Ветви

Декабрь 2006 года, Нью-Йорк. Не из воспоминаний героев. - А для меня как раз это не загадка, – пожал плечами Эванс. – Фредди сейчас позарез нужно провернуть одну непростую операцию. Его отец ведь недавно скончался, как ты знаешь. - Он упоминал об этом, я выразил ему соболезнования, хотя мне и не показалось, что он скорбит. - Никто не скорбит по старому чёрту, - хмыкнул альфа. – И уж точно не Фредди. - И что же – это отец ему мешал ко мне посвататься? – Иронически спросил Том. Ллойд энергично закивал и даже потыкал для убедительности вилкой в пространство, пока не справился с куском груши во рту: - Ещё как мешал. И старый герцог, и его омега-супруг, сэр Уэлдон, папаша Фредди – оба же невыносимые снобы. Никто ниже графа ими даже не рассматривался. На деньги они не обращали внимания. В отличие от большинства сверхзнатных британских семейств, у этих есть не только имя и герб за душой, но и кое-что посущественнее, вроде лондонской недвижимости и очень доходных бумаг. Происхождение, порода – вот это для них самое главное. Никаких нуворишей и презренных медиа-персон. Жених может быть нищим, как странствующий монах, но при этом обязан иметь родословную длиной в милю. Желательно морскую*. - Какая дичь. - А то. Старый сэр Чарльз любил говаривать, что они единственные во всей Европе, кто ещё держит марку имперской аристократии, потому что ныне даже на монаршие семьи нельзя положиться – по королевским дворцам расхаживает такое, что лично он побрезговал бы в горничные взять. Впрочем, он же и оговаривался, что современные монархи – это жалкие клоуны, по древности и славе рода Ричмондам и в подмётки не годятся. В том числе благодаря бракам со всяким безродным отребьем. - Двадцать первый век на дворе, – покачал головой Том, – а откуда-то ещё берутся такие ископаемые. Я и сам сын баронета, но мне кажется не только глупым, но и унизительным бегать за титулами. - Спесь, – подытожил Эванс. – Больше-то им хвастать нечем. Особенно если вспомнить, каким сэр Чарльз оказался бездарным политиком. Казалось бы, загнать консервативную партию в бóльшую задницу, чем его отец, было невозможно, но ему это удалось. Редчайших способностей деятель. Вот этим, кстати, лично я, как политолог, и объясняю нынешние телодвижения Фредди. После смерти отца он не просто новый герцог Ричмонд – ему в ближайшие десять лет светит стать самым молодым лидером тори** в этом столетии. И в соответствии со своим будущим рангом он и подбирает себе супруга. Том с лёгким недоумением повёл плечами: - В таком случае чем ему был плох наречённый, которого ему подобрали родители? Джейми Бьюкен просто создан для такого брака. Красивый, молодой, здоровый жеребчик высочайшей породы, без собственных денег и без собственных мозгов. Для продолжения рода и представительства – идеальный вариант. - Не-ет, - засмеялся с лёгким злорадством Эванс, и Том вспомнил, что его друг-альфа всегда особенно презирал именно таких омег, как юный граф Бьюкен, легкомысленных и бесполезных прожигателей жизни. – В том-то и дело, что Фредди в его ситуации такой колокольчик, как Джейми, ни к чёрту не сдался. - В какой ситуации? Он ведь наследный пэр. Ричмонды верховодят у тори не первое столетие. Мне кажется, Фредди всю жизнь готовили к тому, что он станет парламентским деятелем. - То-то и оно. И Фредди на этом собаку съел. Ты всё так же недолюбливаешь политику, Том? - Да, занятие малопочтенное, - кивнул Хангертон. – Я интересуюсь им лишь на том уровне, который нужен мне для работы – законы и подзаконные акты. Вся эта партийная возня мне неинтересна. А разве к выбору Фредди меня в качестве жениха имеет отношение политика? - Имеет, дружище, и самое непосредственное. Джейми ему для его целей абсолютно не годится. Во-первых, по поводу красоты – это бабушка надвое сказала, родовые черты Бьюкенов, прямо