Ветви

Декабрь 2006 года, Нью-Йорк. Не из воспоминаний героев. Лоренс Линч-Хангертон не стал ходить вокруг да около, и о главной цели своего визита сообщил сыну буквально с порога. - Томас, - торжествующе сказал он, даже не успев снять пальто, - на этом новогоднем балу тебя ждёт один из главных призов брачной лотереи. Герцог Ричмонд сообщил сэру Джеймсу Мортону-Френчу, что он намерен сделать тебе официальное предложение. Разумеется, это должен был быть секрет, но сэр Джеймс не удержался и рассказал своему супругу, а сэр Милтон уже проболтался мне. - Милые старые сплетники, - усмехнулся Том. – Как бы ловко намекнуть его светлости не делать этого публично. - Какой же ты у меня скромный, - довольно заулыбался старший омега, но младший качнул головой: - Дело вовсе не в скромности. Просто не хотелось бы, чтобы мой отказ превратился в публичную сцену. Это чрезвычайно скандализует ситуацию, а я не люблю скандалов, и не люблю ставить людей в неловкое положение. Хотя лично Фредди заслуживает такого шлепка по самолюбию, как никто другой. Сэр Лоренс с деловым и решительным видом уселся на мягкий диван, сверля взглядом сына. Том невозмутимо разливал в чашки горячий чай. - Томас, - строго сказал папа, - я к тебе вовсе не чай пить пришёл. У меня серьёзный разговор как раз насчёт твоих… М-м-м… Отношений с этим молодым человеком, которого ты почему-то считаешь своей парой. - А ты сам не догадываешься, почему? – Улыбнулся Том. Сэр Лоренс, однако, веселья сына не разделял. - Разумеется, догадываюсь, - сказал он с долей сарказма. – И мне немного жаль, что ты всё своё время в школе и университете посвящал учёбе. Обычно подобные увлечения чем-нибудь совершенно неподходящим случаются в ранней юности, когда о будущем ещё не нужно думать, и к моменту начала самостоятельной жизни они уже проходят, и человек не успевает наделать глупостей. Милый мой мальчик, леди Чаттерли* – романтическая выдумка. И Лоуренс недаром не написал продолжения о её жизни в Канаде или где там. Полагаю, оно было совершенно безрадостным, и закончилось для бедняжки глубочайшим разочарованием. - Папа, я знаю, что мы с Терри очень разные. И он тоже знает. И мы готовы над этим работать. Потому что считаем – это того стоит. Мы действительно привязаны друг к другу, папа. Чем-то гораздо большим, чем принадлежность к одному кругу. - Я понимаю, что вы готовы работать, - с ещё большей иронией сказал сэр Лоренс, - но даже самый усердный труд – ещё далеко не гарантия успеха. Можно сколько угодно взбивать воду, масла из неё всё равно не получится. У тебя с этим американцем ничего общего, Томас. Настолько ничего, что большей пропасти между людьми и представить сложно. И я тебя уверяю – это имеет значение. Не хмыкай, я знаю, о чём говорю. Влюблённость пройдёт, и влечение пройдёт, причём не только у тебя, сынок, но и у него. А ты понимаешь, что это означает?.. Исчезнет тот трогательный пиетет, с которым он относится к оксфордской штучке рядом с собой. Он к тебе привыкнет. И станет вести себя так, как вёл бы с обычным парнем из своей среды. Начнётся выпивка, он станет применять выражения, которые для него, в общем-то, норма, а для тебя будут по меньшей мере оскорбительны. А там и до рукоприкладства недалеко. И потом – куда ты можешь с ним хотя бы выходить? В киношку, закусывать попкорном дешёвое пиво?.. Том засмеялся. - Папа, я ещё ни разу не слышал, чтобы в такой короткой речи было собрано такое количество стереотипов. В чём же такая пропасть между мной и Терри – в том, что я читал Шекспира, а он – нет? Всё, о чём ты говоришь – это лишь внешние проявления культуры, при желании вполне приобретаемые человеком с уровнем интеллекта хотя бы средним. У Терри есть это желание, и интеллект в порядке, поверь мне. - Прекрасно. - Я тоже так считаю. А вот мягкий и благородный характер, доброта, смелость, терпение, большое сердце – вот эти вещи либо есть, либо нет. Их отсутствие, прости за