Книга Астрид

Он начал мне сниться. Но это не хорошие сны, где мы целуемся или смеемся. Сны, в которых я пронзаю его грудь ножом или пускаю в его голову пулю. Все возможные вариации этого ужаса. Я просыпаюсь с мокрыми щеками и колотящимся сердцем. В такие моменты, я прислушиваюсь к его дыханию за стеной и понимаю, что не смогу убить его. Я скорее умру сама, чем убью его. Но я не знаю, как его спасти. Потребовалось не менее десятка примерок, Валка дышала мне в шею, но мое платье на день рождения президента, наконец, готово. Я нервничаю из-за вечеринки по целому ряду причин. Платье — лишь малая часть моего беспокойства. Я знаю, я буду там в роли невестки президента, все будут смотреть, что я делаю и как я общаюсь с Иккингом. И мой отец с Кэтрин тоже там будут. Все ждут, чтобы я оступилась. Хотя мы не общались с той ночи, когда я узнала о самоубийстве матери, им все еще нужен код от оружейного хранилища. До окончания срока осталось несколько недель. И шумная вечеринка в доме президента — это, наверное, мой лучший шанс найти ее. В день вечеринки теплая, но дождливая погода. Я знаю, что вечеринка должна пройти на задней террасе в доме Президента, но я не представляю, как это будет с такой погодой. Наверное, ничего не поменяется. Валка не захочет — она тот тип женщин, которые ожидают, что все произойдет так, как они хотят, поэтому я не удивилась, когда ушли грозовые тучи и появилось солнце во второй половине дня. Наверное, она умеет управлять погодой. Иккинг исчезает из дома после обеда и почти сразу после этого, приходит женщина, которую я никогда не встречала, чтобы помочь мне одеться и сделать мне прическу. Я бы поспорила, но не стала. Я хочу выглядеть красиво, но я бы никогда не сказала это вслух. Женщина, не дает мне смотреть на себя, пока она не закончит. Но она прислушивается ко мне, когда я говорю, что я не хочу, чтобы все мои волосы были наверху. Или, по крайней мере, она прислушалась к тому, что сказала ей Валка. Платье — произведение искусства, и я не уверена, что подхожу ему. Но когда я надеваю его, девушка хлопает в ладоши и улыбается. — Замечательно, — говорит она. Она разворачивает меня к зеркалу и делает шаг назад. Я боялась, что не узнаю себя, но все хорошо. Это я. Просто более элегантный вариант. Мои волосы блестят и волнами спадают мне на плечи и спину. Но мое внимание захватывает платье. Оно облегает мое тело больше, чем я думала, но оно не обтягивает меня, об бедра и до колена спадает юбка. Мое правое плечо голое, а левое покрыто сиреневой тканью. Я никогда не была в платье, которое было сделано специально для меня. Это платье заставляет меня радоваться тому, что я высокая, на этот раз мне не стыдно за мой рост. Сегодня я вижу красивую девушку в зеркале и надеюсь, что Иккинг тоже ее увидит. Я даже не заметила, как девушка покинула комнату, пока я не слышу ее голос из передней части дома и глубокий голос Иккинга в ответ. Я отворачиваюсь от зеркала, не зная, что делать. Остаться здесь? Выйти к нему навстречу? Я дышу слишком быстро и у меня вспотели ладони. Я представляю себя невестой в день своей свадьбы, и от этого нервничаю еще сильнее. Иккинг избавил меня от необходимости решать, что делать, когда появляется в дверях спальни. Он останавливается, когда видит меня, и облокачивается на косяк двери одним плечом. Его глаза осматривают меня сверху вниз. Он одет в черный костюм и белую рубашку, с расстегнутым воротом. Без галстука. Я помню день, когда мы встретились, как я смотрела на него и оценивала. Я поняла, что он был красив, но его красота не трогала меня. Теперь, когда я смотрю на него, я просто вижу Иккинга. И у него перехватило дыхание. Он отталкивается от дверного проема и подходит ко мне. Иккинг кладет руки на мои плечи и улыбается. — Итак, это платье сшила портниха моей матери? Я киваю. Он кивает в ответ. — Напомни мне поблагодарить ее, — говорит он. Он перемещает руку на заднюю часть моей шеи, наклоняется и целует меня прямо под ухом. — Ты красивая, — шепчет он, — но это ничего нового. — Ты тоже неплохо выглядишь, — говорю я и чувствую его улыбку на своей коже. Я немного оттягиваю его воротник пальцем. — Без галстука? Он поднимает голову и обнимает меня за талию. — Ненавижу их, — говорит он с ухмылкой. — Твоя мать разозлится. — Она справится, — он притягивает меня к себе. — Или мы можем остаться здесь и разозлить ее еще сильнее. Я смеюсь, качая головой. — Абсолютно нет. Он вздыхает и поворачивается к двери. — Ну, стоило попробовать, — вздыхает он, берет меня под руку, и я смеюсь.