Золушка

— Миледи, прошу, — лакей подал мне руку, помогая выбраться из кареты. Ступив на каменные плиты заднего дворика поместья, я огляделась.       Наконец-то! Особняк герцога был огромным пятиэтажными строением с изящными арками окон и дверей. Черепичная крыша была начищена до блеска. У дверей стояли личные гвардейцы поместья Мариз. Следом за мной выбрался и Эрик, который помог выбраться моей измотанной компаньонке. За время путешествия мы все очень сильно устали. Эригаэр подошёл ко мне и предложил: — Малия, не хотите отдохнуть? Наверняка в моём доме уже готовы гостевые покои для вас.       Я заторможено кивнула и он предложил мне руку. Я приняла её и мы направились ко входу в поместье. Мужчина тихо заговорил: — Малия, Вы же понимаете, что пока находитесь у меня в поместье, как моя гостья, Вы должны вести себя как графиня? Я кивнула и спросила: — Известно ли что-то про тех людей на постоялом дворе? Эрик покачал головой: — Это были наёмники. Обычные исполнители. Кто организатор — пока неизвестно. Но, кроме этого неудачного покушения были выявлены ещё девять идентичных. Покушение на вас — единственное, которое удалось предотвратить. Пытались усыпить претенденток на отбор. Выбирали лёгкие цели: девушек из провинции, тех, у кого кровь чудесных слаба. Но Вы теперь вне опасности, так что не беспокойтесь.       Тем временем мы дошли до двери покоев. И Эрик гостеприимно распахнув дверь, предупредил: — Звонок — для вызова прислуги, если что-то понадобится, обращайтесь к ним. Особняк в вашем распоряжении. За его пределы выезжать можно, но нежелательно, если всё же решитесь — предупредите о прогулке меня. Завтра с утра должна придти модистка. Отбор начнётся через три дня. Хорошего вам отдыха.       Я зашла в комнату. Дверь за мной аккуратно прикрыли и я смогла осмотреться. Такая роскошь для меня, помнящей себя только среди бедности, была непривычна. Но комната была очень красивой. И странной. Светлые стены с куполообразным потолком были украшены причудливой, но почти незаметной росписью. Два широких окна в светлых деревянных рамах. Сейчас уже вечерело, поэтому канделябры на стенах освещали комнаты. Камин был разожжён и в комнате было тепло. Я присела на широкий диван и стукнула в колокольчик возле двери. Вскоре в комнату зашла молоденькая девушка в простом светлом платье. — Леди, моё имя — Лили, и я — Ваша горничная. В чём-то могу Вам быть полезна? Я кивнула: — Лили, помоги мне приготовиться ко сну. Девушка улыбнулась и попросила: — Леди Мари, давайте пройдём в спальню. В гардеробе уже разместили Ваши вещи и я их уже приготовила. Я встала, а девушка, тем временем, прошла к одной из стен, задёрнутых портьерами. За шторой оказалась высокая полукруглая дверь. Лили закрепила портьеру на стене и распахнула дверь. Я зашла следом за ней. Здесь всё тоже освещалось свечами и огнём зажжённого камина. Спальня также была оформлена в светлых тонах. На полу была расстелена светлая шкура какого-то зверя. Постель была большой, с балдахином, сейчас опущенным. Я разглядела дверь, ведущую в гардеробную, сейчас закрытую, и ещё одну, видимо, в купальню. А Лили вышла из гардеробной с какими-то вещами в руках. Кипу она сгрузила на кровать и спросила у меня: — Леди, вы не хотите смыть с тела грязь дорог?       Я кивнула и вскоре лежала в просторной ванной из белого, странно мерцающего камня. Вокруг плыли пышные хлопья пены, а Лили, несмотря на мои возражения, промывала мои волосы и тихо бурчала себе под нос: — Такие волосы! Да что же вы так их запустили?! Да как же так можно?! От огорчения она даже забыла, что я — «леди» и её госпожа. Я поморщилась: — Лили, прекрати, пожалуйста, бурчать. Девушка спохватилась: — Ох, простите, ваша светлость, забылась.       Через полчаса я сидела перед высоким зеркалом в белой, приятной на ощупь ночной рубашке. Лили расчёсывала и заплетала мои волосы. Комнаты уже погрузились в темноту. Наконец, она закончила, и я, встав, прошла к постели. Я легла, подложив под себя подушку. — Леди, может быть, принести вам ужин?       Задумавшись на секунду, я кивнула. Пока Лили не было, я взяла книгу, лежащую на столике рядом с кроватью. «Основы иллюзий». Когда я открыла книгу, увидела, что на первой же странице были описаны эти самые иллюзии. Они делились на несколько видов и даже подвидов. Вида было три: развлекательные, бытовые и боевые. Развлекательные не делились на подвиды. Их мог воплотить любой фейри с концентрацией способностей от двухсот.       Зацепившись взглядом за незнакомое понятие, открыла содержание книги.Глава: «Определение концентрации способностей» была в конце, среди практических занятий. Пролистав, я отыскала нужную страницу. Концентрация способностей, ожидаемо, зависела от насыщенности в крови человека наследия чудесных. Для фейри это — то же самое, что физическая сила для обычного человека. Впрочем, даже в крови людей присутствовала эта концентрация. Выражалась она в чеслах.       От ста до двухсот чесл — принято считать, что обычный человек. От двухсот до пятисот — слабый фейри, три и больше поколений. От пятисот до двух тысяч — сильный фейри, чьи родители носили древнюю кровь во втором поколении и не разбавляли её человеческой. Конечно, ещё всё зависело от силы фейри-прародителя. Дальше приводилось несколько тестов для определения концентрации способностей. Первые два: физический и магический, дающие абсолютно точные результаты, мне не подходили. А вот третий, приблизительный, я вполне могла провести.       Я отложила книгу и попробовала в точности воспроизвести стилизованный цветок. — Ой, леди, это вы так можете?!       Я открыла глаза и посмотрела на Лили. А она с восхищением смотрела на голубой, парящий в воздухе, символ цветка, в точности копирующий рисунок в книге. Я встряхнула головой и цветок исчез. Лили очнулась и, подойдя, поставила на стол поднос, на котором дымилась тарелка с горячими закусками и стоял кувшин с красным напитком. Я быстро поела, и Лили унесла поднос.       Я легла и, потушив еле горящую свечу. Результат теста не давал мне покоя. Такая детальная иллюзия говорила об уровне концентрации способностей выше девятисот чесл. А значит, мои родители тоже были наследниками фейри.       Я не помнила отца и матери. Лалиал — мой брат, был единственным родным, которого я знаю. В общем-то, первым моим воспоминанием стал холодный лес, мокрая листва и маленький бессознательный ребёнок на руках. Своё имя я увидела на медальоне, что висел на шее, имя брата — на его браслете. Украшения я после продала, потому что нужны были деньги на жизнь и лечение маленького Лали. Даже имени своего рода я не знала. И не могла узнать. Сейчас я могла только надеяться, что лекарь, которого пригласил герцог Маризский, поможет моему единственному брату. Возможно, Лали даже научится ходить и говорить.       С такими мыслями я закрыла глаза и заснула.