банальность, нельзя заменить манерами и блестящим образованием. Это лишь приятные дополнения. И потом, я не считаю, что чувства не имеют значения. А что же тогда имеет? Папа, подумай, какой мне толк в том, что малознакомые люди восхищаются элегантностью и тонкой культурой моего супруга, если дома я вижу рядом с собой не любящего и нелюбимого альфу, которому я в лучшем случае всего лишь не мешаю, как и он мне? Смысл супружества видится мне в другом. Не брака, папа, а именно супружества. Хотя сэр Лоренс и сказал сыну, что пришёл не чаи гонять, тем не менее за время беседы печенья и кусочков кекса заметно поубавилось, хотя Том не съел ни одного. Самого Тома это порадовало – значит, папа чувствует себя лучше, раз с таким воодушевлением поедает презренные американские сласти. - Не понимаю, - сэр Лоренс поднял вверх ладонью изящную руку с зажатым в пальцах тонким бисквитом, - не понимаю. Просто представить себе не могу, какими же такими достоинствами наделён этот юный американский джентльмен, чтобы затмить своей особой герцога Ричмонда?.. Не понимаю. - Даже если не брать в расчёт ни достоинств Терри, ни моих к нему чувств, извини, папа… Но Фредди мне не просто безразличен – он мне отвратителен. Настолько, что я даже представить не могу, при каких обстоятельствах я бы согласился выйти за него. - Том, - сморщил нос папа, - ну пожалуйста, перестань быть мальчишкой. Спустя столько лет припоминать человеку мелкие школьные неприятности. Томас, ты ведь никогда не был злопамятным, да и в других, насколько я помню, этого качества не любишь. На лице молодого омеги выражение было строгое: - Папа, уверяю тебя, к злопамятности мои чувства к Фредди не имеют никакого отношения. Я просто отлично знаю, что именно он из себя представляет. Меня его компания никогда не трогала, они прекрасно знали, что я могу за себя постоять. Но вот тем, кто не мог, доставалось сполна, дохлые крысы в портфеле и окунание головой в сантехнику были самыми безобидными их шуточками. Какая бы мерзость не произошла в колледже - драка, попытка суицида, кого-то подпоили и заставили заниматься групповым сексом, кто-то отравился наркотиком, - можно было быть уверенным, что они приложили к этому руки. - Что ты такое говоришь?.. - Правду, папа. Очень некрасивую правду из биографии его светлости. По их вине несколько мальчиков едва не остались калеками, и эта очаровательная компания чем дальше, тем больше зверела от безнаказанности. Они ведь были уверены, даже столкнув человека с лестницы, что им ничего не будет! И не было, пока мы с Эвансом не начали стучать во все профессорские двери и бить во все попечительские колокола… - Боже мой, - пробормотал сэр Лоренс, - не хочешь же ты сказать, что его светлость был в той компании несносных молодых людей, с которыми вы… - Да, именно, папа. «Клуб изысканных манер», так они себя не без определённого юмора называли. Он там не верховодил, конечно, там хорошо тебе знакомый Саймон Диббинсдейл размахивал знаменем, но Фредди предпочитал вторые роли вовсе не потому, что на самом деле не хотел участвовать в травлях и попойках. А лишь потому, что, во-первых, был немного трусоват, а во-вторых, он настолько сноб, что даже Диббинсдейла презирал. Если бы в этом мерзком «клубе» не было Фредди, Мака Долиш-Стюарта и Бэссингтона, этих рождённых с золотыми ложками во рту, Саймона и компанию разогнали бы в два счёта. Но с герцогскими отпрысками никто связываться не хотел. - Разумеется, кроме тебя… - Со смесью гордости и досады заметил сэр Лоренс. - Если я правильно помню, после твоей и Ллойда кампании мистера Диббинсдейла отстранили от занятий?.. - Исключили. И даже судили. Жалобы родителей тех двоих, кого мы сумели уговорить свидетельствовать, создали эффект лавины. Претензии посыпались, как яблоки на сэра Исаака**. От их рук, как выяснилось, пострадало два десятка человек, как минимум. Декан перепугался, в совете заволновались, колледжу грозили судебные