде «Что, бедному мальчику на кокаин не хватает, в эскорт пошёл?» обеспечены. Лучше было позвать кого-то нейтрального, и Стивен ничего умнее не придумал, как снова позвонить Леви – к которому в качестве его сопровождающего, вроде бы, все уже привыкли. Альфа ожидал, что тот вполне справедливо пошлёт его подальше, как-никак, в последнюю их встречу Леви чуть вазой династии Мин (или Цин?) в башку не прилетело, хотя и заслуженно. Но – омега повздыхал, покочевряжился, и согласился, причём видно было, что вовсе не через себя переступил. Так что компанией его в этот праздник будет Леви, Леви, которого он на той неделе едва не прикончил. Что ж, по заслугам тебе, альфа-самец, и кара. Весёлого, как говорится, Рождества. Больше звать некого, действительно, не эскорт же нанимать, речь-то не о модном показе или клубной тусовке, отец и его гости-снобы таких с полувзгляда распознают. Стейнфилд, конечно, тоже не Бог весть что, но хоть сама по себе морда узнаваемая. Леви явился на своём белом кабриолете - раньше назначенного времени, разодетый в пух и прах. Стивен закатил глаза: - Стейнфилд, я не знаю, чему ты учился в своей там Англии или где ещё, и блог твой модный-стильный я не читаю, но, драть твоего папу, ты что, не понимаешь, куда идёшь? - А что такое? – всполошенно оглядел себя омега. – Это последняя коллекция Армани… - Не ходят к моему отцу на Рождество в Армани, - процедил Стив. – Я же говорил тебе про дресс-код, тупая ты дырка. Почти домашний вид. Свитер, пуловер, фланелевая рубаха, простые брюки, даже джинсы… Ты не должен выглядеть так, будто только что спрыгнул с подиума. Мой отец в этот вечер любит играть в простоту и семейственность. Эту твою коллекцию он может скупить по оптовой цене, ему это неинтересно. Ему в сочельник нужно то, чего у него нет и не будет – друзья и семья. Только раз в год он позволяет себе расслабиться… Стивен глянул на партнёра и умолк. Леви явно даже не понимал, о чём речь. В глазах красавчика было глуповато-жадное любопытство – он просто впитывал могущую оказаться полезной информацию, и всё. От этого даже фальшивых сопереживаний не дождёшься, если только у тебя не умер кто-нибудь, о ком в газетах был официальный некролог. Стивен поборол очередной приступ острого желания запустить в омегу чем-нибудь потяжелее. Бесполезно. Леви так устроен – он способен делать только то, что нужно, чтобы преуспевать в том единственном, что он может, в искусстве садиться богатым дуракам на шею. Чужая тоска по семейному теплу и искренней дружбе ему незнакома, она его не тронет, разве что как возможность, прикинувшись лапочкой, втереться в расположение. Стивен раздражённо фыркнул и вдруг принюхался: - И чем, блядь, от тебя пахнет, какой помойкой? Этой хернёй якобы с аттрактантами? Ты что, весь флакон вылил на себя? Ну и дрянь… - Перестань, - отпихнул его Леви. – Я что, по-твоему, духами пользоваться не умею? Чуть-чуть. И никаких аттрактантов, я что, бабочка? Это мускус. Просто у тебя слишком острый нюх. Что с тобой творится вообще, а? Сплошной оголённый нерв, капризничаешь, скандалишь, то одежда тебе не нравится, то запах… Не будь ты альфой, я бы подумал, что ты беременный. - Так, ну вот что. Иди прими душ, время ещё есть. А я тем временем подыщу тебе какие-нибудь шмотки. Ты малый не мелкий, что-то из моих старых свитеров тебе точно подойдёт. Спустя полчаса они ехали в «Ягуаре» Стива. Леви надуто молчал, провожая взглядом плывшие за стеклом огни пригорода – альфа опять наорал на него, а он всего-то заявил, что не хочет надевать на вечеринку к одному из богатейших людей штата эти жуткие обноски. Но тогда Стивен ответил ему, что в таком случае он вообще никуда не пойдёт – и омега вынужден был подчиниться. Он – блистательный Леви Стейнфилд, покоривший в своё время английский высший свет! Ну, ладно уж, не совсем покоривший, и пока