Когда легенды лгут, а сказки пропитаны ядом

      — Ты меня видеть хотел? — спрашивает Юнги ледяным голосом, глядя на спину человека, копающегося в клумбе с прекрасными сиреневыми ирисами.       Черный охотник никогда особо цветами не восхищался и не понимал этих людей-садовников, что ради своих цветочков любого на удобрения пустят. Но кто в мире не без странностей? У человека должно быть увлечение, иначе он попросту загнется. Юнги, к примеру, любит стрелять на полигонах, но сейчас у парня совсем на это нет времени. Охотники целыми сутками патрулируют границы, а так как Мин еще и их лидер, то пашет в два раза больше.       — Юнги, приветствую.       Человек неторопливо поднялся на ноги и, отряхивая ладони от влажной черной земли, повернулся к гостю, приподняв уголки губ, больше из вежливости, нежели по собственному желанию.       Это был юноша, которому не дашь больше двадцати лет. Мягкие черты лица всегда приковывали взгляд Юнги: его знакомый сам был не хуже любого цветка. Такой же красивый, легкий и неземной. Возможно, этим можно было объяснить его тягу к растениям, в частности — к целебным травам.       — У тебя что-то серьезное? Обычно ты не терпишь гостей, Сокджин, — спрашивает охотник, в стороне держится, в тени дерева.       Мин наблюдает со стороны, слегка склонив голову, осматривает залитую солнцем поляну, человека, что стоит в высокой сочно-зеленой траве, и небольшой дом неподалеку. Этот юноша, хоть и выглядит безобидным, странный очень, и Юнги не любит близко к нему подходить, особенно когда они наедине… тем более среди глухого леса, далеко от границ королевства. Но Сокджин говорит, что дело срочное, значит — так и есть.       — Обеспокоен я болезнью короля, — начинает парень, и в глазах его всепоглощающая грусть стоит.       — Этим все в королевстве обеспокоены, — фыркнул охотник.       — Есть просьба у меня, — игнорирует его грубость Сокджин, — письмо ты должен принцу передать.       Юнги хмурится.       — Почему сам не можешь?       — Причину знаешь…       — В любом случае, думаешь, это будет так легко? Ким Тэхен никого во дворец не впускает и сам почти никогда не выходит.       — Давно ль ты охотниками командуешь? Положением своим воспользуйся. С боем, но письмо передай, от этого жизнь зависит.       Сокджин отмыл руки в ручье, что журчал неподалеку, Мин все это время неотрывно наблюдал за ним.       Юноша подошел к охотнику и, вынув из-за пазухи конверт, передал его Юнги.       — Благодарю… — учтиво кивнул Сокджин.       — Только из-за Намджуна.

***

      — Король не должен умереть! Мой брат не должен умереть!       — Сожалею, ваше высочество, но и у моих сил есть ограничения, с таким недугом мне не приходилось сталкиваться, — лекарь сочувствующе покачал головой, собирая свои инструменты в кейс.       Тэхен отрешенно повернулся в другую сторону, последний луч надежды угас в его глазах. Он поднялся с софы и, не глядя на мертвецки бледное лицо своего старшего брата и короля, вышел из его покоев вслед за мужчиной в белом халате. Даже воздух в той комнате был очень тяжелым.       Короля Ким Намджуна подкосила неизвестная доселе болезнь, что мучила его уже на протяжении нескольких лет. Обязанности короля взял на себя его младший брат, сумев кое-как успокоить опасные настроения в столице и за ее пределами. Враги королевства, а это некоторые соседние правители, зашевелились и даже предпринимали попытки напасть, но Тэхен давал достойный отпор, и пока его люди с уверенностью могут сказать, что держат свои позиции.       Управление королевством давалось юному принцу очень нелегко. Помимо основного войска все королевство защищали и Охотники.       