PLAYOFF

      Чимин тяжело вздыхает и смотрит на дверь в учительскую. От нервов крутит живот и тошнит. Ему с трудом удалось отвязаться от Чорон. Девушка упрямо собиралась последовать за ним, но если речь зайдёт о недавней облаве на клуб, то ей точно не стоит этого знать. Чимин даже боялся представить, что выскажет ему девушка и с какой скоростью эта новость долетит до родителей. Он выдыхает, сбрасывая напряжение, и заходит внутрь.       В учительской всегда царила странная атмосфера. Здесь было как в муравейнике: постоянно кипела работа, царили суета и непонятный хаос. Множество столов, нагромождённых друг за другом, были завалены башнями из тестов и тетрадей, от коридорного шума не спасали плотно закрытые двери. Так как школа пользовалась высоким спросом и хорошо себя зарекомендовала, с учителями тоже работали специалисты, чтобы предотвратить профессиональное выгорание. Но отчего-то Чимин был уверен, что работа этого человека заканчивалась на том, чтобы развешивать новые глупые плакаты на пробковую доску в дальнем углу кабинета. Учителя Кима редко можно было застать на своём рабочем месте. Обычно он просто сбрасывал на стул вещи и спешил найти место поукромнее. Чаще всего он проверял работы учеников в кабинете социального педагога, прячась за высоким стеллажом с книгами в маленьком закутке.       — Я как раз тебя ждал, — учитель подзывает его к себе, выныривая из потока бесконечных однообразных сочинений. Единицы могли порадовать какой-то оригинальностью и отступить от шаблона. Так сочинение Тэхёна выглядело как аляпистая обложка глянцевого журнала, сияя несвязанными или откровенно надуманными фактами, написанными с уверенностью травницы, назначающей пустырник от аппендицита. Теперь Сокджину приходилось ломать голову, как это оценить: высокий балл за оригинальность или минусовой за незнание материала. — Как себя чувствуешь?       — Всё отлично. Я уже вернулся к тренировкам.       — Рад слышать, — учитель быстро перебирает ровную стопку листов справа от себя и вытягивает оттуда один, вручая его парню. — Пришли результаты регионального этапа. Оценка за работу одна из самых высоких, так что тебе предлагают выступить от нас на национальном этапе. Он будет проходить в Пусане через две недели. Перед этим всех участников приглашают на международный форум. Обмен культурой, профориентация и прочая важная ерунда. Поездку и проживание на себя возьмёт школа.       — Так через две недели планируют же сборы… — хмурится Чимин, разглядывая поздравительное письмо, пришедшее на почту учителя Кима.       Он переводит взгляд на мужчину и сталкивается с его насмешливым взглядом через стекла очков. Меньше минуты требуется Чимину, чтобы всё осознать и продумать. Он быстро благодарит учителя и просит подтвердить заявку. Для Чорон и родителей появилась прекрасная отмазка. Теперь не надо было думать, как прикрыть сборы. Чуть приврать, чуть приукрасить, и у него все шансы потренироваться с командой без последствий. В коридоре Чимин сталкивается с Чонгуком. Парень ждал Арым. Сегодня им предстоял первый день общественных работ, но новость друга заметно приподняла ему настроение.       — Счастливое стечение обстоятельств, — усмехается Чонгук.       Чимин кивает. Карта выпала совершенно удачно. Хотелось бы заполучить такую и на первом матче для всей команды. Соперники обещали быть не из лёгких, а значит, придётся поднажать. Наконец, на лестнице показывается Арым.       — Если не поторопимся, то опоздаем. Нам надо успеть ещё на вечернюю тренировку, — вздыхает девушка.       — Я попрошу тренера Ли отметить вас для утренних тренировок, — предлагает Чимин. Арым передаёт ему необходимые списки и уточняет, где должны быть подписи и кому именно надо отдать бумаги, чтобы утром парней без труда могли пропустить внутрь школы.       