не настолько блистательный, чтобы свои условия ставить, но это, думал омега, не его вина. Какая жалость, что в этой долбанной Англии все такие снобы, с их культурной элитой вообще дела иметь невозможно, разве что с такими же полусветскими персонажами, как он сам, а это тупик, и он это быстро понял. Здесь, в Штатах, пришлось всё заново начинать, стелись теперь перед этим вечно раздражённым грубияном, делай, что он велит, ведь это такая возможность – оказаться у Грея-старшего на рождественском приёме, хоть и в жутком свитере грубой вязки… Омега был как на иголках, с тоской думая, что будет выглядеть просто глупо в этом прикиде, удобном, конечно, тут ничего не скажешь, но уж больно неказистом. Правда, Леви немного утешал тот факт, что и сам Стивен был одет в толстый пуловер с геометрическим рисунком, тёплый и старомодный, и серые твидовые брюки. В ворота поместья «Ягуар» въезжал уже в темноте, но это не помешало Стивену изумиться – перед самой парадной дверью мало того, что сияла разноцветная иллюминация, так ещё и освещала она… карусель! Самую настоящую карусель, с лошадками, жирафами и прочими фигурками животных, пригодных для катания, с яркими лампочками и цветным куполом. Чуть поодаль находилась горка для катания малышни… Но в доме отца-то откуда дети возьмутся?! Дорогие машины стоят вразнобой, вперемежку с какими-то малолитражками и даже такси… Из-за стены живой изгороди, припорошенной снежком, донёсся чей-то громкий смех, а за домом громыхнуло, и в воздух взмыла, рассыпавшись сотней искр, петарда, потом ещё одна… Стивен мельком было подумал, что они ошиблись воротами. Леви с интересом взглянул на альфу: - Твой отец всегда ставит карусель на Рождество? Какая прелесть. Это что – тоже из желания создать непосредственную атмо… - Умолкни, - посоветовал Стивен, который, когда чувствовал растерянность, начинал сильно раздражаться. Леви заныл: - Слушай, Стив, хватит на меня рычать… Ты сам меня пригласил, я хочу повеселиться, а не выслушивать твои грубости… Я, чтоб ты знал, тоже не на помойке найден. - Ладно, ладно, не дуйся, - махнул рукой Грей, сам уже думая, что зря он так всё-таки со Стейнфилдом. Леви, как бы он ни бесил его, в его бедах не виноват. Согласился компанию составить, можно сказать, выручил, хоть и не без предполагаемой выгоды для себя любимого. – Вылезай. Пытаясь быть джентльменом, Стив открыл дверцу машины и выпустил омегу. Леви уставился на обстановку: - Потрясающе. Настоящее поместье, почти как в старушке Европе. И подсветка миленькая, и ёлочки такие весёленькие, а ты ещё говорил, что твой отец – старый сухарь. Альфа ничего не ответил. Разноцветные фонарики, украшения на столетних елях у двери, карусель… Может, отец за этот год переехал, и они попали на чужую вечеринку?.. Размышления эти прервало появление дворецкого: нет, кажется, всё на месте, если только вместе с домом не продали и прислугу. - Моррис, - обратился Стивен к слуге, представительному бете лет под шестьдесят. – Что происходит? - Мистер Грей устроил рождественский приём, сэр. Сегодня сочельник. - Это всё, что угодно, Моррис, только не рождественский приём у моего отца, - заметил Стивен, снова оглядывая двор и подмечая носящегося по безупречному отцовскому газону чьего-то спаниеля. - В мои обязанности, сэр, входит принимать гостей и следить за официантами. Организацию праздника мне не поручали. Однако же по лицу Морриса можно было судить, что нынешнее Рождество нравится ему куда больше предыдущих, и, кто бы его ни организовывал, лично он их полностью одобряет. - Прошу вас, сэр. Стивен и вцепившийся в его локоть Леви вошли в дом – никаких тебе «Мистер Грей и мистер Стейнфилд», Моррис просто открыл им дверь и велел лакею взять куртки. Пройдя в гостиную, Стивен вторично решил, что всё-таки ошибся домом, или это чей-то розыгрыш – но чей? Да, кое-кто