Карманный Джон

      Проснувшись следующим утром, Шерлок обнаружил Джона свернувшимся калачиком, головой в зоне ключиц, уже привычно под одеялом и своей ладонью. Несколько минут он любовался малышом, потом осторожно стянул его на постель и принялся будить. Но не поглаживаниями, как прежде, а уже иначе. Вчера они перешли на новую ступень отношений, признались себе и друг другу, что любят и даже выразили это физически…       Шерлок стал медленно и осторожно целовать расслабленное и тёплое, почти горячее, тельце, удивляясь, как он прежде обходился без этого. Джон же просто создан для поцелуев.       — Мммм… Шерлок, — Ватсон потянулся, не открывая глаз, перекатился на спину, поймал средний палец детектива (наверняка целился на указательный), поцеловал его, а потом просто вытянулся на простыне, раскинув руки и ноги в стороны, позволяя Холмсу делать с собой всё, что тот захочет.       Детектив захотел расцеловать его всего, от макушки, до крохотных стоп, под довольное ворчание, что это нечестно, принимать ласки, не в силах ответить.       — Мне приятно это делать, — улыбнулся Шерлок, любуясь своим приобретением, — и твоя реакция лучше всяких слов. Но со словами всё же предпочтительнее. Тебе нравится?       — А похоже, что нет? — всё ещё довольно жмурясь, Джон согнул ноги, так как язык Шерлока, чуть шероховатый и суховатый со сна, пробежался по самым чувствительным местам. — Боже, ты ненасытный.       — Не то слово. Я столько лет был лишён этого и думал, что не нуждаюсь.       — Ох… ну, раз я тебя разубедил, мне и расхлёбывать, да? Можешь рукой погладить?       — Ничего, что пальцы жесткие?       — Ничего.       Выполняя просьбу, Шерлок осторожно поглаживал ягодицы Джона, одновременно проводя языком от его живота вниз, сначала обходя член и вылизывая только внутреннюю часть бёдер, но когда компаньон чуть сбивчивым голосом попросил не мучить его больше, переместился к ждущему ласки члену, то обводя языком вокруг, естественно задевая, то осторожно скользя вдоль ствола.       Он всё ждал, когда Джончик решит, что увлажнён достаточно и закончит всё это как вчера, собственной рукой, но тот не делал этого. Шерлок был уверен, без подобной стимуляции у малыша кончить не получится, но продолжал свои ласки, осторожно усиливая нажим и ускоряя движение.       Ватсон дышал всё быстрее и всё прерывистей, голова его моталась из стороны в сторону, руки сжимали простыню, а возгласы превратились в непрерывное повторение имени любовника: — ШерлокШерлокШерлокШер… ЛОК!!!       — Вау, — выдохнул детектив, — не ожидал, что у меня получится без твоей помощи.       Джон чуть вымученно улыбнулся.       — А я — вполне. Шерлок, ещё чуть-чуть, и я буду кончать от одного прикосновения… Мы… мы же учимся, подстраиваемся под желания хозяев. Всё лучше считываем эмоции.       Холмс притянул к себе малыша, уткнулся в него лицом и закрыл глаза.       — Не могу тобой надышаться. Налюбоваться. И так боюсь потерять. Джон, если с тобой что-то случится, что мне тогда делать?       Джон вздохнул и провёл рукой по лицу хозяина:       — Купить нового. Жить дальше.       Шерлок не стал ничего на это отвечать, ничего возражать.       — Считай мои эмоции, Джон, — он открыл глаза и встретился взглядом с компаньоном. — До тебя я жил в полумраке, и даже не знал этого. Я привык, что в моей комнате темно и думал, что иначе быть не может. Но появился ты и зажёг лампу. Крохотную такую, уютную, настольную, с золотистым светом. И озарил, осветил мою душу, в существование которой я не верил. Может, она и появилась только благодаря тебе. Проснулась. Вышла из заморозки. Ты принёс свет в мою жизнь, как бы банально это не звучало.       — И он уже не погаснет, поверь мне. — Джон сел и поцеловал всё ещё лежащего Шерлока в губы. Точнее, коснулся своими двумя его одной: сначала верхней, затем нижней. — Ты больше не захочешь быть в темноте. Даже если…       Холмс снова прижал его к себе, осторожно целуя в живот, и Ватсон замолчал. Он не стал предлагать хозяину ответные ласки — верно считал его эмоции, но в душ они отправились вместе.       Джон улёгся в свой тазик, млея среди горячей воды и пены, а Шерлок разместился под душем, сначала просто намыливаясь, а потом как-то незаметно перешёл к ласкам самого себя. Он не делал этого даже в подростковом возрасте, но тут, под взглядом и одобрительной улыбкой Джона, под струями горячей воды (до появления в его жизни компаньона, детектив мылся исключительно прохладной), пережил свой второй в жизни оргазм.       Кончив и закончив омовение, он некоторое время стоял под душем, упираясь лбом в предплечье, положив руку на холодную плитку стены.       — Вот что это было? — с паузами и выдохами через рот спросил Шерлок, повернувшись к Джону. — Когда ты смотришь на меня, это не смущает, а возбуждает.       Ватсон засмеялся и чуть брызнул водой из таза в Холмса.