скажем, на большого любителя, - альфа засмеялся. - Джейми повезло не унаследовать лошадиные морды его предков, но где гарантия, что так же повезёт и его детям? Сам-то Фредди тут мало чем может поспособствовать, его небеса тоже красотой не наградили. Ну, а во-вторых и в главных, Джейми Бьюкен – это же папаша Ричмонд, издание второе, дополненное. Гламурная пустышка с чудовищными запросами. Он даже при пустых карманах его семейки умудряется тратить тысячи фунтов на тряпки и скачки, дай ему только дорваться до денег, и он твои последние штаны оставит в Довиле***. - Можно подумать, это такая редкость, - засмеялся Том. – Мне всегда казалось, что это стандартная модель поведения у представителей этого слоя. Никто не удивится, если Джейми станет вести себя так же, как сотни ему подобных. - В том-то и дело, что Фредди это сейчас нужно меньше всего. Он, в отличие от своего косного и упёртого отца, понимает в этом деле. Он слизняк, но слизняк умный, изворотливый, страшно амбициозный и лишённый сословных предрассудков. - Это Фредди-то? – Скептически приподнял брови омега. – Он, по-моему, ещё больший сноб, чем оба его почтенных родителя, вместе взятых. - Это я неточно выразился. Не лишённый, а готовый ими поступиться во имя более важных для него целей. Беспринципность Фредди, в отличие от его отца, гораздо больше его снобизма. Как и его амбиции. Фредди недостаточно номинального места лидера какой-то там партии, он видит себя главой правящей коалиции. Он желает не просиживать штаны в Палате лордов, а рулить страной. Он рвётся в премьер-министры, Том, ни больше, ни меньше. И для достижения этой цели ему нужен совершенно другой супруг. А не сэр Уэлдон номер два. Эванс подозвал официанта и заказал ещё десерт – на этот раз он выбрал крем-брюле, - и две чашечки кофе. Глядя, как Том аккуратно разрушает ложкой хрупкую карамельную корочку, он продолжил: - На самом деле всё просто. Ты думаешь, люди перестали голосовать за консерваторов из-за их непопулярной политики? Да кто вообще знает что-то о том, какие законы сейчас принимаются в парламенте? Выборы нынче – это гонки за популярностью, а сэр Уэлдон делал всё, чтобы в широких слоях электората его семью считали зажравшимися снобистскими свиньями, извини уж за прямоту, но так оно и было. Из одних его публичных высказываний в стиле «Если у них нет хлеба – пусть едят пирожные»**** можно составить книгу о том, чего нельзя говорить мужу политического деятеля. А когда в разгар экономического кризиса во всех СМИ то и дело публиковалась информация о его вечеринках и катаниях на яхте, о том, что он купил ремень с бриллиантовой пряжкой за двенадцать тысяч фунтов… И не заметочками, а целыми разворотами! На первых страницах газет и сайтов! В это время людей выселяли из домов, выгоняли с работ, разорялись фирмы и банки, докеры и шахтёры бастовали месяцами по всей стране! Ну, и кто станет голосовать за его мужа? Ежу видно, что от интересов людей они так же далеки, как я – от полётов в космос. - Да, - согласился Том. – Учитывая, что супругов ассоциируют друг с другом… Не самое располагающее поведение. Понятно, что носить заплатанную рубашку он вряд ли станет, но было бы разумнее хотя бы не делать подобных вещей напоказ. - «Ричмондам плевать на чернь», - хмыкнул Эванс. – Цитата из старого герцога. Вот и доплевались. На двух последних выборах в Палату общин – полный провал, они чудом не уступили даже либералам, в самом существовании которых ещё лет десять назад все сомневались. Да и в Палате лордов они ещё кое-как держатся только благодаря числу наследных пэров. Поэтому Фредди, будущий лидер партии, ищет не просто более скромного супруга. Ему нужно использовать все карты в этой игре, потому что пока из козырей у тори есть только позиция по мигрантскому вопросу. Фредди не упустит шанса получить такой