PLAYOFF

— Как там Чонгук? — Что случилось? Лисы сразу окружают Арым, когда та возвращается из медицинского корпуса. Девушка успокаивает взволнованных ребят. — Всё хорошо. Он сейчас спит. Врач сказала, что скорее всего его состояние вызвано переутомлением и сильным стрессом. — Последнее время у нас было много неприятностей, — соглашается Юнги. — Он редко делится чем-то, — бормочет парень, глубоко задумываясь. Ребята ещё недолго галдят в общей комнате, обсуждая ошибки на тренировках и всякую ерунду, а после вяло разбредаются по своим кроватям. Утомительный день выбил все моральные и физические силы. Тэхён выходит на крыльцо домика, замечая там Арым и делиться с ней своей догадкой насчёт телефона Чонгука. — Может из дома написали что-то? — предполагает парень. — Поговори с ним. — Я как раз туда. На случай, если будет спрашивать кто-то из старших, объясни им всё, — просит Арым. Девушка забирает свою ветровку, по вечерам становилось прохладно, и спешит обратно к Чонгуку. По пути ей встречаются ребята из лагеря, некоторые даже искренне интересуются состоянием команды, а кто-то уже в предвкушении лёгких побед у разбитых Лисов. Арым обдумывает всё произошедшее. Даже к ней подкралось отчаяние. Стабильная в прошлом команда с огромным списком заслуг сегодня не могла воспользоваться ни одной блажью. Они буквально находились внутри своей маленькой войны за право просто быть командой. Какими бы не были сильными игроки постоянные камни на пути сильно влияли на их успех, а разрозненность внутри становилась причиной самых глупых ошибок. Арым останавливается, когда в поле зрения попадаются фирменный тёмно-синие кроссовки из лимитированной коллекции. Она охотилась за этой парой долгое время, но весь товар был раскуплен. — Уйди прочь, — Арым поднимает взгляд на стоящего напротив Джису. На его носу красовалась чистая повязка, хотя в её необходимости девушка глубоко сомневалась, но этот парень не мог без драмы. Ему стоило идти в театральный кружок, внешние данные вполне располагали, а не мучить своими прикосновениями несчастный мяч. Джису усмехается, пряча руки в карманы шорт. — Надеюсь, я не виноват в том, что твой защитник свалился с ног, — не смотря на издевку, в его тоне проскальзывает волнение. Наверное, боялся, что его тоже снимут с тренировочного процесса. Арым стискивает кулаки. Она хмуро оглядывает парня. — Твой кулачок не напугает даже мышь, — отрезает девушка. — А теперь убирайся с дороги. — Почему ты такая со мной? — Ты зазнавшийся и избалованный придурок, не понимающий границ и слова «нет». Моя жизнь рушилась на глазах, но ты нашёл в этом отличный повод поглумиться, и с чего-то решил, что мы можем ещё дружить? Научись просить прощение, прощать и принимать поражение. — А он всё это умеет? — с явной издевкой тоскливо спрашивает Джису. Арым тяжело вздыхает и качает головой. Он никогда не поймёт почему отец отказал ему и никогда не признает, что его озабоченность ею была лишь из чувства обиды. Девушка обходит замершего парня и заходит внутрь медицинского корпуса. Её тепло приветствует медсестра и сразу сообщает о состоянии Чонгука. Арён прошмыгивает к дальней койке у окна, находя парня уже бодрствующим под капельницей. — Ты как? — Башка трещит, — усмехается пересохшими губами Чонгук. — Сказали пару дней витаминов и буду как новенький. — Хосок передал тебе ужин, — Арым оставляет на узкой тумбочке несколько контейнеров. — Сказали, что тебе можно поесть немного. — Я пока ничего не хочу, — мотает головой парень, устало выдыхая. В теле непривычная слабость, от чего хочется только лежать, прикрыв глаза. Соседние койки пустовали. За вечер на них появилось всего пару ребят на дежурные перевязки. Чонгук слышал голос Джису и был уверен, что Арым столкнулась с ним на входе. Ему хотелось спросить всё ли в порядке и как её настроение, но девушка перебивает его и обещает подойти попозже, скрываясь за светлой больничной занавеской. Кажется он физически может ощутить её усталость, хоть Арым улыбалась и делала вид, словно всё отлично. Через какое-то время девушка возвращается и присаживается на табуретку рядом, наблюдая как в систему капает лекарство. Мерно, ритмично, как во время тренировок ребята отбивают мяч о пол. — Тэхён сказал, что ты смотрел в телефон прежде чем тебе стало плохо… Всё в порядке? Чонгук хмурится, вспоминая фотографии из дела Чонхёка. В ушах начинает звенеть, и парень мотает головой, отгоняя дурные мысли. Обеспокоенная Арым сразу замечает перемены в его лице и аккуратно, пытаясь успокоить, касается плеча. — В любом случае, если тебя что-то беспокоит, ты всегда можешь обсудить это с нами, — осторожно советует девушка. — Спасибо, — улыбается Чонгук. — Всё хорошо. Просто немного устал. Арым жалостливо хмурит брови, собирая их домиком, и поджимает губы. У девушке на душе сразу становится тяжело, когда она наблюдает за чужой болью не в