из обычных гостей на месте – вон старый пердун Деллингтон, хозяин сталепромышленного холдинга, вон супруги Нойманн-Дормер, которым принадлежит чуть ли не вся энергетическая инфраструктура штата и Новой Англии, вон Кремер, президент совета директоров банка «Ист Коммершиал» - тоже с супругом, все в свитерах и фланели, как всегда, но рожи какие-то другие. Стивен долго подбирал слово, пока не подумал: да они просто веселятся. А не улыбаются светски выверенными металлокерамическими улыбками, так что не поймёшь – то ли человек рад чему-то, то ли у него просто газы. Ну да – на Доминике Дормере, муже-омеге Нойманна, надет бумажный колпак, с самого Нойманна, с его благородных седин, свисает лента серпантина, то и дело макаясь в его кружку с пивом («Пиво?! Здесь?!» – пронеслось в голове у Стивена), старый Деллингтон ржёт, как лошадь, рассказывая о чём-то какому-то молодому парню… Стивен, успевший взять бокал, едва не уронил его, потому что опознал в этом парне своего бывшего несостоявшегося жениха, Шона Рединга. Омега мило улыбался своему собеседнику. А этот почему здесь?! На парне белый воротничок и чёрная сутана, значит, он всё же принял сан. Надеюсь, подумал Грей-младший, его отца кошмарного не позвали. В этот момент Леви чувствительно пихнул его в бок, хихикая и указывая куда-то в направлении камина. Стив глянул туда – и таки уронил бокал. При этом он не был уверен, что ещё и рот не открыл. Ничего странного в его реакции не было: сюрпризы сюрпризами, но увидеть среди гостей на рождественской вечеринке отца не кого иного, как Дайамонда Виндзора… Да раньше отец велел бы его через границу округа не пускать! А тут вот он стоит, потягивает из бокальчика для мартини какой-то омерзительного цвета напиток, и трещит с ещё одним омегой, чьё лицо тоже показалось Стивену знакомым. Да это же Лоренс Линч-Хангертон, дядя Криса! А вот и его супруг-баронет… Ну, эти ещё ладно, состоятельные английские аристократы, отец такое общество всегда приветствует, но Виндзор?! Эта принцесса цирка, утянутая в расшитый жемчужным бисером корсаж, к которому прилагаются шёлковые шаровары (в них поместилось бы с полдюжины Виндзоров) и пышнейшие рукава, а на голове – тюрбан с громадной брошью у правого виска… Лас-Вегас на гастролях. У камина Уолтера Грея даже марсианин не смотрелся бы так дико. Дайамонд тем временем, увидев, что Стивен смотрит на него, покинул англичан и вихляющей своей походкой приблизился к альфе. Грей-младший постарался улыбнуться, но не был уверен, что это у него вышло. - Ах, мистер Грей! – воскликнул странный омега, хватая Стива за руку, словно встретил старого и близкого друга после долгой разлуки, хотя на самом деле они и знакомы-то толком не были. – Это прекрасно, что вы пришли. А кто это с вами? - Э-э… Позвольте вам представить мистера Стейнфилда, Леви Стейнфилда. Это мой… спутник. - Спутник, - произнёс Дайамонд, скептически оглядывая Леви с ног до головы. Последний изо всех сил старался улыбаться как ни в чём не бывало, и альфа оценил его старания, зная, какое впечатление производит мистер Виндзор на людей, с ним не знакомых. – Спутник. Н-да. Вы оба заняты не своим делом. Вам, дорогой мистер Грей, необходимо пройти многократное очищение, и страдать, и плакать, ибо слёзы очищают… «Вот тебе на, - подумал Стив, чувствуя себя так, будто мистер Виндзор снял свой тюрбан и отхлестал им его по щекам. – С места в карьер, о слезах и страданиях у рождественской ёлки…». Леви таращился на этого явного психа и, по-видимому, пытался увязать его присутствие с рассказами Стивена о рождественских приёмах у Уолтера Грея. Дайамонд, нимало не смущаясь ничьей реакцией, продолжал вещать: - Но вы будете за это вознаграждены. Я знаю. А вот мистеру Стейнфилду уже ничего не поможет, его энергетические уровни так расстроены, что он не увидит высшего, даже если