***

      Попасть к Майкрофту удалось не сразу. Верный своей импульсивной натуре, Шерлок звонить-договариваться не стал, а просто заявился к Мистеру британское правительство на работу. Где его сначала не желали пускать, но потом всё же препроводили в кабинет для совещаний (длинный стол с аккуратными стопочками листов, подшивки документов в папках в шкафах вдоль стен, один толстенный, набитый бумагами, скоросшиватель на столе) и велели подождать.       Ждать пришлось недолго. Но пришёл не Майкрофт, а едва знакомый политик (детектив помнил его в лицо, но не по имени) и с ним… четверо ребят в чёрных одеяниях как у спецназа, шапочках с прорезями для глаз и… с винтовками.       — Интересно, что я успел натворить, — проговорил Шерлок, интуитивно прикрывая Джона, сидящего у него на плече, — что мне приготовлена такая встреча.       — Прошу прощения за эту демонстрацию, — без малейшего намёка на сожаление в голосе сказал вошедший, — но слухи о вашем, не всегда адекватном, поведении вынуждают.       — Уверяю вас, я только хочу поговорить с братом. Ничего такого.       — Дело не в вашем брате, — махнул рукой политик. «Спецназ» или кто они там были, хранили молчание. — Мистер Холмс, вы же знаете, что любой входящий в это здание, сканируется при входе?       — Вроде как.       — Также вам должно быть известно, что эта процедура мгновенно распознаёт личность вошедшего.       — Весьма правильный подход.       — Да. Распознаёт как человека, так и Джона. И в вашем случае, мне с проходной доложили, что вы явились с моим.       — Вашим бывшим, хотите сказать? И который вы по счёту его владелец? — Холмс мее-еее-дленно снял малыша с плеча и прижал его к груди.       — Этот Джон должен быть утилизирован. Отдайте его и удалитесь из комнаты.       — Слушайте, да, его собирались…       — Отдайте и удалитесь из комнаты.       — Я его купил! Он теперь мой! Со всеми бумагами и по закону, так что это вам лучше велеть вашим архаровцам опустить оружие и покинуть кабинет!       — Вы не поняли, Холмс, — слегка откашлялся политик, — он не просто сдан на утилизацию за ненадобностью, он к ней приговорён. Как враждебно-настроенный и опасный. Этот экземпляр напал на мою дочь, поранил её. Агрессия компаньона в сторону человека, а тем более ребёнка, не может быть оставлена без внимания. Подобные ему подлежат немедленному уничтожению. Ваша покупка будет признана незаконной, а магазин понесёт ответственность за неисполнение распоряжения.       — Даже если он действительно как-то поранил ребёнка, уверен, это было либо не нарочно, либо в целях самозащиты. Сколько лет вашей дочери?       — Холмс вы напрасно тянете время. Если не хотите пойти под суд, вам лучше…       — Если она ещё малышка и играла с ним как с куклой, Джона можно понять! Компаньоны создавались не как живые игрушки для детей!       — Так, — политик помассировал лоб пальцами, — вся эта демагогия не имеет смысла. Исполняйте, — он обернулся к ребятам с оружием.       Джон рванулся из рук Шерлока, но тот предугадал его движение, это было не сложно. Он сам поступил бы также. Детектив уже уяснил, насколько сильный его человечек, и мог бы не удержать, поймай тот Холмса врасплох.       — Ну уж нет, — он утрамбовал вырывающегося малыша в тот самый нагрудный карман, что так манил Джона в своё время. — Ты силён, но я сильнее.       — Пусти! — выкрикнул Ватсон, и продолжил уже тише: — это глупо. Спасибо за то время, что мы провели вместе… — человечек усмехнулся, — банальность скажу, но это были лучшие дни…       — Шшшшш, — Шерлок с превеликим трудом удерживал бьющееся как спущенная пружина тело, — никуда ты от меня не убежишь. Я люблю тебя. И не оставлю в такой момент.       — Шерлок!       — Джон… послушай моё сердце. Оно спокойно потому что я уверен — тебе ничего не грозит, если будешь сидеть там. А побежишь — станешь отличной мишенью.       Джон не стал говорить Шерлоку, что упомянутое сердце колотится так, что сейчас проломит рёбра и вылетит наружу.       Ему было так хорошо и удобно в тонких, но сильных руках хозяина, когда Шерлок его держал, так приятно сейчас, под его заслоняющей от всех бед ладонью… Впервые с момента их встречи, компаньон почувствовал и поверил, что Холмс любит именно его. Не свой комфорт от получаемого душевного тепла, не возбуждение от желанного тела, а что-то иное. Что-то, что составляет суть самого Джона.       — Единственный способ убить малыша — пристрелить меня вместе с ним. А это, знаете ли, уголовное преступление.       — Вы сами виноваты, что держите цель так близко к сердцу. Последнее предупреждение, Холмс. Поверьте, суд будет на моей стороне. И даже связи вашего брата…       Джон поднял голову и ещё раз посмотрел на Шерлока. Компаньон был между его сердцем и ладонями. Он видел решимость хозяина. Знал и чувствовал, что тот его не отдаст. Никому. Никогда. Ни за что. Ни этому индюку, привыкшему делать всё, что заблагорассудится, благодаря своему положению не оглядываясь на последствия, ни этой троице в чёрном, что выстроились, вскинув винтовки. Но знал также, что не должен становиться причиной его смерти. Значит, должен вырваться. Из этих тёплых и сильных рук, оторваться от этого заходящегося в галопе сердца… Умереть, унося с собой эту больную, неправильную, но такую сильную и искреннюю любовь, что они дарили друг другу.       Ватсон сделал глубокий плавный вдох. Холмс ему этого не простит. Но он будет жить, а это главное.       — Не смей, Джон… — прошипел Шерлок, — лучше держись. Так крепко, как только сможешь. Выпадешь, подбирать будет неког… — и рванулся вниз и вбок, спружинив об пол. Компаньон совсем близко увидел светлый ковролин. Разглядел каждую ворсинку на нём. Не удержись детектив на полусогнутых руках, почти в упоре лёжа, как при отжимании — Ватсона бы расплющило.       Три выстрела грохнули как один, а потом всё закрутилось, завертелось, понеслось… Джона болтало и кружило, подбрасывало и вращало вместе с худощавым, но пружинисто-сильным и ловким телом Шерлока. Совет держаться изо всех сил был дан очень вовремя. И, поскольку, это единственное чем Джон мог помочь своему хозяину в эту минуту, он приложил все усилия. И справился.       И Шерлок справился тоже.       Когда Джон сумел открыть глаза, оторвав голову от груди Холмса, высунулся из кармана, разглядел устроенное побоище. Стол был опрокинут, документы рассыпаны по полу, но главное — вся троица в чёрном валялась на полу и шевелиться не пыталась.       — Ты… бил их слишком сильно, — бормотал политик, скользя в сторону двери, прижимаясь спиной к стене.       — Ровно так, как хотел, — Шерлок держал в руке толстую папку-скоросшиватель, что недавно лежала на столе. Половина документов явно повылетала в битве. — Что мы скажем моему брату Майкрофту? Кто-то врезал одному политику этой вот конструкцией по голове, или мы уладили дело миром?       — Вы… вы смеете мне угрожать?! Да от вас, и вашего брата, и этого клопёныша…       — А ведь я и стрелять умею, господин политик, — нехорошо улыбнулся Холмс. — И в ядах неплохо разбираюсь. Вы знаете, куда лучше, когда у человека есть что-то, чем он дорожит, чем когда ему нечего терять? Вас этому в школе властьимущих не учили?       — Вы…       — Именно я. И именно вы. Договоримся, что претензий у вас нет. Ни ко мне, ни к МОЕМУ Джону. Оформим это документально. Знаю, бумажки ничего не стоят, если ничего не стоит сам человек. Вы как, человек ещё, хоть немного?       — Немного, — улыбнулся бывший владелец Ватсона, и в его руке блеснул пистолет.       Джон понял, что ни отойти, ни увернуться Шерлок уже не успеет, но осознал, что дуло направлено на него. Он вжался спиной в грудь хозяина, молясь всем богам, в которых не верил, чтобы его телу достало сил задержать пулю настолько, чтобы ранение Холмса не стало смертельным.       Грохнул четвёртый выстрел.       Джон открыл невесть когда зажмуренные глаза. Понял, что жив. Что сжат в объятиях скорчившегося Шерлока, который повернулся к стрелявшему спиной, заслоняя драгоценного компаньона собой.       Судя по рассыпанным бумажкам, и сползшей по стене туше политика, Холмс предварительно швырнул тому в голову несостоявшийся гримуар.       — Шерлок! — едва слышно выдохнул Джон, от ужаса не в силах понять, ощущает ли он сердцебиение детектива или это просто его собственное тело так трясёт. — Шерлок, ты жив?! Ответь же, ШЕРЛО…       — Не кричи, — детектив открыл глаза и поцеловал свою драгоценность. Испачкав кровью. Нашарил мобильник, вытащил, нажал набор, положил телефон на пол и сам вытянулся рядом. По светлому ковролину ползла бордовая лужа. — Это номер Мая… попроси его… объясни… и да не дрожи ты так, рана пустяковая. На мне всё как на кошке… заживает… вот увиди… шь…