козырь, как ты. - Я? - Да, Томми, ты. Я говорил, как о тебе пишут наши газеты. Раскрытие убийства Красински сделало из тебя настоящую звезду. Ты ведь не просто уличного гопника помог посадить за решётку, а богатенького мальчика с большими связями, уверенного в своей неуязвимости. Репортёры превозносят твои способности, твою работу в центре помощи семье, твою борьбу против статусной дискриминации, которую ты вёл ещё с колледжа… У тебя завелись даже почти собственные биографы, откопавшие твою университетскую деятельность. - Это кому-то так нужно? – Недовольно пробормотал Том. – Как адвокат, я не против освещения своей правозащитной деятельности, но мне бы хотелось более серьёзного подхода. Это ведь не шоу-бизнес. - Как сказать… Дело в том, что чисто медийные звёзды всем надоели. Кому охота читать про актёра, зарабатывающего миллионы своей упругой задницей, если кругом экономическая пропасть? Это только раздражает. В такое время людям нужны другие герои. Ты – один из них, и ты особенно всем нравишься, потому что сам не делаешь на этом ни имени, ни выгоды. И за тем, за кем пойдёшь ты – пойдут люди. - Никогда бы не подумал, что это настолько значительно, – удивился Том. – Видно, я и в самом деле ничего не понимаю в политике. Ты-то политолог, тебе виднее… - Конечно, значительно, очень даже. Это не вчера придумано, Том, ты вспомни – Эвита Перон, принцесса Диана, Жаклин Кеннеди, шведский принц Мартин*****? Они же были не менее, а то и более популярны, чем их супруги, и уж точно помогали им набирать политический капитал. И Фредди возьмёт сразу тысячу очков, если заполучит тебя в мужья. Представь, сколько голосов омег и женщин ты оттянешь у социалистов и либералов, ценности которых ты воплощаешь самой своей персоной? Верное дело! Это тебе не бесполезная красивая картинка вроде Джейми. Тем более ты, в качестве бонуса, – ухмыльнулся альфа, – тоже собой хорош. - Но почему именно я? – Продолжал недоумевать омега. – Фредди мог бы взять в мужья кого угодно, и уже потом лепить из него соратника… - Теоретически – может быть, – с сомнением сказал Эванс. – Но, во-первых, не факт, что получится, а потом заменить супруга сложно будет, разводы сказываются на карьере тоже не лучшим образом, особенно если ты консерватор. Во-вторых, став его мужем, ты точно не станешь поднимать некрасивую историю с «Клубом изысканных манер», я, как твой друг, тоже, и эту страницу его биографии можно считать похороненной. А в-третьих, зачем тратить время и изобретать колесо, когда на них уже весь мир давно ездит. Ему нужно проталкивать себя и свою партию, а не своего мужа. Мужа он предпочтёт с уже готовой популярностью в нужном направлении, а у нас в этом смысле, кроме тебя, выбирать некого. Супругами-моделями сейчас только кур смешить. Да к тому же Фредди – всё-таки сын своих родителей, супруг ему нужен по возможности знатный, а не просто талантливый мальчик с улицы. У Фредди нет времени на пробы и ошибки, ему надо действовать быстро и точно. А ты, можно сказать, уже имеешь знак качества. И он из шкуры вылезет, чтобы тебя заполучить. - Так я и думал, - весело заключил Том. – Признаться, я неистребимый романтик, и упрямство Фредди на некоторое время даже заронило сомнение в мою душу. А вдруг он и в самом деле был тихо влюблён в меня все эти девять лет, кто знает, ведь в жизни чудеса случаются. Но нет, я всё же оказался прав. Фредерик Гордон-Леннокс, герцог Ричмонд - именно тот, кем я его всегда считал, заносчивый самовлюблённый мерзавец. Что ж, тем приятнее будет ему отказать. Пусть кто-нибудь другой помогает ему делать карьеру. Тем более, что он усядется в парламент вовсе не избирателей представлять, в этом плане сложно быть наивным. Эванс кивнул и с довольной улыбкой стукнул фарфоровым бортиком своей кофейной чашки о чашку Тома – в символическом тосте. *** Крис