иски, вред репутации, это ведь Оксфорд, а не средняя школа в Шеффилде. Кое-кому пришлось откупаться от разгневанных родителей пострадавших, но в целом руководство университета и попечительский совет повели себя именно так, как я ожидал. Да, существование «Клуба изысканных манер» было прекращено, но никаких показательных мер не последовало. То есть, по существу, Фредди остался безнаказанным. Лично его даже не отстранили. Погрозили пальчиком. А ведь среди обвинений было даже изнасилование! И кстати, папа – в колледже я ни разу не заметил, чтобы Фредди испытывал ко мне хотя бы какие-нибудь чувства, не говоря уже о симпатии. Он даже в фазу наибольшего обострения конфликта ходил мимо меня с таким видом, будто я пустое место. - Можно подумать, ты тогда замечал подобные вещи, - снисходительно сказал сэр Лоренс. – Бедняжка Ллойд был у тебя перед глазами, а ты даже не подозревал о его чувствах. Что уж говорить о тех, кто был немного дальше. - Папа, Эванс никогда не был влюблён в меня, - улыбнулся Том. – Мы дружили. И сейчас дружим. Он мне часто говорил, что я альфа в теле омеги. Именно это ему во мне и нравилось. Кстати, его супруг совершенно не похож на меня. - Его супруг ни на что не похож, - фыркнул старший омега. – Но не уходи от темы. В настоящий момент герцог Ричмонд демонстрирует весьма трогательное отношение к тебе. Возможно, ты и в самом деле не замечал его симпатии, он утверждает, что обратил на тебя внимание как раз именно в колледже. Возможно, учитывая ваши не самые простые отношения, он не решался на признание. Теперь-то его чувства настолько сильны, что он готов предложить тебе брак! Том, ты ведь сам сказал – он в той компании не был даже главным! Мало ли, почему он оказался среди этих негодяев, обстоятельства иногда вынуждают порядочных людей… Поступать не особенно высокоморально. - Позволь с тобой поспорить, папа. Нельзя быть немного беременным. Речь ведь идёт не о единичном дурном поступке. В бандах – любой их разновидности – невиновных нет. Мне даже Диббинсдейл не был так отвратителен, как эти высокородные мерзавцы. Он затеял это безобразие лишь потому, что пытался на полных правах войти в их круг, он ведь намного менее знатен. А они с удовольствием подключились, по сути ничем не рискуя. Для них было наслаждением унижать жалких буржуа и мелких дворянчиков. Учить, как они это называли, настоящей жизни. А когда их, как говорят полицейские, накрыли, за Саймона не вступился никто из его приятелей, никто! Всё свалили на него. Хотя я уверен, что жертв для травли назначали именно Фредди с дружками. - А я-то всё думал, почему ты решил уехать в Америку, - сэр Лоренс с видом человека, постигшего тайну, медленно жевал последний кусочек кекса. – Многие из этих ребят засели бы в адвокатской палате и судах, ты не хотел с ними встречаться. - Не совсем. Я их не боюсь. Но прекрасно понимаю, что благодаря тесноте в британском юридическом мире один и тот же этап карьеры в Америке занял бы у меня втрое меньше времени, чем дома. На свете есть множество задач, которые нужно решать, и мне жаль тратить силы на ненужную борьбу с этими людьми, их деньгами и связями. Уж в том, что они постарались бы создать мне все возможные трудности, я не сомневаюсь. Никто не смел им даже возражать, а мы устроили им порку. Мне бы этого не забыли. - Очевидно, герцог и не забыл, - с лукавой улыбкой заметил сэр Лоренс. – Только на другой манер. Возможно, его восхитила твоя смелость. - Моя смелость едва не стоила ему учёбы в Оксфорде. Насколько я знаю Фредди, вряд ли это могло бы его восхитить. Как и то, что ему всё же пришлось приносить извинения и платить компенсации, да ещё оправдываться перед отцом. - Позволь заметить, с течением времени люди меняются. В конце концов, ведь после вашего разгрома его светлость не позволял себе больше таких… поступков. Значит, он всё же прислушался к тебе. - Папа, милый, и ты ещё меня считаешь наивным! И Фредди, и