Станция "Альбатрос"

      Женщина накинула свою меховую жилетку на плечи и сунула тесак Алисы в свой высоченный сапог. — Пойдем, — бросила она, взяв пленницу за локоть так повседневно, как берут сумку перед выходом за дверь. — Куда? Подождите, Вы меня не поняли, — Алиса резво пыталась выбраться, чем заставила незнакомку только усилить хватку. — Давай без вот этого, пожалуйста, — устало протянула она и вывела Алису в коридор. — Не заставляй меня тебе угрожать.       Проходная была просторной. Несмотря на то, что стекла в некоторых рамах пустовали, а грязные мешки с неизвестным содержимым теснились в тени по углам вперемешку с бетонной пылью, «Альбатрос» внушал уверенность и какое-то спокойствие.       Алиса спокойно шла рядом с разбойницей — кем же ещё она была в этой меховой жилетке? — и молчала. По крайней мере, если бы эти люди хотели её убить, у них была возможность сделать это. В конце концов, они спасли её из леса. Ведь так? — Вам необязательно меня держать, — Алиса остановилась посередине коридора, — я никуда не убегаю. Незнакомка смахнула черный локон с лица. Алиса увидела, что она не намерена вести переговоры. — Послушай, милая, — разбойница подошла к своей пленнице вплотную и перешла на шепот, — это не санаторий. Я тебе не сиделка. Меня просто попросили тебя привести, остальное — не моя проблема. Ещё что-нибудь хочешь мне сказать? — Простите, всё-таки я… — Всё, — оборвала её женщина. — Разговор окончен. Замолчи, иначе я заткну тебя сама. Они подошли к тяжелой деревянной двери, обе створы которой были закрыты. — Вот здесь, — женщина поправила волосы и посмотрела на Алису, которая потянулась к дверной ручке. — Ждать, — бросила она и, хлопнув пленницу по запястью, постучалась. — Можно, — звучный женский голос раздался по ту сторону двери. Незнакомка распахнула створы и отошла, кивнув Алисе. Большой деревянный стол, куча бумаг, какие-то склянки, старые книги — Алиса не скрывала своего любопытства. Вся эта обстановка напоминала — даже слишком сильно! — кабинет, а настоящих кабинетов она уже не видела несколько лет. Надо же, пока большинство слоняется по заброшенным улицам в поисках черствой горбушки или огрызка от яблока, кто-то имеет крышу над головой и, судя по всему, даже какую-то воду! Женщина за столом была очень чистой. На ней был старый медицинский халат. Её волосы блестели. — Одетта, останься, — она вскинула голову и посмотрела пристально в дверной проем. — Одетта? — Алиса улыбнулась. Её брови сами по себе поднимались вверх по лбу. Разве может у её грубой и черной надзирательницы быть такое мягкое и светлое имя? Разбойница в меховой жилетке вошла за своей пленницей. Она упала на кресло в углу. — Очень красивое имя, — бросила Алиса настолько спокойно, насколько позволяло ей положение. — Приятно познакомиться. Женщина за столом одобрительно посмотрела на Одетту. — Я же говорила. Она ничего, — Одетта усмехнулась и закинула ногу на подлокотник. — Сейчас посмотрим, — она встала из-за стола и вздохнула серьезно, — меня зовут Этель. На сегодняшний день я — лидер в «Альбатросе». Это — моё место. — Я очень рада, — начала Алиса, — что Вас нашла. Женщины переглянулись. Одетта повеселела. — Она сама к нам шла, понимаешь? — Как зовут? — Этель была действительно серьезна. Между её бровей лежали две глубокие складки. Её халат был слегка порван на подоле, но держалась она подобно хозяйке Медной Горы. — Алиса. — Послушай, Алиса. Раз ты нас искала, значит ты слышала об «Альбатросе», а раз уж ты о нем слышала, то точно знаешь, что мы не принимаем людей в лагерь. Каждый, кто живет здесь, — она показала легким жестом головы на Одетту, — занимается своим делом. Мы выходим на охоту. Мы убиваем. Этель осмотрела Алису с ног до головы. — Кроме того, здесь ведутся серьезные… Это я к тому, что тебе здесь не место. Ясно? Женщина села обратно за стол и сложила руки в замок. Алиса почувствовала, как всё её естество куда-то упало. На повестке у неё был один единственный вопрос: быть ей живой или не быть? И вот Этель, статная женщина в халате, сказала своё твердое «нет». Как ребенку в магазине. И ничего не сделаешь с этим «нет». На глаза женщины наворачивались слезы, которые она держала в себе, чтобы не показаться Этель, женщине в халате, чересчур слабой. — Тем не менее, — продолжала она, — ты всё ещё здесь. — Ну, ведь не выкинули бы Вы меня на улицу? Одетта звучно рассмеялась в своем кресле. — Алиса, — Этель снова встала из-за стола, — нам нет дела до твоих проблем. Все сейчас умирают. Особенно те, кто ничего не умеет. Она снова осмотрела женщину и улыбнулась. — Я для Вас какая-то недалекая дурочка? — Ни в