чувствовал, что заболевает. Гудела голова, саднило горло, изводила противная слабость, наверняка опять ангина, будь она неладна. Он всю жизнь страдал от частых простуд, а история с таблетками, видимо, ещё и иммунитет подкосила. Только бы ребёнка не заразить, Томми тоже чуть что – кашляет и температурит. Это у них, видно, семейное. Крепкого здоровья отца малыш явно не унаследовал, а самого Криса даже его сестра Мэй в детстве дразнила «крольчонком», из-за того, что он с октября по апрель ходил с красными глазами и носом. Вечером омега рассчитывал улечься спать пораньше, вместе с сыном, но ему это не удалось. В пять минут девятого раздался стук в дверь. Крис, как раз закончив читать сыну на ночь сказку – особенно хорошо ему, охрипшему, удавались разбойники, – собирался принять душ и на боковую, поэтому визит счёл несколько несвоевременным, чьим бы он ни был. - Ах ты ж чёртова перечница, кого ещё несёт на ночь глядя?.. Открыв дверь, Сандерс пару минут соображал, смеяться ему или плакать – в скромном, самом обычном коридоре его дома, из соображений экономии освещённом довольно тускло, яркой тропической птицей приземлился Дайамонд Виндзор, он же Эрик Граймс, в блестящей бронзово-зелёной стёганой куртке, похожей на брюшко мухи, и апельсинового цвета узких брюках, заправленных в высокие замшевые полусапожки в тон. Крис уже успел приметить пристрастие служителя стихий к облегающим штанам. Ну что ж, ноги у Эрика вполне красивые, тем более для его возраста, почему бы и нет. - Добрый вечер, дитя моё, - промурлыкал Эрик, и, не дожидаясь приглашения, впорхнул в комнату, этакая большая сияющая мухо-бабочка. Сходство с экзотическим насекомым усиливали отливающие радугой очки в золотой оправе, в половину его узкого лица. – Надеюсь, я не слишком поздно. Но мне показалось, будто Вселенная говорит мне, что тебе нужна моя помощь. Крис, закрывая за непрошеным гостем дверь, тем не менее почувствовал, что настроение его стремительно улучшается – Эрик как-то умел это делать одним своим видом, и даже его странные речи не портили впечатления. Очевидно, дело заключалось в искреннем стремлении Эрика вершить добро направо и налево. Ну и, конечно же, в его изысканном вкусе и умении стильно одеваться. Улыбаясь, омега подумал – вот, теперь и у меня есть свой собственный чокнутый дядюшка. К счастью, совершенно безобидный. - Нет, я ещё не спал, хотя и собирался. - Ты болен. - Это был не вопрос. – Я знаю. И я принёс тебе лекарство. - Коктейль из семи трав? – Засмеялся Крис, а Эрик замахал на него руками: - Ты с ума сошёл, не говори глупостей. Какие восемь трав при простуде? Туда ведь добавляют лёд, во-первых… Это напиток для движения энергетических потоков, для поднятия тонуса и изгнания слабости… - Эрик совершил несколько энергичных движений всем телом, больше всего напомнивших Крису старый танец «макарену». – Его надлежит пить лишь людям, склонным к меланхолии, и только в определённое время лунного цикла. Меня научили этому жрецы в Мексике. А тебе он не нужен, для тебя – вот. Эрик извлёк из большой сумки (тоже замшевой, и окрашенной в той же цитрусовой гамме) упаковку «Терафлю», заставив Криса искренне захохотать, несмотря на больное горло. Эрик тоже засмеялся: - Ты думал, что я принесу ведьмино зелье? Что ты, мальчик мой. Травы и дымы, настои и отвары – это наши помощники в управлении энергиями тела, что помогает постигать гармонию души. А такие… м-м… приземлённые вещи, как простуда, имеет смысл лечить земными средствами. При этом нет необходимости лезть в энергетические уровни. Коктейль из восьми трав, скажешь тоже. От простуды. Это всё равно, что красить сарай собольей кисточкой. Ты ведь художник, и тебе такое сравнение будет понятно. - Спасибо, мистер Виндзор, но у меня есть лекарство. - Такого нет, - отрезал Эрик, ставя коробку с порошками