Тэхен стоял у оконного проема в одном из коридоров замка и смотрел вниз на город, в этот пасмурный и влажный день он был непривычно тих, словно сама Смерть стояла над королевством и полностью скрывала его в своей тени. Тэхен прикрывал плечи меховой мантией и прятал под ней замерзшие ладони. Корона непривычно давила на голову, придавала ей тяжести.       Принц готов был поклясться, что его советник, вспотевший и запыхавшийся, бегает по всему замку и ищет его с огромной кипой бумаг в руках, которые Тэхен еще не просмотрел, не подписал и не одобрил.       Принц вдохнул пропитанный влагой воздух, устало протер глаза. Повернувшись, он услышал отдаленные шаги и вскоре увидел своего советника.       — Ваше величество!       Тэхен постарался уйти, сделав вид, что не слышит его, но ему это не удалось. Настырный советник догнал принца с очередными бумагами, как Тэхен и думал.       — Ваше величество!       Тэхен остановился, и мужчина чуть не налетел на него.       — Я не король. Ты забываешь. Мой брат сейчас отдыхает в своих покоях, обратись к нему, когда король наберется сил.       — Я понимаю, что вы стараетесь мыслить позитивно, но вы исполняете временные обязанности короля. Ваше величество, у меня есть письмо, — он протянул помятый конверт, отмеченный бледно-розовой печатью скрепляющей пергамент. — Это принес сегодня утром один из Черных Охотников.       — Охотник? — принц заинтересовался и принял конверт из рук советника. — Я буду в своих покоях. Явно это что-то важное.       Советник встрепенулся, поправил очки, чуть не рассыпав все документы.       — Но, ваше величество…       Однако в коридоре принца уже не было.       Садясь у согревающего продрогшие конечности камина и наслаждаясь потрескиванием поленьев, принц сбросил с себя неудобную мантию и непомерно тяжелую для него королевскую корону. Она должна покоиться на голове старшего брата и ни на чьей другой.       На такой краткий миг, избавившись от тяжести, давившей на его силу и мысли, он позволил себе расслабиться. Уселся в кресло и принялся осматривать письмо.       Массивные входные двери были заблокированы двумя стульями, на которых стояли две древние и очень тяжелые вазы. Пусть Тэхен и спрятался от всех, но только так вот, в шелковой белой рубашке и простых черных брюках, он мог не чувствовать себя ни королем, ни принцем.       Первое время он злился на Намджуна и на его болезнь. Это было так по-детски, Тэхен никогда не просил власти или титула, а это свалилось на него так внезапно. Принц еще ребенок, ему всего девятнадцать, он не готов к такой ответственности, он не может управлять целым королевством, хотя как-то справляется… пока что. Но это пока, а силы уже на исходе. Править должен старший брат. Сильный, смелый и отчаянно любящий свое королевство, народ и семью.       Тэхен вскрыл конверт; он все еще не мог понять, чья на бумаге немая печать. Она была пустой, хотя обычно виднелся рельефный семейный или королевский герб. Это настораживало и подогревало интерес, учитывая еще и то, что его передал капитан Черных Охотников.       Принц поднес бумагу к лицу и внюхался, уловил сладкий запах ромашки и лесных трав. Запах этих трав он всегда узнает потому, что каждый день пьет чай с ними: травы эти растут только в болотистых лесах на окраине королевства. Намджун постоянно привозил их ему с охоты. Этот лес очень древний и просто напичкан странными созданиями и дикими зверями. Когда люди еще верили в легенды и сказки, там жили и единороги, чудовища, волшебники, эльфы и русалки. Только Намджун решался ездить туда на охоту, но делал он это в одиночестве. Никто не знал почему. Даже Тэхен.       В письме оказалось следующее:       «Его Высочество, принц Тэхен.       Хоть делу это не поможет, но приношу и я свои соболезнования, скорблю я с Вами, с королевством, ведь частью я его являюсь. Меня Вы не знаете, но я знаком как с Вами, так и с братом Вашим, королем. Я не желаю королю смерти не меньше Вашего, однако от Судьбы не уйдешь. Она близка со Смертью, роднится же и с Жизнью, и в Счастье влюблена. Я дам Вам выбор, что спасти и что уберечь от разрушенья.       