силах что-то изменить. Когда заболел отец ей казалось, что невыносимая боль в груди будет жить с ней вечно. Страх потерять его затмевал все здравые рассуждения. Что-то совсем отдаленное и смутно похожее она ощущала сейчас. Чонгук был рядом, но мыслями ускользал куда-то дальше, в место, о котором она не знала и где не могла ему помочь. С улицы слышится какой-то шум и в следующее мгновение по окну кто-то тихо стучит. Арым подскакивает и спешит распахнуть окна. Внутрь заглядывает довольный Чимин. Парень салютует лежащему на постели Чонгуку и цепляется за раму, подтягиваясь чуть выше. — Как поживает наш пациент? — Эй, разве ты не собирался залезть туда? — слышится недовольное ворчание Намджуна, державшего на своих плечах друга. Тихий смех Суён и перешептывания остальных заставляют Арым выглянуть в окно полностью, чтобы разглядеть ребят. Она не замечает как подошёл Чонгук и, оглянувшись, сталкивается с парнем нос к носу. Чимин лукаво улыбается, наблюдая как девушка отшатывается и уступает место Чонгуку. Нарушив комендантский час, Лисы сбежали из своего домика прямиком к нему, чтобы проведать и лично убедиться, что всё хорошо. Юнги чувствовал свою вину, потому что как капитан упустил состояние своего игрока, и первым подал эту идею. Остальные с радостью поддержали. — Мы принесли тебе всего понемногу, чтобы не скучал, — Чимин оставляет на подоконнике пакет с различными снеками, сладостями, собранными с каждого, и парой томиков манги. — Поправляйся скорее, — желает ему Суён. Девушка делает пальцами сердечко, заставляя Арым закатить глаза и усмехнуться. Но парни находят это забавным и повторяют за ней, заставляя друг друга смеяться. Чонгук невольно улыбается, ощущая прилив сил. — Конечно, поправляйся. На нашем матче ты обещал поболеть за нас, — напоминает ему Юнги. Ребята согласно гудят, делясь с Чонгуком своими планами на завтра. Парень как завороженный смотрит на друзей, ощущая приятное трепетное тепло от их заботы и внимания. Он широко улыбается, заряжаясь позитивным настроем, и отгоняет дурные мысли, засасывающие его последние дни как в безнадежное отчаяние. На спину опускается теплая ладошка Арым, и девушка равняется с ним. Именно всё так, как он мечтал много лет назад, находясь в полном одиночестве. — Спасибо вам всем. Я обязательно буду на матче, — обещает он, разговария тихо, чтобы не привлечь медсестер. — А теперь марш все обратно. Смотрите, чтобы вас не поймали, — разгоняет начинающих громко шуметь ребят Арым. Она замечает как в жилых домиках гаснет свет и догадывается, что скоро будет проверка. Нехотя, ребята желают Чонгуку спокойной ночи и неспешно разбредаются обратно. — Не думала, что они придут. Как можно было принести болеющему человеку конфеты? Какие беспечные, — в шутку ругается Арым, не скрывая улыбки. Чонгук до последнего не отходит от окна, наблюдая за исчезающими фигурами друзей, а после переводит взгляд на оставленный ему пакет, который приоткрыла Арым. — Они очень крутые. Невообразимо, — он откашливается, стараясь не выдать дрогнувшего голоса. Арым с нежной улыбкой смотрит на него, не показывая, что заметила. — Я правда им благодарен. Он слишком много и долго был один. Семейные распри, переезд в чужую страну, один провал за другим. Чонгук рано потерял единственного близкого человека. Сначала они остались на расстоянии, когда о личной боли легче умолчать, а после расстались навсегда, так и не узнал всё то, что скрывали друг от друга. Чонгук уворачивался от навязанной заботы отца и его новой семьи, чувствуя себя извечно лишним в их благополучии. Затем вернулся домой, чтобы попытаться заменить матери и сестре потерянную опору, не понимая с чего вдруг решил, что они ещё нуждаются в нём. Почувствовать чужую заботу и внимание оказалось так необходимо. Ему словно стало легче дышать и прояснился взгляд. — Отец учил Лисов быть не только командой, но и семьёй, — робко говорит Арым. — Верь нам, как я поверила тебе в день нашего знакомства. Чонгук заглядывает ей в глаза, видя в них искренность и тепло. Арым отводит на мгновение взгляд, а после делает шаг вперёд и обнимает его. В этом жесте так много нежности и поддержки, что Чонгук не выдерживает. Он цепляется за девушку, словно утопающий, утыкается носом в изгиб шеи и до боли зажмуривает глаза. У него лишь мгновение рядом с ней, чтобы отпустить и забыть всё. И это лучшее мгновение в его жизни. Кто-то негромко стучит по дверному проему, не проходят дальше в палату. — Арым, думаю тебе пора, — напоминает медсестра. — Я слышала какой-то шум снаружи. Ничего не заметили? — О, нет. Всё было тихо, — быстро оправдываются ребята. Арым выскальзывает из объятий Чонгука, напоследок одаривая его улыбкой, и уходит. На крыльце она сталкивается с учителем Кимом, который пришёл, чтобы проводить её обратно. По пути они рассуждают о всякой ерунде, но все мысли девушки остаются рядом с Чонгуком.