Станция "Альбатрос"

— Приемлемой, — Алиса с досады улыбнулась и прикрыла глаза. — Что вообще сейчас приемлемо? — Прекращай, — отрезала Одетта. — Не быть голодной и не быть мертвой — это для тебя должно быть приемлемо. Также, как и для всех нас. Она встала и направилась к двери. — Я… Я не смогу, Одетта. Мне легче быть голодной и рисковать жизнью, чем стать собственностью вашей станции. Разбойница остановилась в проеме и развернулась. Алиса узнала какую-то детскую обиду на её лице. — Мне нужно уходить, пока солнце не село. Алиса сидела на коленях и не спешила подниматься без разрешения. — Неужели? — Я попрошу Вас, пожалуйста, проводите меня к Этель, я поговорю с ней. Она, думаю, поймет. Одетта медленно вернулась на прежнее место на диване. — Может, поймет. А, может, и ты что-то поймешь, — женщина закинула ногу на ногу и усмехнулась. В её огромном сапоге заблестела рукоять ножа. — Алиса, так ведь? — Да. — Я дам тебе совет, Алиса. Будь повежливее с людьми, которые носят оружие. Особенно в таком страшном мире, как наш. — Это угроза? — Нет, — Одетта ловко вытянула нож из сапога и принялась вертеть его на пальцах. — Это совет, Алиса. Я же сказала. Алиса выпрямилась. Изо всех сил она пыталась не замечать острого лезвия неподалеку от своего лица. Сердце заколотилось. Где-то внутри себя Алиса в тот момент приняла решение уходить как можно скорее. Смерть в ту секунду не была для неё такой страшной, как Одетта. Было в её взгляде что-то… демоническое. — Уже темнеет, — осторожно бросила она куда-то в противоположную сторону. — Одетта, пожалуйста, мне правда нужно идти, проводите меня к Этель. Пожалуйста. Алиса не смотрела на неё. Она чувствовала где-то глубоко, как будто у неё не было такого права. — Или, может, я приставлю свой нож к твоему горлышку и провожу тебя, куда захочу? Разбойница снова поднялась с дивана и подошла вплотную к Алисе. Её промежность оказалась у женщины прямо перед глазами. Она молчала. Кажется, теперь для неё старые условия были даже больше, чем просто приемлемыми. По всему телу волнами бежала дрожь, а вместе с ней и осознание того, что и Одетта, и, вероятно, другие получат своё так или иначе. Вопрос только в том, каким способом. — Нет, — Алиса убрала из-под себя ноги и села прямо на пол, — нет. — Нет? Или да? — Одетта снисходительно смеялась ей в лицо, продолжая вертеть в руках нож. Алиса не могла говорить. Поперек горла встал страх за собственную жизнь. — Нет. — Мы с тобой уже выяснили, что ты — женщина неглупая. И ты себе сейчас не помогаешь. Давай ты будешь слушаться. — Вы… Вы не отпустите меня в любом случае, я поняла правильно? — Кто я такая, чтобы тебя держать? — Одетта нежно коснулась лезвием щеки Алисы. — Разве что, может, твоя спасительница? Одетта досадно вздохнула и присела на корточки перед Алисой. — Ты чуть не умерла по дороге сюда, чтобы просить меня тебя отпустить? — Я и понятия не имела, что... — Что? — Что здесь дела обстоят… вот так. — То есть ты понятия не имела, что в этом большом, черном и страшном мире тебе однажды придется поступиться своей маленькой, белоснежной и девственной моралью? Ради чего ты шла сюда? Разве не ради спасения своей шкуры? И теперь ты хочешь уйти в закат — чтобы что? Чтобы умереть. Алиса молчала. Это действительно было бы очень глупой смертью — уйти сейчас. Остаться, однако, тоже значило бы умереть. В каком-то смысле. В обоих случаях был шанс остаться живой. Во втором он просто был намного больше. Отчего-то слезы навернулись на глаза. Теперь, когда её напуганную, тревожную и беззащитную, зажали в угол, терять ей было нечего. Она была потеряна. Она была одна. Она очень устала. Она была страшно голодна. И она готова была пойти на эту сделку, но всё ещё не готова была себя за это простить. Разве стоит так держаться за жизнь, в которой ты себя ненавидишь? Соленые слезы катились по её горячим щекам. — У меня нет выбора, Одетта. — Выбор есть всегда, милая. Ты свой уже сделала. Алиса старалась плакать меньше и меньше вытирать слезы, но кроме лишних движений ничего это ей не дало. — Я никогда не спала с женщиной. — Я вижу, — улыбалась Одетта снисходительно, глядя Алисе прямо в глаза. — Вы, скорее всего, не получите того, чего хотели. — Я уже получаю, Алиса. Она замолчала и посмотрела на свою добычу. — Я Вам быстро надоем, — на лице Алисы рисовалось что-то наподобие улыбки, только грустное. Одетта усмехнулась себе под нос. — У меня не было женщины уже сто лет, красавица. Я так не думаю.