Станция "Альбатрос"

      Оставшись в одиночестве, Алиса успела расстроить сама себя. Казалось бы, до вспышки, в мире и в покое они никогда бы не допустила подобного исхода. Разве смогла бы она закрыть глаза на то, чему противилось всё её естество? Вряд ли. Так почему же она так отчаянно закрывает глаза сейчас? Закрывает и никак не может до конца закрыть, чтобы её совесть наконец заткнулась? Всегда выбирать жизнь. В любых ситуациях.       Стремлению Алисы оставаться на плаву в мире, который больше напоминал канализацию, мог позавидовать любой. Люди, прошедшие через столько смертей и крови к тому времени были уже либо убиты, либо убили себя сами под гнётом окружающей действительности. Алиса же считала это абсолютным безумством. Её сложно было назвать религиозным человеком, но и не назвать — тоже. Возможно, её непоколебимая вера помогла ей не сойти с ума и остаться живой. Куда только она её привела теперь? Чем дольше она думала над этим, тем больше старалась не думать. К счастью, скрип старой двери отвлек её от собственных переживаний. — Алиса?       В общую вошла молодая женщина. На вид… Алиса не могла различить: то ли она была совсем юной и умудренной тяжкой жизнью, то ли она была зрелой и отчего-то цветущей. Каштановые волосы были туго затянуты в хвост. Она была высокой, её славное лицо обрамляли густые брови.       Алисе она понравилась. У женщины был светлый, добрый взгляд. Но в том состоянии, что она пребывала с самого пробуждения, сложно было испытывать такое чувство, как симпатия. Поэтому она отбросила это внезапное ощущение, вызванное первым впечатлением от незнакомки. — Это я, — Алиса встала с дивана. Женщина с хвостом действительно была высокой. На ногах у неё были туго зашнурованные берцы. — Одетт сказала, ты здесь. Я — Диана. Да не вставай ты, — она сделала быстрый жест в сторону дивана. — Садись.       Диана осторожно села рядом. Она не отрывала от Алисы глаз и не прекращала ни на секунду улыбаться. Так на неё не смотрели уже очень-очень давно. — Очень приятно, Диана. Женщина усмехнулась. Её лицо просияло ещё сильнее. — Ты даже не представляешь, как мне приятно! Ты даже лучше, чем Одетт рассказывала.       Алиса почувствовала вдруг себя хорошо и неправильно. До вспышки, когда мир был миром, о ней говорили часто. Она по долгу своей службы находилась в центре внимания большую часть времени. На неё смотрели и ею любовались. Это всё исчезло очень быстро. Об этом она не вспоминала лишний раз. Но вот она вдруг оказалась среди незнакомцев, которые говорят о ней, смотрят на неё и, судя по всему, им нравится то, что они видят. Это было похоже на привет из другой жизни. Безумно приятно. И безумно неправильно. Так, по крайней мере, считала Алиса, а как оно было на самом деле — увы, никто не знает. — А спросить можно? — А почему же нельзя? — Диана смеялась. Смех её был звонким, как смех самой красивой девочки-пионерки из советского кино. — Спрашивай! — Что же такого Одетта успела Вам рассказать? — А ты любопытная! — Наверное. Диана задумчиво улыбнулась и уставилась в окно. — Сказала, что ты как Мерилин Монро. Только загорелая. Сказала, что нам всем страшно повезло. — Она снова легко рассмеялась. — По большей части, конечно, ей самой. Я теперь и сама вижу. Мерилин Монро? Ну, мне она никогда особо не нравилась. А у тебя... Алиса не услышала тогда, на том диване, что сердце её слегка прибавило в темпе от этих слов. От того, что их сказала Одетта. Такая черная, дикая и пугающая. И это было действительно страшно: понравиться ей. И это было немножко приятно. — Так и сказала? — А что? — Просто… Удивительно. Она вроде… — Она тебя напугала? Честно скажи. Алиса подняла брови. Что за глупый, глупый вопрос! — Конечно. Конечно она меня напугала. — Ну, ты в этом совсем не одинока, поверь. — В каком смысле? — Этель не рассказывала тебе? О нашей Одетт? — Мы не особо успели пообщаться. Нет. — Тогда и я не буду, — Диана прищурилась и с трудом сдерживала улыбку. — Боюсь, это не моё дело. Кушать хочешь?       Алиса замолчала. Что-то защемило в её груди. Какая-то тайна сразу окутала образ Одетты в голове женщины. Это почему-то была обязательно страшная, истерически страшная тайна. А какая же ещё она могла быть? Если бы только Алиса могла видеть будущее! Она и подумать не могла, насколько оказалась права. — Очень хочу, — призналась наконец женщина, глядя в пустоту перед собой. — Тогда, я думаю, нам пора подняться на ужин. Сегодня хороший вечер. Ты не поверишь, но… У нас есть… Кое-что. Для веселья. — Я? — Алиса отшутилась, и сердце сбросила с себя часть грузных оков, пусть даже шутка и была правдой. Диана звонко расхохоталась. — Ты — в первую очередь. А ещё… Бочка вина! Пойдем, пойдем, это будет весело.