Девушка выпархивает из душного здания школы и глубоко вдыхает свежий воздух. Настроение было слишком хорошим, чтобы возможно было спокойно усидеть на месте такое количество уроков. Впереди ярким кирпичным зданием замаячил местный театр. Арым его знала как свои пять пальцев. Её руководительница из музыкальной академии по совместительству отвечала за музыкальной антураж спектаклей. Это, конечно, означало тесное сотрудничество двух заведений. Все мероприятия академии проходили на местной сцене, и наоборот — ко многим спектаклям произведения играли ученики и выпускники. Арым сама меньше года назад выскользнула из этого замкнутого круга вечерних спектаклей, а вот Суён ещё посещала их и прикрывала актрис в мюзиклах по необходимости.       Холл встречает ранних гостей приятной прохладой и полутьмой. Небольшие коридоры, увешанные с одной стороны портретами артистов, а с другой — фотографиями со спектаклей создавали приятную памятную атмосферу. Пока Арым обговаривала какие-то нюансы со встретившимся им по пути директором театра, Чонгук особенно внимательно рассматривал молодую актрису с яркой улыбкой и ямочками на щеках.       — Понравилась? — поддевает Арым, присоединяясь.       — Ни капли. Отец выбрал её и развелся с моей мамой, — неожиданно признаётся Чонгук. Он морщит нос, не скрывая своего презрения ни к отцу, ни к его новой пассии.       Арым сразу накрывает чувство неловкости, её щёки виновато алеют. Девушка судорожно пытается подобрать подходящие слова или перевести тему, когда интересующий её вопрос всплывает сам собой. Немного помявшись, она всё же решается спросить:       — Почему ты решил остаться с отцом?       — В нашей семье трое детей. Брат с сестрой были старше и категорически отказались принимать измены папы, поэтому все сошлись на мнении, что мне будет легче пережить смену места жительства и якобы новую семью. Отчасти я винил их в том, что так случилось. Меня убеждали, что это лучшее решение для всех, а с годами, даже учитывая наше тесное общение, я всё равно чувствовал, что остался в дураках.       Арым ощущает давно забытое жалящее чувство гнева. Такое решение на её взгляд было несправедливым и необдуманным. Она росла в большой семье, но не могла даже на секунду представить, что кто-то из братьев решит от неё отказаться или посчитает, что с чужой женщиной ей может быть лучше. В отношения взрослых лезть не было смысла. Свадьбы, разводы, любовь и ссоры — всё это было делом запутанным и сложным, поэтому осуждать родителей Чонгука или эту женщину Арым не могла, но разрушенные узы между братьями и сестрой представила особенно болезненно.       — Она больше не играет здесь, — замечает девушка, прочитав маленький столбик биографии.       — Да. Мы все вместе покинули страну тогда, потом она возвращалась сюда на сезоны, а несколько лет назад окончательно осела в Штатах. У неё начинающая труппа в театре современного искусства. Отец в восторге.       — Я могу попросить учителя Кима поменять нам место. Я тоже не очень люблю этот театр, — пытается приободрить парня Арым, натягивая улыбку и придавая голосу игривую интонацию. — В последний свой концерт я швырнула в зрителя, играющего в телефон, ноты. Криков было предостаточно.       Чонгук тихо смеётся, представляя всю эту картину в красках. Арым тоже не сдерживает уже искренней улыбки. Раньше она считала немного странным то, как редко Чонгук проявлял свои искренние эмоции. Единственное, что могло его вывести, был баскетбол. На площадке он кричал, ругался и искренне смеялся с шуток парней, но за её пределами быстро затихал, становился саркастичным и тихим. Арым инстинктивно тянуло поднять ему настроение и развеселить. Обаятельная кроличья улыбка с сияющими глазами завораживали и приятно отзывались в сердце.       — Что ж, нас ждет гора неразобранных костюмов и декораций. Вечером будет два спектакля, так что нужно поторопиться.       Чонгук тихо стонет и закатывает глаза. Он ненавидел приводить в порядок вещи. Только стирать любил, мешая кондиционеры, но всё после для него было сущим адом. Арым весело смеётся и заталкивает его в костюмерную, где даже её позитивное настроение моментом угасает. Царивший в маленькой коморке бардак было сложно сравнить с чем-либо. Даже заброшенный на несколько лет спортивный зал выглядел приятнее. Чонгук цепляет пиратскую треуголку с ближайшей полки, натягивает её на голову и усмехается.       — Что ж… На абордаж!

