Ветви

Декабрь 2006 года, Нью-Йорк. Не из воспоминаний героев. Забыв и про Леви, и про мистера Виндзора, Стив медленно двинулся в сторону этой маленькой компании. Леви, оставшись один, обиженно и растерянно посмотрел на Эрика, но тот лишь повёл в воздухе своими лазурными шелками. Это могло означать как совет смириться с судьбой, высшим предопределением и чем-нибудь ещё в этом роде, так и рекомендацию оглядеться вокруг в поисках другого кавалера. Леви был гораздо ближе второй вариант, и он, махнув изящной рукой, взял с каминной полки очередной бокал спиртного и принялся улыбаться какому-то толстому альфе, из-под рукава старого свитера которого выглядывали швейцарские часы из именной коллекции. В вопросах правильного выбора добычи мистеру Стейнфилду мало бы набралось равных. Стив подошёл ближе к беседующим – те по-прежнему его не замечали, поскольку их разделяла громадная ёлка, увешанная старинными игрушками и фонариками в виде свечей (альфа помнил некоторые из игрушек, помнил и фонарики, их не доставали с самого раннего его детства, и он был уверен, что всё это давно отправилось в мусор). Говорил в основном Уолтер – омеги слушали, улыбаясь, и изредка вставляли реплики. Тема разговора, по-видимому, была интересна всем троим. «Что такого может рассказывать мой отец, чтобы ему улыбаться?» - озадаченно подумал Стив. Он прислушался – ничего важного, просто какие-то светские байки. Однако же отец ни разу на его памяти не выглядел таким… Если бы можно было употребить по отношению к нему слово «легкомысленный», то, пожалуй, именно оно бы и подошло. И даже «окрылённый». Он даже в моменты крупных сделок редко выглядел таким довольным жизнью - а тут он просто в ударе. - И вот, представьте себе, наша мадам Полански заявляется ко мне, и, устроив в кресле эпохи Александра Первого свой худосочный филей, выдаёт целую речь на тему, что никто её не понимает, что все считают её халтурщицей, а она чувствует себя готовой писать настоящие книги. И вот на этом месте мне уже пришлось сдерживать себя, чтобы не расхохотаться самым бестактным образом. Скажите, Том, вы читали её произведения? - По привычке знакомиться со всеми литературными новинками, - виновато склонил голову Хангертон. – Если кому-либо интересно моё мнение, то я не смог бы написать положительную рецензию на её книгу… К сожалению, я даже не способен вспомнить название. - «Возвращение страсти», - подсказал Крис. – Последняя книга из серии… Как её… «Любовь Жизель». Я ведь работаю у Алекса, - смущённо улыбнулся омега. – Так что в курсе всех выходящих у него новинок. А у Роксаны этих серий… Не уследишь. - И как тебе? – поинтересовался Уолтер, добавляя (без помощи официанта) пунш в стаканы омег. Стивену только и оставалось качать головой – он решительно не узнавал отца. Весёлый, любезный, даже добродушный хозяин дома, всем улыбается, беседу какую-то не деловую, легкомысленную ведёт… Инопланетяне, что ли, его похищали? - Ну-у… - протянул Крис, покосившись на перемазанного сливками Ириску. – Как бы это сказать… Не моя литературка. К счастью, мне не приходится её иллюстрировать. А что, собственно, с ней случилось, с мисс Полански, почему её так занесло? Если я правильно понимаю Алекса, продажи её книжек не упали и не собираются… - Да, собственно, не в деньгах дело. Просто до Сью наконец дошло, что она вовсе не великая писательница. - Cью? – переспросил Том, деликатно отправляя в рот маленькое заварное пирожное, составлявшее некогда часть громадного крокембуша, ныне уже наполовину разорённого и напоминающего развалины египетской пирамиды. - Это её настоящее имя – Сьюзен Вернер, - пояснил Грей-старший. – Но оно не казалось ей подходящим для романистки. По её мнению, а точнее, по мнению её тогдашнего агента, «Роксана Полански» звучит таинственнее. - Если бы меня звали Роксаной Полански, - заметил Крис, - то я бы взял псевдонимом что-нибудь вроде «Сьюзен Вернер», а не наоборот. - Да, пожалуй, - засмеялся Уолтер. – Знаешь, это было бы оригинальнее. Впрочем, назовись она хоть Кваме Нкрума, спрос на её книженции всё равно бы был. - М-м… А что не великая писательница - само дошло или растолковал кто? Алекс вроде всегда деликатен со своими авторами… - Такой, пожалуй, растолкуешь. Само, похоже. Пора уж, к пятидесяти годам. Представь себе – за всё время нашей беседы, хотя я только и знал костерить её на чем свет стоит, она ни разу не использовала свой коронный номер – «если я пишу такое дерьмо, то почему его так хорошо покупают?». Поняла, наконец, что потому и покупают, что дерьмо. На удобрения всегда спрос хороший. - Значит, ещё не всё потеряно, - оптимистично заметил Крис. - Как сказать. Она, кажется, всерьёз намылилась писать вещи для взрослых. - Порнуху, что ли?.. У неё получится. Грей-старший расхохотался. Крис немного смутился, а Том сказал мягко: - Я именно это и хотел отметить, просто не знал, как сформулировать… Её тексты очень насыщены любовными сценами, я бы сказал. И к месту и не к месту. - Мерзкие у неё тексты, - недовольно высказался Крис. – Я не собирался читать, но мне кто-то из приятелей подсунул её, с позволения сказать, книжки, пока я в больнице лежал. Надеюсь, по недоумию, а не со зла. Ну и дрянь же она строчит. Как это вообще можно читать, не представляю. Похоже на то, чтобы пытаться жевать сухие макароны с постным маслом и сахарным песком. Да из неё писательница, как из меня астроном. - Но ты всё же прочёл, последний романтик?.. – весело спросил Уолтер у Криса. - Ознакомился. Осилил по диагонали в сумме где-то треть первой книги и пару глав, если не ошибаюсь, четвертой. Ну, вот этой, последней. Язык кошмарный просто. Там чёрт ногу сломит. И на каждой третьей странице кто-нибудь с кем-нибудь… И в мельчайших подробностях. Том правильно сказал, многовато там… Секса. А выражения-то одни и те же. - Ну так она тем и берёт, как я понимаю. Институтки всех статусов от десяти до девяносто трёх лет в полном восторге, смакуют подробности запретной любви по десятке за книжку в среднем. - Так а почему она к вам-то пришла в издательство, что ей нужно, чем её Алекс не устраивает? – поинтересовался Крис. Уолтер пожал плечами – возраст не сказывался ни на его фигуре, ни на осанке, было очень хорошо понятно, от кого Стивен унаследовал свою стать: - Что ей нужно… Ей нужно, чтобы её принимали всерьёз. Собота, не будь дураком, попытался вправить ей мозги, но кажется, там вправлять особо нечего. - А зачем ей вообще это надо? Да она на этой своей ванильной пошлятине давно миллионерша. - Чужие лавры покоя не дают. Поняла, наконец-то, что коммерческий и личный успех – это всё-таки разные вещи. Она хорошо зарабатывает, торгуя литературным хламом, но как писателя, в творческом смысле, её никто и в грош не ставит. Впрочем, её коммерческий успех с её личными качествами тоже никто не соотносит, ей даже в этом отказывают. Сью на самом деле и как ремесленница-то никуда не годится, она абсолютно не умеет писать, просто удачно попала в струю со своей темой. - Насколько я знаю от своего бывшего жениха, это общее мнение о мисс Полански. - Вряд ли у мыслящих людей может быть иное мнение. Это чтиво вроде газировки. Типичные фантазии девочки-подростка, слегка стилистически причёсанные редакторами в издательстве. Нижайший уровень развлекательного чтения, барахло, которое сентиментальные дурочки раскупают влёт, проглатывают не жуя и просят ещё. Именно потому, что читая их, не нужно ни в малейшей степени напрягать мозги – их примитивные мечты представлены в опусах мисс Полански в дистиллированном виде. Поэтому её справедливо считают этакой… - Литературной падальщицей? - Точнее не скажешь, мистер Хангертон. Что ж - такое чтиво тоже нужно. Но понимаете, по работе и плата. Ведь эти вещи может писать любой грамотный хомо сапиенс, не стесняющийся в каждом абзаце трижды вставить слово «член», и талант здесь не нужен, и грамотность не нужна, и знание психологии, и даже особая фантазия. А Сьюзи вдруг захотелось именно считаться автором, творцом, а не клепальщицей сантехники бюджетного сегмента на конвейерной сборке. Деньги есть, теперь хочется признания. - Не думаю, что её будут читать, займись она серьёзной прозой. Даже если допустить, что она не такая полная бездарность, как об этом говорят её романы. Просто в это никто не поверит. Это как если бы старая кляча на бегах агитировала на неё ставить. - Ты буквально цитируешь меня, Крис, - улыбаясь, сказал Грей-старший. Стивен, увидев улыбку отца, состроил недоверчивую гримасу. - Я говорил этой мадам то же самое. - Да это любому нормальному человеку ясно, кто знает, как у нас дела делаются. Сомневаюсь, чтобы Алекс стал это издавать, - заметил Крис. - А он и не стал. Конечно, ему неохота терять такую кормушку, как Сьюзи. Мусор-то мусор, но доходный. Для него как для издателя это самое важное. Деньги не пахнут. А если он ей откажет