его приятели прекратили свои выходки вовсе не от осознания вины, я могу любое пари держать – никто из них ни в чём виноватым себя не считал. Они прекратили лишь потому, что всё это обнаружилось, и скандал грозил стать слишком громким. Это могло повредить их дальнейшим благополучным карьерам. И в то, что Фредди изменился и стал вдруг полон благородства, я тоже не верю. Стал осторожнее, научился светским уловкам - да, это заметно. Я в делах сердечных неопытен, но я не идиот. - Томас, - вздохнул папа, - я прекрасно понимаю, что у меня немного шансов в оставшиеся до бала дни переубедить тебя. Ты известный упрямец. Но и его светлость тоже не намерен отступать, и его настрой мне нравится. Так что знай – он будет предлагать тебе замужество не единожды, он тоже готов бороться. - Мне не жаль лишний раз сказать Фредди «нет», папа. Он это слово нечасто слышит, всё же разнообразие. Я не выйду за него замуж, папа. Даже при угрозе моей жизни. Единственный для него путь – взять в заложники тебя или Томми. И не подсказывай ему этого, он и на такое может быть способен. *** Ллойд Эванс, университетский друг Тома, не зря вспомнился ему в разговоре с папой. Альфа объявился на следующее же утро – позвонил Тому, и после обмена восторженными любезностями сообщил, что сможет друга и навестить: завтра он прилетает в Нью-Йорк в деловую командировку. Омега был очень рад этому визиту. Они давно не виделись – с отъезда Тома, и даже созванивались всего несколько раз. Том знал, что его друг успел за это время обзавестись семейством, отправлял ему открытку и подарок на свадьбу. Мужем Ллойда стал их общий старый знакомый, и Том было удивился такому странному выбору друга, но сэр Лоренс, обладавший страстью к сбору различной информации, сообщил сыну, что причина проста – спустя всего четыре месяца после свадьбы у пары родилась дочь. - Бедняжка Эванс, - светски улыбаясь, рассказывал сэр Лоренс. – Шелби Трент, кто бы мог подумать, такой тихонький, и вот пожалуйста. Как всё ловко продумал. - Почему ты так думаешь, папа? – Мягко возражал Том. – Может быть, дело вовсе не в этом. Возможно, они оба этого хотели, просто… Так уж получилось. - Я понимаю, мальчик мой, тебе нелегко признать, что ловкач и умник Эванс попался на такой мякине, – Сэр Лоренс с жалостью посмотрел на сына. – Том, в нашем обществе люди сначала обручаются, потом вступают в брак, а уж потом заводят детей. Если же происходит наоборот, всем всё понятно. Шелби прекрасно знал, что делает, и что твой лучший друг никуда не денется. Ну не может человек, метящий в судьи, платить алименты на незаконнорожденного ребёнка, с папой которого он не пожелал вступить в брак. Такой удар по репутации борца за справедливость. Том и сам признавал, что брак Ллойда скорее всего вынужденный, или как минимум поспешный. Шелби, его новоиспечённый супруг, был их однокурсником, учился средне, и внешность имел приятную, но не выдающуюся, вообще ни в чём особенном он никогда замечен не был. Кроме того, что ему в числе прочих бедняг досталось от «Клуба изысканных манер», и он буквально преклонялся перед уничтожившими клуб Хангертоном и Эвансом, повсюду ходил за ними. Каким же образом Ллойда угораздило оказаться с ним в постели, Том, как ни пытался смоделировать ситуацию, понять не мог. Впрочем, жизнь и не такие ещё коленца, бывает, выкидывает. Эванс пригласил Тома пообедать на следующий день, после своих утренних деловых встреч. Том забронировал столик в ресторане «Эмпайр», где они и сидели сейчас вдвоём – уют заведения в пасмурный зимний день располагал к дружеской беседе. За окном легко летели снежные хлопья, Эванс, немного неуклюжий в своём деловом костюме, благодушно отрезал кусочки от бараньего филе, с улыбкой поглядывая на Тома, деликатно поедающего маленькие шампиньоны. - Сто лет тебя не видел, - сказал альфа. – Ты совершенно не изменился, только ещё больше похудел. Хангертон, ты что, вообще ничего не ешь? - А