***

      Тэхён тихо смеётся, когда получает на отправленную фотографию недовольный смайлик от Суён. Парень отрабатывал за стойкой библиотекаря, так что ему открывался прекрасный вид на всех в читальном зале. Прямо напротив него, с самого края сидела Чорон. Девушка изредка недовольно косилась на глазеющего парня, мечтая стереть гадкую улыбочку увесистым томом по генетике, но считала себя выше физических расправ и игнорировала.       Ким Тэхён был для неё слишком раздражающим. Его было много везде и всюду. Наделённый талантом и красивой внешностью он привлекал внимание, которое обожал. Девчонки млели, восхищались и закидывали признаниями. Его инстаграм по подпискам мог конкурировать с блогом Суён, если бы парень чуть чаще его обновлял. Последний факт Чорон знала, конечно, только из слухов. Но казалось, что ему всё легко даётся. Захотел студию для эфиров в школе — получи. Преданные близкие друзья — всегда рядом. Академические долги закроют, если представишь школу на очередном конкурсе недоталантов. Удивительно, что он попал в библиотеку на волонтёрские работы, а не отмазался каким-то хитрым способом. Её глупое прозвище, кстати, тоже придумал он. Назвал так пару раз в эфире, как будто бы стараясь завуалировать её имя в чужих жалобах, и теперь она намертво пристала к Чорон. Младшие классы знали её только Снежной королевой.       От знакомых ей удалось узнать, что Чимин пару раз прохлаждался в его компании. Это настораживало. Тэхён не пример для подражания, и откровенно глупые идеи били из него фонтаном. Если Чимин встрянет в проблемы, это может плохо отразиться на ней тоже. Чорон поправляет волосы и высокомерно вздёргивает нос, чтобы показать всем видом, как ей плевать на бездаря Кима.       — Ты здесь жить остаёшься? — спрашивает Суён, отмечаясь в журнале и поправляя лямку сумки.       Время перевалило за девять. Девушка задержалась, но только потому что водитель застрял в пробке, а так давно была бы уже дома и жаловалась на отвратительную работу в библиотечном архиве Арым. Кстати, то нелепое платье со страусиными перьями на подруге и пиратский наряд Чонгука вдохновили Тэхёна на идею для костюмов главных героев в пьесе драмкружка и подняли друзьям настроение.       — Позже пойду.       — Как знаешь. Если дома будет совсем тоскливо, можешь прийти, — Суён хлопает его по плечу и уходит. После шумного дома Арым в свой возвращаться всегда было непривычно.       Чорон поднимается со своего места только к двенадцати. Тихо ставит книги на край стола и хмуро потирает переносицу. Ничего не вышло. Она опять допустила те же ошибки в задачах, отчего чувствовала себя неудачницей. Чимин не отвечал на сообщения, хотя у него были эталоны к задачам, которые ей бы очень сейчас пригодились.       — Ты отлично постаралась, — замечает Тэхён. За почти восемь часов Чорон отходила лишь два раза, упорно занимаясь без остановки.       Похвала парня заторможено отзывается в утомленном сознании. Чорон не верит услышанному и подозрительно косится на Тэхёна, выписывающего книги из её карточки. В груди разливается приятное тепло, но осознание того, что это лишь слова Кима, острой иголкой колет девушку.       — В отличии от тебя я занимаюсь делом, — грубо отзывается она и быстро уходит, не решаясь даже обернуться.       Чорон не встречают, так что девушка сама шустро и хмуро бредёт по улице, проклиная Ким Тэхёна, затесавшегося уже даже в библиотеку. Когда-нибудь его большой нос встрянет в такие неприятности, что помочь ему сможет только Бог, существование которого раздел эволюции ставит под сомнение. Всю оставшуюся дорогу в её голове мешаются идеи эволюционных теорий и образ Ким Тэхёна.