в продвижении её попыток написать серьёзную вещь, она ведь может и вообще отказаться с ним сотрудничать. Крис бросил на собеседника несколько ироничный взгляд: - Ну, вас-то это только порадует. Ваш издательство крупнее «Мур и Клиффорд», наверняка она к вам прибежит. - Смотря с чем, - отозвался Уолтер всё тем же тоном, заставлявшим Стивена думать, что отца подменили пришельцы. – Если с этими своими идеями о серьёзной прозе, то я пошлю её туда же, куда и Алекс. Мне, если честно, всё равно, о чём там думает мисс Полански, но коммерчески это бесперспективно. - Почему? Имя вроде очень известное. - О да, мой милый («Мой милый?! – невольно всплёскивая руками, подумал Стивен, всё это время слушавший их. – Да что это с ним?! Почему он так называет моего омегу?!»), - Уолтер тем временем выкинул очередное коленце, пощекотав ямочку на щёчке Ириски – маленький омежка засмеялся. – Имя очень известное, но известное именно в своём роде. Она нашла свою нишу – не слишком престижную, но весьма и весьма прибыльную. Пишет себе слюняво-розовые романчики по два в год, пользуясь простыми, как стул, словами и старыми, проверенными, всем понятными оборотами, её сюжеты о роковой и запретной любви нацелены на девушек-подростков, деревенских невест и недогулявших домохозяек, и они глотают их, как конфетки. К счастью самой Роксаны и Алекса Соботы, эта достопочтенная публика готова отдавать любые деньги за свои любимые, так утешающие их в их серой, обыденной жизни сопли с сахаром. У остальных же на писанину Сьюзи устойчивый и закономерный рвотный рефлекс. Так что даже если и произойдет чудо, и она действительно напишет неплохой роман, его просто никто не будет читать, он провалится. В сознании читателей, благодаря агрессивной рекламе её творений и специфическому поведению поклонниц, Сьюзи уже прочно закрепилась как автор невыносимых по стилю, пустых по содержанию, но бьющих точно в девичье сердце - и не только сердце, - поделок. Так что ни один нормальный человек, несмотря ни на какую раскрутку, не купит роман Роксаны Полански – его купят всё те же верные читательницы, но прочесть не смогут, ибо их товар – её обычные любовно-страдальческие пончики с уклоном в физиологичный эротизм. Естественно, такой наглый обман их удивит и возмутит. Таким образом, Полански умрёт как писатель для своей постоянной аудитории, и не станет успешной среди прочих, просто потому, что есть вот хотя бы твой бывший жених, да и ещё кое-кто, и конкурировать с ними ей никогда не хватит таланта, знаний, ума и трудолюбия. Так что ты делаешь совершенно верные выводы. Как и Алекс Собота. «Оратор, - зло думал Стивен, так и продолжая стоять рядом с ними, скрытый увешанной игрушками ёлкой и незаметный ни отцу, ни омегам. – Он даже со мной никогда ни о чём таком не говорил. Чего ему взбрело в голову разглагольствовать с Крисси? И что это за улыбочки? Какого чёрта вообще здесь происходит? Это пора прояснить». Он напустил на себя беззаботный вид и вышел из-за ёлки. Первым его увидел Ириска – он-то в перемывании костей мисс Полански не участвовал, и развлекался как раз тем, что раскачивал ёлочные игрушки. - Дядя Стив! – омежка, как взрослый, протянул ему свою маленькую лапку. – Весёлого Рождества! - И тебе весёлого Рождества, умница, - Стив настойчиво протянул руки к сыну, но Крис, к его удивлению, не стал протестовать – и Ириска оказался у него. – Если бы я знал, что ты здесь, я бы захватил твой подарок, а так я оставил его дома. - Подаришь завтра, - покладисто сказал омежка. – Здесь так здорово! Я катался на карусели, пока не закружился весь совсем. А там ещё горка есть, и качели, и каток. И мистер Моррис обещал мне научить кататься на коньках! На санках я и сам умею. Альфа прижал к себе сына, и устремил вопросительный взгляд на отца. Уолтер смотрел в ответ несколько насмешливо – обычные его фокусы, неприязненно подумал Стив. - Стивен, - слегка иронично склонил старший альфа голову в приветствии. – Весёлого Рождества. Ты же не хотел приезжать. - Я никогда не хочу и всегда приезжаю, и ты это знаешь. - Что ж, рад тебя видеть. В этот раз тебе, надеюсь, не придётся жаловаться на скуку и снобизм. Как видишь, нынешнее Рождество я постарался сделать особенным. - Да уж. Я даже было подумал, что не туда попал. Интересно только одно – в честь чего это. - Особенный праздник в честь особенных гостей, - довольно сообщил старший альфа. – Кстати, о гостях. Почему ты