Книга Астрид

Хеддер не могла бы выбрать лучшего дня, чтобы дать мне отгул. Я была не в состоянии сконцентрироваться все утро от усталости и мыслей о прошлой ночи на крыльце с Иккингом. Я оказалась в кровати после полуночи, но уснуть не могла до самого утра: меня разрывало от счастья. По дороге домой, я решила заскочить в библиотеку Президента Стоика, чтобы взять новые книги. Я знаю, что сейчас в мэрии идет заседание Совета, поэтому я не беспокоюсь. Я вхожу в привычный темный холл, закрываю за собой дверь и прислушиваюсь. Я ничего не слышу. Шаг четвертый: найти коды. Я все откладывала этот шаг, но вот — я в пустом доме, в котором кабинет Президента Хеддока. Мое сердце так быстро бьется, что я чувствую головокружение. Я делаю шаг вперед и со вздохом двигаюсь по коридору. Я не знаю код, который открывает офис, но, возможно, он такой же, как для входной двери. Я поднимаю руку, чтобы попробовать, когда я слышу шарканье стульев изнутри и мужские голоса. Я прислушиваюсь. Один из голосов похож на голос Иккинга. Я разворачиваюсь и на цыпочках бегу в библиотеку, закрывая за собой дверь. Я ничего не вижу, но я слышу, как открывается дверь, а затем незнакомый мужской голос. — Ну, когда ты сделаешь своего отца дедом? — Мы и трех месяцев не женаты, — Иккинг цедит сквозь зубы. Мужчина смеется. — Если я правильно помню, когда мне было восемнадцать лет, трех месяцев было достаточно, — я слышу смех Президента. — Верно, Господин Президент? — Я уверен, что они работают над этим, — говорит президент Стоик. Я слышу хлопающий звук, как будто кто-то ударил кого-то по спине. Я надеюсь, что ударили не Иккинга: он ненавидит это. Входная дверь закрывается. Они уже уехали? Я двигаюсь вперед, и снова слышу президента Хеддока. — Майк прав, — говорит он. Их голоса отходят от меня. — Твоя мама хочет внуков. Пауза. Они остановились, я думаю. — Ей всего шестнадцать, — говорит Иккинг. Кажется, он сердится. — В этом и весь смысл. Чем моложе родители, тем лучше результат. Ты это знаешь. Мне и твоей маме было по семнадцать, когда родился ты, — я почти слышу его улыбку. — И ты идеален. Иккинг вздыхает. — Я не идеален, папа. Президент Стоик хмыкает. — Но я могу на тебя рассчитывать. Я знаю, что Иккинг страдает под тяжестью ожиданий своего отца, так же как я с моим отцом. Его отец считает, что он идеален. Мой отец считает, что я плохая. Иккингу постоянно приходится жить в каком-то невозможном идеале. Мне приходится постоянно доказывать, что я могу быть больше, чем разочарованием. Он так же устал, как и я? Президент Хеддок понижает голос, и я подхожу ближе к двери. — Вы пытаетесь, не так ли? Все хорошо в этом плане? — он звучит немного смущенно, и я улыбаюсь, но меня это бесит. Я хочу выйти и сказать ему, что это не его собачье дело. — Все хорошо, — устало говорит Иккинг. — Но, возможно, мы не готовы к детям, — я слышу, что входная дверь открылась. — Мы с Астрид говорили об этом. Я прислушиваюсь к ней. — Ну, конечно, — я думаю, что Президент Хеддок закатил глаза. — Кроме того, — продолжает Иккинг. — Время еще есть. — Меньше, чем ты думаешь, — Голос президента печален. -Всегда меньше времени, чем ты думаешь, Иккинг. Так что не теряй его. Дверь закрывается, и шаги двигаются в мою сторону. Я прижимаюсь к стене, но шаги проходят мимо, и я слышу еще один стук двери.Он вернулся в свой кабинет. Я выскользнула из библиотеки в холл и бегу ко входной двери, прежде чем кто-нибудь появится. Я бегу домой, чувствуя в венах адреналин. Я, наверное, смогла бы придумать оправдание, если бы меня поймали в доме Президента, но я все еще боюсь его. В доме тихо, когда я возвращаюсь домой, и я думаю, что Иккинг ушел по своим делам. Но слабый плеск воды со двора вытягивает меня на веранду. Иккинг стоит на коленях в траве и стирает белье. Он снова влил много мыла, и пена переливается через бортики ванной, превращая газон в заснеженное поле. Я наблюдала за ним несколько мгновений, а затем вышла на заднее крыльцо. Сегодня прекрасный день, не такой жаркий, как обычно. В такие дни трудно поверить, что мы почти разрушили мир не так давно. — Ты много работаешь. Он поднимает голову, продолжая работать руками. На его лице улыбка, а его щеки немного покраснели. Я даю ему застенчивую улыбку и не понимаю, почему так нервничаю. Все выглядит иначе после того, как мы поцеловались. Теперь я знаю, какой он на вкус. Мы больше, чем просто соседи теперь. Больше, чем просто друзья. — Ты рано, — говорит он. — Сегодня был суд, и Хеддер отпустила меня пораньше. Он улыбается мне. — Ну, давай, проведи свободное время с пользой. Я снимаю туфли. — Ты прополоскал белье? — Да. Нужно просто повесить его, — он держит в руке мой лифчик, и я вырываю его из его рук, а мои щеки порозовели. — Я пока постираю простыни, — говорит он со смешком. — Хорошая идея, — я закатываю глаза. Иккинг выжимает последнюю простынь, когда я подхожу к нему с прищепками. Мы развешиваем белье, стоя друг напротив друга. Когда я разглаживаю простынь, я поднимаю голову и смотрю Иккингу в глаза. — Иди сюда, — говорит он, и напряжение в его голосе удивляет меня. Он смотрит на меня, затаив дыхание. Я протягиваю руку, он сжимает ее и тянет меня к себе. Я сразу обнимаю его за шею и поднимаю на цыпочки. Поворот головы — и его губы на моих. Мое тело дрожит как струна, когда Иккинг прижимает меня к себе. Он резко переходит к моей шее, и я выдыхаю. Он ловит мой выдох, снова впиваясь в мои губы. Мне казалось, что поцелуй днем будет немного менее напряженным, но это не так. Во мне снова пожар, и я думаю, это потому, что мы постепенно узнаем друг друга. Когда он отстраняется, я открываю глаза и смотрю на Иккинг гладит меня по скуле большим пальцем и улыбается. — Как насчет этой юбки? — шепчет он. — И твоего топа? Может быть, мы должны и их постирать? Пока есть вода, — он опускает руки с моей спины на мои бедра. Я хихикаю и упираюсь лбом в его грудь. Он дышит в мои волосы, и я понимаю, что я счастлива, и он, кажется тоже. Так мы и стоим. Мальчик и девочка в объятиях друг друга между простыней.