Станция "Альбатрос"

― Отойдем, ― Одетта едва заметно сжала плечо Алисы. Что-то заколотилось у женщины в груди, в животе. Как бы не хотелось ей оставаться снова с Одеттой наедине, сопротивляться она не представляла для себя возможным. Алиса послушно встала, и они вышли в длинный коридор вдвоем. За тяжелой старой дверью слышались голоса и лязг металлических приборов. Внезапно эти звуки стали невероятно далекими. Одетта смотрела на Алису сверху вниз не только потому, что она была значительно выше. ― Как время проводишь? ― Издалека начала она. ― Неплохо, спасибо. "Для моего положения", ― додумала женщина в голове. Алиса смотрела на разбойницу урывками, почему-то боясь, что та поймает на себе её взгляд. Одетта медленно прошлась к окну и остановилась. Повисла тишина, которую Алисе тяжело было терпеть. Находиться в ожидании неизбежного, казалось, было куда сложнее, чем само неизбежное. Как же хотелось ей разбить эту тишину и вместе с ней то звенящее напряжение, которое сковало её тело. ― "Вы как будто что-то хотели?" ― Хотела спросить она и тут же отбросила эту мысль. Это был крайне глупый вопрос, ответ на который Алисе был известен. Она молчала. ― Я хотела прояснить кое-что для тебя. Если ты не против, ― с издевкой бросила Одетта, не оборачиваясь. ― Да, конечно. Алиса устремила взгляд на пол. Её собственная покорность и, вероятно, излишняя вежливость были для неё самой слегка удивительны и непонятны. Но как будто слова сами сходили с её уст, не спрашивая никакого разрешения ни у мозга, ни у сердца. ― Умница, ― Одетта повернулась к своей пленнице и подошла ближе. Алиса не сводила глаз со старой плитки на полу, как будто на ней показывали кино. Казалось, она не могла просто поднять глаза на разбойницу. ― Давай расскажу тебе, что будет, ― Одетта вальяжно начала прохаживаться вокруг своей добычи, как Цербер. ― Сейчас всё напьются, захмелеют, и ты придешься очень кстати. Она дерзко рассмеялась себе под нос и продолжила: ― Тильда тебе настоятельно порекомендует пойти к ней, и тебе придется пойти. Ты это понимаешь? ― Да, конечно, ― повторила Алиса, не отрывая взгляд от пола. ― Правда, другим девочкам это не очень понравится. И ты окажешься в центре нелицеприятных разборок. Они будут делить тебя, как кусок мяса. А ты, моя дорогая, будешь сидеть молча и тихо ждать своей участи, наблюдая за тем, кто же всё-таки тебя получит первой. И любой исход также молча примешь. Ком в горле встал у Алисы. Она знала, конечно, она знала, что будет дальше, но когда Одетта начала рисовать эти картинки в её голове, она поняла, что не готова. Самое обидное было, что с этим уже ничего нельзя было сделать. Дерзкая мысль бежать проскользнула у Алисы в голове, но один взгляд на Одетту ― и мысль умерла, не успев даже в полной мере сформироваться. Слезы готовы были наполнить глаза женщины, но она держалась изо всех сил, чтобы не показать свою слабость, как будто это было единственным, что она могла. ― А можно спросить? Одетта усмехнулась. ― Твоя учтивость меня забавляет очень, ― протянула она, ― поэтому можно. ― Вы меня хотите подготовить морально или... или зачем тогда Вы говорите всё это? ― Как ты сама думаешь? Слезы уже было невозможно сдерживать, и Алиса позволила парочке скатиться по щекам. ― Я не знаю, правда. ― На тебя имеют виды абсолютно все за нашим столом, но никто ни слова не сказал, когда я вывела тебя сюда. Даже Этель. Соображаешь? Алиса решилась поднять голову и посмотреть на разбойницу. Она встретилась с её светящимися ледяными глазами, и этот взгляд через плоть проник ей в самое нутро. Дрожь пробежала по телу электрическим током. ― Вас... боятся? ― Я предпочитаю "уважают", ― улыбнулась Одетта. ― Но дело не в этом. А в том, дорогая, что это я тебя нашла и я принесла тебя из леса. И решать, кто и что с тобой будет делать первым, буду я. ― Вы мне сказали днем, что... Как же сложно было Алисе вслух говорить такие вещи! Не потому, что они были грязными, а потому, что они были про неё. Она замолчала не в силах продолжать. ― Что хочу, чтобы ты смотрела на меня, когда тебя трое человек растянут на диване, - Одетта густо рассмеялась. Ей-то ничего не стоило облечь в форму эти слова. ― Да, я так сказала. Алиса смахнула слезу со щеки. Она всегда презирала жалость к себе, но где-то в глубине души ей очень и очень хотелось, чтобы Одетта её пожалела. Она знала без слов, что у неё была эта возможность. ― А ещё я сказала, чтобы ты не забывала, кому ты на самом деле принадлежишь. ― Да, я помню. ― Любое моё решение ты примешь без вопросов. Поняла? Внутри у Алисы всё окаменело и застыло. Она замерла, оказавшись не в силах ни говорить, ни двигаться. ― Где же моё любимое "да, конечно"? Кроме бешеного стука сердца от женщины ничего не осталось. Её мозг как будто отказался напрочь принимать эту реальность. Одетта встала к своей добыче вплотную подняла её голову за подбородок, просверлив взглядом. В глазах маленькой Алисы она увидела всепоглощающий ужас и животный страх, но эти глаза смотрели на неё, не моргая. Алиса не пыталась дергаться или отворачиваться. И в её оцепеневшем взгляде Одетта ясно увидела то самое "да, конечно", но очень уж ей хотелось продемонстрировать своё превосходство и услышать его. Она сильнее сжала подбородок несчастной Алисы в своей руке. ― Если хочешь, я повторю, ― её голос превратился в сталь. Алиса прекрасно поняла, что это значит. И нет, ей этого очень не хотелось, пусть она и понятия не имела, что за этим может последовать. ― Нет, ― полушепотом выдавила из себя женщина, ― не хочу. Я всё поняла. Её глаза не врали. Она всё поняла, хоть и не до конца осознала. ― И что же ты поняла? Алиса почувствовала, как немеют её пальцы, как шея превратилась в камень, как ноги предательски слабеют в коленях. Она физически не была способна сказать это, но другого выхода не было. ― Что я... Теперь Ваша. ― И? ― И буду делать то, что скажете. ― Умница. Это все за этой дверью понимают, ― она кивнула головой в сторону зала, где по-прежнему все пили и веселились. Звуки и голоса снова послышались оттуда. ― Хорошо, что это наконец поняла и ты.