Валка сказала нам прийти пораньше, но мы, в конечном итоге, приходим одними из последних. Родители Иккинга приветствуют нас, когда мы оказываемся в доме. Президент обнимает меня, целует в щеку и говорит, что я выгляжу сияюще. Валка сдержанна, но я ловлю проблеск одобрения в ее глазах, как она обнимает меня. — Очень мило, — говорит она мне и поворачивается к сыну. — Вы опоздали, — говорит она ему с поджатыми губами. — Моя вина, — говорю я, прежде чем Иккинг сможет взять на себя вину. — Беда с платьем. Валка вежливо мне улыбается. — Лучше поздно, чем никогда, я полагаю. Иккинг ведет меня через коридор и выводит на заднюю террасу. На террасе, есть бар, и Иккинг кивает в его сторону. — Хочешь выпить? — Конечно, — говорю я. Было бы неплохо сделать что-то с нервозностью. Я чувствую на себе взгляды других гостей, все хотят видеть сына президента и дочь основателя. Мне больше нравится, когда мы находимся в покое, внутри нашего маленького домика, вдали от посторонних глаз. — Я сейчас вернусь, — говорит Иккинг. Я смотрю, как он лавирует среди людей и начинаю чувствовать себя еще неудобней. Люди улыбаются мне, шепчутся, а я пытаюсь найти отца и сестру, которых я не вижу. Иккинг стоит в очереди за напитками, и он оглядывается через плечо, его глаза находят мои. Он дает мне небольшую, интимную улыбку, что греет мою кожу. Я не отворачиваюсь от него, даже когда кто-то подходит ко мне. — Вы двое похожи на голубков, — недовольно говорит Кэтрин. Я отрываю взгляд от Иккинг и смотрю на сестру. Она одета в желтое платье, которое делает цвет ее лица землистым. — Он не может оторвать от тебя глаз, — говорит она, оглядывая мое платье. — Я думала, ты думаешь, что это хорошо, — говорю я с досадой. — Я бы хотела так думать. Но ты тоже не можешь оторвать глаз от него. Я отворачиваюсь от нее. — Где папа? Кэтрин указывает своим полупустым фужером в дальнем угол лужайки. — Вон там. Я вижу отца, стоящего в профиль, среди группы мужчин, собравшихся вокруг высокого стола, украшенного свечами. Он смеется, запрокинув голову. — Ему нужен код от сейфа, — тихо говорит Кэтрин. — Он сказал, что даст мне время, — говорю я, не глядя на нее. — Он его дал, — твердо говорит она. — Время вышло. Я прикусываю язык, чтобы не сказать, что я больше не хочу участвовать в этом. — Я тысячу раз говорила ему, что ты справишься. Но мне кажется, что нам придется делать все самим, потому что ты не справляешься. Ты слишком мягкая, Астрид. — Заткнись, Кэтрин, — говорю я, сжимая кулаки. — Я сказала, что я получу код, и я получу его. Так что просто заткнись, — я отхожу от нее, чтобы не заорать на нее или не ударить по лицу. Я прохожу сквозь толпу и возвращаюсь в дом. — Эй, куда ты идешь? Я поворачиваюсь, и вижу Иккинга, стоящего сзади меня с напитками в руках. Он подходит ко мне. — Я видел, как ты разговаривала со своей сестрой. Что случилось? Я натянула улыбку на свое лицо. — Все в порядке, мы же сестры, — я пожимаю плечами. — Иногда быть единственным ребенком — это благословение. Он смотрит на меня и протягивает мне бокал шампанского. — Ясно, — смеется он, обнимает меня за талию и ведет меня в дом. — Куда мы идем? — В мою старую комнату. Мы проходим на второй этаж и идем по тихому коридору. Иккинг останавливается возле последней двери и хватается за ручку. — Твоя мать разозлиться, если она поймет, что мы прячемся здесь, — говорю я ему. — Дополнительный бонус, — говорит он и открывает дверь. Его комната большая. Сквозь прозрачные занавески, я вижу мерцание свечей на заднем дворе. Он не включает верхний свет, лишь небольшую лампу на столе, оставляя большую часть комнаты в темноте. Напротив стола расположена двуспальная кровать, застланная лоскутным одеялом синего цвета. В дальнем углу стоят кресло и небольшой книжный шкаф. Комната безупречна, но мне не кажется, что Иккинг ее обставлял. Мне кажется, здесь все оформила его мать. — Ах, гораздо лучше, — говорит он, опускаясь на кровать. Я прислоняюсь к краю стола, мои пальцы теребили ножку фужера. — Я всегда хотел брата, — говорит Иккинг. — Я хотел кого-то, кто всегда понимал бы меня. Автоматический лучший друг, — он смотрит в мои глаза. — Но, видимо, это не всегда так. — Может быть, для некоторых людей, — я говорю. — Но не для нас с Кэтрин, — он смотрит на меня молча, и я знаю, что он ждет большего. — Мы просто…разные. Наши личности. Жизнь была бы легче, если бы я была похожа на нее, — у меня на глаза наворачиваются слезы, и я судорожно смаргиваю их. — Эй, — говорит Иккинг осторожно. — Легче для кого? Для нее? — он встает и подходит ко мне. — Это ее проблемы. Может, она должна быть похожей на тебя. Или, может быть, она