коем случае, Алиса. Скорее, белоручка. Ну, скажите честно, Ваше Величество, ведь Вы едва управляетесь со своим кухонным ножом? Одетта достала наточенный тесак и положила на стол к Этель. Алиса молчала. Это было вовсе не обидно, потому что было чистой правдой. На правду она обижаться не привыкла. — Я не понимаю, зачем тогда этот разговор. Спасибо, что вытащили меня из леса и дали время прийти в себя. — Если бы у нас не было к тебе вопросов, Одетта не сидела бы с тобой два дня, и прийти в себя у тебя бы не вышло, потому что ты бы так и не очнулась. Нам с тобой нужно обсудить кое-что, — Этель скрестила руки на груди и откинулась на спинку своего стула. — Одетта, выйди, пожалуйста. Только не уходи далеко. — Веди себя хорошо, — бросила разбойница и щелкнула Алису по коленке. — Я прошу у Вас только немного еды на дорогу и мои вещи, я понимаю, что… Глаза у неё щипало от глупого желания расплакаться. Какая-то её часть до последнего надеялась, что ей разрешат остаться. Хотя с чего бы это? Кто стал бы кормить незнакомца, когда едва может прокормить сам себя? Другая её часть понимала прекрасно, что долго ей не продержаться на улице. С каждым днем становилось всё холоднее. Этель ходила по кабинету туда-сюда, нигде не задерживаясь. — Я скажу тебе вкратце. Люди, которые здесь живут… Не случайные люди. Мы все были в одной связке ещё до вспышки. Мы работаем вместе много лет. Многие из этих людей — хорошие друзья. Но в «Альбатросе» после многочисленных потерь общим решением появилось одно правило, которое успешно сохраняет теперь нам всем нервы, силы, время и иногда — жизнь. И правило это — ни при каких обстоятельствах не ввязываться в романтическую связь с напарником. Нет, нет и ещё раз нет. — Это очень правильно, только не понимаю, причем здесь… — Очень редко, — громко перебила Этель, — кто-то проникает на территорию «Альбатроса». Тем более, красивые женщины. Они вообще в большинстве своем уже умерли, потому что не смогли себя защитить. Вот и я удивляюсь, — она повернулась к Алисе лицом, — как ты ещё жива? — Я… Я не знаю. Мне, наверное, везло. И я очень хочу жить. — Да, пожалуй, тебе повезло, что ты красивая. Что ты вроде неплохо воспитанна. Что ты — женщина, в конце концов. Потому что при другом раскладе я уже не разговаривала бы с тобой. И если ты очень хочешь жить, тогда моё предложение придется принять. — Я теряю логическую нить нашего разговора, простите. — Тогда к сути. Алиса, мои люди уже давно изголодались по настоящей, живой женщине. В наших условиях, сама понимаешь, мы не видели таких уже слишком долго. И вот ты, вполне красивая, маленькая такая, сваливаешься на нас из ниоткуда. Когда Одетта принесла тебя, мы подумали… Я думаю, ты понимаешь, как это важно — чувствовать человеческое тепло. Как я уже сказала, каждый в «Альбатросе» занят делом, и я предлагаю тебе остаться, если ты тоже своим займешься. Алиса молчала. Её глаза заметно округлились. В какой-то момент она усомнилась в адекватности собственного восприятия. — Прошу прощения? — Ты поняла меня. Мы даем тебе крышу, кровать, еду, воду и защиту. Ты даешь нам свое тело. Вот так всё просто. Разве нет? — Подождите. Вы хотите, чтобы я… — Только тогда, когда попросят. — Я… Я не знаю, что сказать. — Сказать «да» или «нет». Я не собираюсь держать тебя силой, хотя, ты видела Одетту. Я могла бы. Но мы не варвары. Мы не разбойники. Я предлагаю тебе честный обмен. Разве тебе не кажется, что он честный? — Я должна ответить сейчас? — Ты должна ответить сейчас, потому что сейчас ты выйдешь из этого кабинета либо в свою комнату, либо за ворота. Взгляд Алисы бесцельно блуждал по кабинету. Эта сделка не казалась ей «запредельной». Дикой — да, странной — разумеется. Но могла ли она заключить соглашение со своим собственным пониманием о морали, любви, сексе и собственном теле? В голове начали быстро рисоваться картинки её собственного падения — мир рухнул, и вот Алису на старой научной станции беспорядочно имеют случайные люди. Но представлять собственную смерть где-то в потемках, в чаще леса, видеть собственную кровь, которая растекается вокруг — это оказалось куда страшнее. В свою комнату. Ведь так она сказала? Эти слова заставили что-то в груди зазвенеть. Этель подошла ближе и присела на краешек стола. Её лицо стало мягким. Она легко прищурилась. — Алиса, есть ли у тебя выбор на самом деле? Алиса молчала. Она знала прекрасно ответ на этот простой вопрос. Да и в конце концов, о какой морали можно говорить, когда уже ничего не осталось? — Одетта! — Крикнула Этель, и в коридоре послышался размеренный стук набоек. — Проводи Алису в душевую и покажи её кровать.