уткнётся в него носом. А я не могу ходить рядом со всеми и указывать им путь, - сердито сообщил омега, взмахивая несколькими десятками квадратных ярдов синего шёлка, составлявшего его рукава, перстни, надетые на каждый его палец (и не по одному), блеснули звездопадом. – Меня избрали – но не я избираю. Высшая сила приводит меня к достойным людям, вот, к Крису привела, видимо, в одной из вселенных мы были папой и сыном, сердце и душа говорят мне, что я должен ему помогать. И я помогаю, чем могу. - Сила привела, значит… Скажите, - произнёс Стивен, даже не думая о том, что речь мистера Виндзора, как всегда, здорово напоминает бред. – А нельзя ли попросить эту вашу высшую силу, кем бы она ни была, привести Криса ко мне? - Мистер Грей, ну имейте же совесть, - укоризненно сказал Дайамонд. – Разве силы мира уже этого однажды не сделали? Даже я, скромный, выбравший служение, и то вижу невероятную связь между вами, такую же глубокую и сильную, как между мной и моим партнёром… Причём вам, хочу заметить, силы этой вселенной дали гораздо больше, ибо ваши ощущения этой связи одинаково сильны у вас обоих… И ваша связь уже дала плод… Но… Вам застила глаза суета, и вы не смогли осознать… Именно осознать, почувствовать-то почувствовали… Что ж, теперь вам придётся страдать. Ибо это есть компенсация, то есть уравновешение, за те тяжкие муки, что вы причинили второй половине истинной пары и её плоду... Когда они уравновесят друг друга, наступит гармония. В мире должна быть гармония. Во всём. - Даже не верю, что слушаю вас, - пробормотал Стив. – И уж совсем дико, что спрашиваю… Но я уж готов на всё, что угодно. Сколько ещё вот так… уравновешивать? Дайамонд внимательно взглянул на альфу из-под пары унций серебряной туши на своих длинных ресницах: - Вот когда перестанете задавать себе этот вопрос, тогда и получите на него ответ. Это вам не супермаркет, где на всём ценник написан… Это высшие материи… Сколько нужно. Взгляните на бедного мальчика… - С жалостью произнёс обладатель тюрбана, повёл куда-то рукой, сморщил физиономию, и на зелёных его глазах выступили слёзы. Зрелище было, тем не менее, в целом довольно комичное. – Это же кошмар, то, что ваша чёрствость земная с ним сделала. Я вижу сквозь, и я знаю, как мягка и беззащитна его сущность омеги, просто она как розовый лепесток… Тончайшая, нежная, исполненная любви и желания дарить… Ему удалось подняться после того, как тяжёлый и грязный сапог вашей жестокости вмял его в грязь этой планеты… Но, чтобы восстать и не падать больше, он нарастил броню… Иглы и панцирь… И так просто он её не сбросит теперь, ведь она со временем прирастает к душе… Так тяжело её носить, так тяжело… Он не хочет этого, я вижу, вся его сущность против… И вот что я вам скажу – то, что на нём сейчас, на его внутренних оболочках, вот этот щит – он защищает его, да, это так, но он же его и губит. Крис не проживёт долго, если не избавится от него. Он давит, не даёт ему дышать и жить… Но ему это кажется необходимым… А вы… Это можете сделать только вы, и больше никто… Сумели надеть на него это, сумейте и снять, иначе – никак… Крис, кажется, прав насчёт него, подумал Стивен. Он и в самом деле будто гипнотизирует. Ведь бред же несёт, поток сознания, а перебивать не хочется… Странно. Стоп. Что он сказал? Взгляните на бедного мальчика?.. То есть как это – взгляните?.. - Вы что хотите сказать – Крис здесь? – изумлённо уставился альфа на мистера Виндзора. Владелец синих шелков, в свою очередь, с таким ж, если не большим, удивлением, посмотрел на него в ответ. Леви выпустил локоть Стива и теперь просто болтался рядом – но Стив его уже не видел. Он уже разглядел у рождественского дерева знакомую высокую и крепкую фигуру – Крис стоял в компании Тома Хангертона и Грея-старшего, и на руках у него помещался Ириска. Стива никто из них не замечал.