сейчас я разве не ем? – Весело спросил Том. – Не беспокойся, я здоров. Просто много приходится бегать. Я всегда плохо набирал вес. О своей недавней болезни Том решил другу не рассказывать, Эванс будет охать весь день, даром что альфа. Омега решил сменить тему: - Как у тебя дела? Как Шелби? - Шелби, - дёрнул бровями Ллойд. – Шелби как Шелби. - Тебе, наверное, не хотелось оставлять семью. - Мне ничего так не хотелось, как оставить семью, - мрачно сказал альфа. – У Шелби послеродовая депрессия, а ребёнок целыми днями кричит. Это просто кошмар. Он меня безумно к тебе ревнует. Когда узнал, что я еду в Америку, а именно в Нью-Йорк, закатил мне сцену, и даже не постеснялся позвонить моему боссу, уточнить, действительно ли это командировка, или я просто напросился. Только представь – председателю Палаты звонит мой муж и расспрашивает его о его распоряжениях… Мрак. Сэр Джеральд, к счастью, всё понял и был снисходителен. Мне пришлось на Шелби слегка прикрикнуть, а он – в слёзы. Плаксив стал, как актёрчик-инженю на пенсии. Хочет, чтобы я делал карьеру, но при этом не отлучался из дома дольше, чем на два часа. Стоит задержаться - он начинает обрывать телефоны. На меня в конторе уже косо смотрят. - Будь добрее, дружище. Это ведь твоя семья. - Да уж. Куда теперь деваться. Как бы там ни было, я теперь отец, а не только муж. Хотя не представляю, что будет дальше. Дочка-то ни в чём не виновата. - Как она поживает? - Ну, пока ей всего пять месяцев, так что в основном она плачет и спит. Ребёнок как ребёнок. - Как её зовут – Гвин, как ты хотел? - Шелби заявил, что в этой семье хватит валлийских имён, - хмыкнул Эванс. – Имя Тэмсин он тоже не принял, видимо, из-за сходства с Томасом. Его зациклило на имени Эйнсли. Как собачку. Эйнсли Трент Эванс. Язык поломаешь. Зато теперь мне стал намного проще даваться немецкий. - Боже, Ллойд, ты всё тот же. - Как и ты. Не успел приехать в страну, как тут же вляпался в громкий уголовный процесс. У нас о тебе только ленивый не написал. Молодой лондонский адвокат, борец против статусной дискриминации, разоблачает в Нью-Йорке магната-убийцу! Том со смехом подвинул к себе тарелку с десертом – роскошным куском французского грушевого пирога и ломтиками мягкого сыра. - Рейнольдс не магнат, всего лишь сын довольно крупного финансиста и девелопера. Из последних новостей от моего нового друга, детектива Брайса, он может избежать гостеприимного уюта Райкерс Айленд***. Адвокат его отца намерен ходатайствовать о невиновности по причине психического заболевания. Ещё немного, и отсутствие совести тоже признают душевным расстройством… Значит, я на Родине знаменитость? - Ещё бы! Помимо прочего, все светские сплетники языки смозолили, болтая о предстоящем сватовстве к тебе его светлости герцога Ричмонда. Это что – правда? - Ходят слухи, - уклончиво сказал Том. – Во всяком случае, Фредди здесь. Болтается по Нью-Йорку, втёрся в доверие к моим отцу и папе, и теперь навязывает мне своё общество. Клянусь тебе чем хочешь, я предпочёл бы любую другую компанию, хоть маркиза де Сада, хоть Гитлера. Мои бедные родители понятия не имеют, что Фредди был одним из вдохновителей «Клуба изысканных манер». Точнее, папа теперь знает, но на него это уже не произвело такого впечатления. Он считает Фредди очаровательным, отличной партией для меня, и думает, что в компании Саймона и прочих он оказался по нелепой случайности. Мне интересно другое – что это нашло на Фредди, что он сватается ко мне? ____________________________ * Леди Чаттерли (в некоторых переводах – Чаттерлей) – героиня романа Д.Г. Лоуренса «Любовник леди Чаттерли», аристократка, заведшая роман с простолюдином-егерем. ** Том имеет в виду легенду об открытии сэром Исааком Ньютоном закона всемирного тяготения, якобы после того, как великому учёному с дерева упало на голову яблоко. *** Райкерс Айленд - тюрьма в Нью-Йорке, на острове посреди Ист-Ривер, самая большая тюрьма в США.