просто должна принять то, кем ты являешься, — он обнимает меня за талию и целует меня. Его губы теплые и на вкус как шампанское. — Ты мой лучший друг, — я шепчу, не открывая глаз. — Астрид, — шепчет он. — Открой глаза. Я открываю глаза и смотрю в его. Я боюсь того, что он может сказать. Я боюсь, что он скажет слова, которые убьют меня, поэтому я просто тянусь к его губам, сжимая волосы на его макушке. А он притягивает меня ближе. Стук и открывание двери происходят в тот же момент, так что у нас нет времени притвориться, что мы делаем что-то другое. Но Иккинг даже не пытается. Он целует меня в висок и смотрит на свою мать, стоящую в двери. Она излучает ледяное неодобрение, смотря на нас. — Извините, — говорит она. — Это вечеринка в честь твоего отца. А ты спряталась здесь и… делаешь, Бог знает что. Я жду вас внизу через пять минут, — она разворачивается и уходит, стуча каблуками по полу. — Попался, — говорит Иккинг, и я смеюсь, утыкаясь лбом в его плечо. Мы принимаем угрозу Валки всерьез и спускаемся вниз через пять минут. В холле уже никого нет, все на террасе, где стоят длинные столы с едой. — Голодна? — спрашивает Иккинг. Я, на самом деле голодна, но кое-что мне нужно сделать в первую очередь. Найти коды. Я все еще слышу голос Кэтрин в голове, который обвиняет меня в отсутствии воли для выполнения миссии. — Почему бы тебе не принести нам еду, — говорю я ему. — А я схожу в ванную. Я провожаю его взглядом, а потом иду в переднюю часть дома. Я прохожу мимо ванной комнаты и подхожу к кабинету Президента. Я до сих пор не уверена, что код такой же, как на входной двери. Я чувствую это. Как я и предполагала, дверь открывается с тихим щелчком. Я открываю дверь и проскальзываю внутрь, тихо закрывая за собой дверь. Мое сердце бьется в горле, угрожая задушить меня, и я говорю себе успокоиться. Дыши, Астрид. В комнате темно, и я знаю, что включать свет опасно. К счастью, тяжелые шторы закрыты, а окна выходят на дорогу. Я стараюсь не думать о том, что я делаю и что это значит. Я говорю себе, что я помогаю своей семье. Но я вижу лицо Иккинга. Что ты делаешь, Астрид? Я приседаю перед столом Президента Стоика и выдвигаю один глубокий ящик. Он наполнен файлами, все аккуратно помечены, слава Богу. Я бегло просматриваю их, но ничего про оружие. Мне надо спешить. Иккинг может вернуться в любую секунду. И у меня нет абсолютно никаких веских оснований быть в этом помещении. Может быть, мне стоит спалиться? Может быть, это сделает все проще. Но я отбрасываю эту мысль в сторону и перехожу к следующему ящику. Бинго. Файлы в этом ящике — это то, что я ищу. Мои дрожащие пальцы летают по вкладкам, пока не находят файл с пометкой «оружие». Я тяну файл и открываю его на полу. На страницах описаны все типы оружия, которые есть в нашем государстве. Мой отец хотел бы получить этот файл, но слишком рискованно брать его, но я никак не могу запомнить информацию. Я продолжаю листать страницы, мои глаза на файлах, но уши прислушиваются к двери. Спеши. Спеши. Больше не будет шанса. Я забываю обо всем и убираю файл в ящик, когда вижу страницу с кодом от сейфа оружейного хранилища. Это указание Президента Хеддока. 21-13-6-18-57. Тот же код, как для наружной двери и кабинета. И внизу пометка. «Последняя цифра увеличивается на 21 за три месяца до Нового года». Памятка от 1 января этого года. Сейчас начало августа. Так 78. 21-13-6-18-78. Я закрываю глаза и запоминаю цифры. Меня затошнило. Я прижимаюсь лбом к столу и закрываю рот ладонью. Это я? Девушка, которая будет делать все для своей семьи? Девушка, которая принесла себя в жертву невинному парню, чтобы доказать, что она не рохля? Я не знаю. Я больше ничего не знаю. Я слышу шум в коридоре, звук шагов. Я засунула файл обратно в ящик и закрываю его. Я выключаю лампу и крадусь к двери в темноте. Я не слышу ничего, но нет шансов, что там никого нет. Я делаю глубокий вдох, открываю дверь и выхожу. И утыкаюсь прямо в грудь человека. — Астрид? Я смотрю на лицо моего отца и выдыхаю. Он закрывает за мной дверь, затем кладет руки на мои плечи. — Я узнала код, папа, — я шепчу. Его глаза светятся. Он обнимает меня, и я обнимаю его в ответ. В коридор заходит Иккинг и улыбается, когда видит меня. Я закрываю глаза, а потом открываю их, и смотрю на Иккинга сквозь пелену слез. Я вспоминаю его глубокий смех и его сильные руки. Парень, который мечтает об океане и кормит людей за забором. Что делать мне? 21-13-6-18-78. Я поворачиваю голову и шепчу код отцу на ухо, пока Иккинг направляется к нам. Я шепчу код, но меняю местами две последние цифры. Прости, папа.