бросил своего кавалера, Стивен, где твоё воспитание? - Прекрати говорить со мной как с подростком, - раздражённо сказал его сын. Стив очень не хотел, чтобы отец завладевал его вниманием: у него были вопросы к другому, более важному для него человеку. Однако же старый мерзавец снова влез, и снова пытается изображать центр вселенной, вокруг которого все обязаны танцевать, как вокруг ёлки, хотят они того или нет. Как, чёрт возьми, у него это вечно получается?.. – Мой кавалер пусть тебя не заботит, он не пропадёт. - Поверь, он меня и не беспокоит, - с нарастающей иронией в голосе уверил сына Уолтер. – Меня беспокоит некто другой, но я надеюсь, что этому некто хватит ума и такта не портить праздник выяснениями отношений. Конечно, ни первое, ни второе никогда не были его сильными сторонами, но есть мнение, что ему пора повзрослеть. Стив молчал с минуту – ему просто за это время так и не пришёл в голову достойный, но при этом цензурный ответ. После чего он решил вообще не удостаивать эту инсинуацию ответом – что с отца взять, никто, в конце концов, от него другого и не ожидал, – и повернулся к омегам. Вежливо улыбнувшись и пожелав весёлого Рождества, альфа спросил, как ему казалось, непринуждённо: - Крисси, а как вы вообще здесь оказались все? - Ну, - рассудительно сказал омега, - как в гостях оказываются? Нас пригласили. Уолтер пригласил. Он решил устроить настоящий праздник, и спросил меня, кого бы я хотел видеть гостями. Его гости плюс мои – вот, такое вот общество, очень это удачно вышло. Всем весело, вроде бы. - Кто, прости, пригласил?.. – переспросил альфа, не веря ушам. Ответил, всё тем же тоном, его отец: - Уолтер, сын, это моё имя. Уолтер Беллами Грей - это по-прежнему я. И приглашал, естественно, именно я, раз уж поместье принадлежит мне, а поскольку мне не хотелось, чтобы Крис скучал в обществе коллекции позолоченных древностей, разодетых во фланель, я предложил ему самому сформировать приятное ему общество. - Это я уже понял, - медленно сказал Стивен, мрачнеющий с каждым произнесённым словом. – Я другого не могу понять… Чего ради? Почему? С тобой-то что произошло, чтоб ты вообще на нечто подобное… Отец, сколько я тебя помню, ты даже на принятую в твоём круге благотворительность отдавал ровно столько, чтобы налоговую базу уменьшить! И абсолютно никаких добрых и уж тем более бескорыстных дел за тобой сроду не водилось! Ириска, к тому времени перекочевавший на руки уже к своему крёстному, внимательно следил за беседой – омежка не любил повышенных тонов, и на его мордашке постепенно проявлялась озабоченность. Том быстро глянул на Криса – Сандерс чуть заметно кивнул, и британец, произнеся какую-то любезность, отошёл с мальчиком к камину, где их тут же принялся угощать какими-то лакомствами его папа. Крис же, мысленно поблагодарив Всевышнего за наличие среди родственников такого сокровища, как Хангертон, постарался занять позицию между альфами. Кажется, эти двое снова готовы сцепиться. В Рождество, под ёлкой. Ну что за люди… - С чего вдруг такое?! Карусель, горка, фейерверк, Дайамонд Виндзор… Моррис без ливреи… Пирожные вместо устриц на столе! И всё это для омеги, который даже тебе не зять, и внука, которого ты несколько месяцев, как признал вообще? Отец, я перестаю тебя узнавать в гриме. К тебе что, некто по имени Альцгеймер подкрался? - А к тебе, сын, кажется, подкралась очередная истерика, - Уолтер, в отличие от Стива, был спокоен, как буддист. – А почему бы и нет? Кто мне мешает? - Да ты сам! Я же тебя знаю, чёрт возьми, ты не способен на такое в принципе! - Вот как. Ну что ж, теперь у тебя есть повод убедиться, что это не так. И потом, нельзя сказать, что я не преследую совсем никаких целей, возможно, я стараюсь ради будущего супруга. Для кого, как не для него? Я уже сказал, что не хочу заставлять его дышать золотой пылью. Это Рождество я хочу сделать как можно более ярким и по-настоящему весёлым. Как бы там ни было, оно того стоит. Это долго объяснять, и я вовсе не уверен, что вообще хочу это делать, тем более тебе. - Будущего супруга?.. – До Стива не сразу дошёл смысл сказанного отцом, а когда дошёл – альфа почувствовал, как его пробрало холодом, будто кто-то настежь открыл входную дверь. – Какого ещё… - Не валяй дурака, - с тем же неколебимым спокойствием сказал Уолтер. – Тебе известно, что я делал предложение Крису. Несколько дней назад он сообщил мне, что согласен его рассмотреть.