на стол. – Я его зарядил. Сильнейшей положительной энергией. Мне пришлось исчерпать все свои собственные запасы, но для помощи ближнему мне ничего не жаль. И кстати, зачем тебе этот «мистер», дитя моё? Зови меня Дайамонд. «Ну не мог не, - весело подумал Крис. – Просто «Терафлю» - это не по-виндзоровски. Зарядил. Чудесно». - Спасибо, - искренне сказал он гостю. – Уверен, это поможет. - Конечно, - без тени сомнений заявил Эрик и, обойдя позади сидящего на диване Криса, осторожно начал водить ладонями вокруг его шеи. – Ну-у-у, посмо-о-трим… У меня ничего не осталось, никакой энергии, всё ушло на лекарство, но, может быть, что-нибудь удастся выжать… Нет, я совершенно истощился. Лучше не надо, а то наоборот, начну от тебя подпитываться. Это очень тонкие материи, а я ещё не могу назвать себя искушённым. Мои старания едва коснулись края непознанного. Пить чай Эрик отказался, заявив, что вовсе не собирается мешать больному отдыхать. - Я пришёл, что бы ответить на зов Вселенной, ищущей моего участия. Моя миссия выполнена. Пойду пополнять запасы энергии. Для этого мне нужна медитация на высокой поверхности… Крыша моего дома на Парк-авеню для этого вполне подойдёт… И сахар. Больше сахара. Мёд. Да, мне нужен мёд. Чай с мёдом на крыше, под пледом из альпаки. Эрик отбыл, на прощанье снова обхватив узкими длинными ладонями шею Криса и ободрив того: «Ты поправишься, Вселенная не ошибается». Сандерс, закрыв дверь, несколько минут просто смеялся, сидя на диване. - Пчёлка… Мёд ему нужен. Вот интересно, где он раздобыл такие оранжевые боты?.. Потом Крис всё же принял душ, заварил антипростудный порошок (из пачки, принесённой Эриком), удостоверился, что Томми крепко спит, а не читает, по появившейся у него недавно привычке, книжку под одеялом. С кружкой, полной дымящегося снадобья, источающего сильный аромат яблока и корицы, омега плюхнулся на свой диван и прикрыл глаза. - Лекарство не должно быть вкусным, - сказал он сам себе. – Лечиться должно быть неприятно. Иначе понравится болеть. Болеть мне не нравится, но микстурка ничего. В дверь снова постучали. Крис, осиливший пол-кружки своего снадобья, бросил взгляд на часы – половина десятого, и встал с дивана: - Не удивлюсь, если это снова Эрик. С заряженным мёдом. Но удивиться ему пришлось. И даже больше. Открыв дверь – по привычке не посмотрев в глазок, консьерж Хейз в дом кого попало не пускал, – омега несколько секунд таращился на посетителя, пока не поймал себя на том, что стоит с приоткрытым ртом. Само собой, Хейз не в курсе его отношений с альфами, и такую персону, как Джей Мильнер, он с удовольствием впустил. - Глазам не верю, - покачал головой Крис. – У меня на твоём месте в жизни бы не хватило нахальства прийти сюда. - Я долго собирался с духом, - ответил визитёр. – Я понимаю, как ты, должно быть, ещё зол на меня. Но нам нужно поговорить. - О чём? – Мрачно спросил омега. Мильнер поднял руки ладонями вперёд: - Нет-нет, не беспокойся, не о наших с тобой отношениях. Я не настолько уж бесчувственный, чтобы не понимать, что к этому разговору ты будешь готов ещё нескоро. Ждать я умею. Но я пришёл не для того, чтобы сообщить тебе об этом. Моя цель, к сожалению, намного менее романтична. ________________________ * Морская миля – 1,85 км, сухопутная – 1,61 км. ** Тори – историческое (ранее пренебрежительное, а ныне вполне офоциальное) прозвище британских консерваторов. *** Довиль – город в Северной Франции, на побережье Нормандии, традиционное место отдыха британской аристократии, здесь располагается множество фешенебельных отелей и, главным образом, игорных заведений. **** Фраза, приписываемая Марии Антуанетте, супруге Людовика XVI, казнённой вместе с ним на гильотине во время Великой Французской революции. ***** Последний персонаж – вымышленный, для представительства в омегаверсе.