Не смел бы я просить. Покинуть дом мой для меня опасно, поэтому прошу я Вас приехать, чтобы поговорить наедине, без лишних глаз. Могу указать пути, но выбирать их Вам придется.       Болотный лес. Я сам Вас там найду, приезжайте в одиночестве. Письмо сожгите»       Тэхен еще раз пробежал глазами по строчкам, исписанным идеально ровным и извилистым подчерком, и без колебаний выбросил лист в огонь. Его объяло странное зеленое пламя, и принц еще долго смотрел на огонь, погружаясь в свои мысли, засыпая.       — Ваше величество, вы не можете покинуть королевство!       Советник носился вокруг принца и забирал из его рук вещи, которые он складывал в сумку. Тэхен лишь недовольно на это ворчал и вновь возвращался к своей сумке, забирая у мужчины вещи обратно.       — Это всего на день. Прошу тебя, придумай что-нибудь, чтобы народ не паниковал. Моего отъезда никто не должен заметить, — взмолился принц, оставив бесполезные попытки отнять вещь. — Умоляю, ты должен меня отпустить. Ради моего брата… ради королевства, в конце концов!       — Я не могу этого допустить! Вы оставляете королевство без правителя!       Тэхен вспылил, резко развернулся, схватил перепуганного мужчину за ворот его рубашки и встряхнул.       — Король не должен умереть, — прошипел Тэхен, — и если есть хоть малейшая возможность спасти моего брата, то я не посмею пренебречь ею…       Он отшвырнул от себя вмиг умолкшего советника. Мужчина поправил свою одежду резким движением и развернулся.       — Сделаю все возможное…       Опустив голову, он вышел из покоев.       Этой же ночью принц Тэхен покинул замок. Белый «Феррари» незаметно выехал за пределы замка и влился в яркий поток других машин. Принц немного расслабился, тишина дворца уже порядком надоела и давила на уши. Сигналы автомобилей, музыка из колонок ночных ресторанов и клубов наверху высотных зданий, яркие фонари и прожектора… вот где кипела настоящая жизнь.       До болезни брата Тэхен проводил в городе много времени, замок, стоящий на горе, вылетал из его тела и мыслей. Он катался, тусовался с друзьями и встречался с различными людьми. Но Судьба решила научить принца ответственности и сделать из него закаленного мужчину слишком рано и слишком жестоко.       Выехав из города, он вновь погрузился в тишину и темноту, спасали только фары, шум мотора и приглушенная музыка из стереосистемы. Навигатор сообщал, что до цели осталось семьдесят три километра.       Тэхен начинал беспокоиться. Он ехал уже очень долго, а навигатор так и застыл на одной точке, радио тоже вырубилось. Фары начали барахлить и моргать, как огоньки в новогодней гирлянде. Приходилось напрягаться, чтобы разглядеть дорогу впереди. Не было ни одной живой души кругом.       Вскоре начали мелькать черные деревья, нависавшие с обеих сторон, тянули к машине свои кривые жуткие ветви. Принц вывернул руль на проселочную дорогу, ведущую в лес, и поехал медленно, объезжая глубокие ямы, видимость все падала. Он до сих пор думал над словами неизвестного. «Я сам Вас там найду». Как же, интересно, он это сделает в такой темноте и огромном лесу?       Юного принца начали одолевать усталость и сонливость. Держать глаза открытыми и смотреть на дорогу казалось просто невозможным, но он все ехал вперед, стараясь не заснуть.       Внезапно включился дальний свет, а сердце вспыхнуло неприятной болью. Тэхен подскочил от испуга: заорало давно неработающее радио. Навигатор очнулся, сообщал, что впереди препятствие, но Тэхен ничего не видел, пока в свет фар не попало рогатое нечто.       В полутьме это существо показалось парню страшно уродливым, оно стояло посреди дороги, высокое и кривое, словно ствол расколотого молнией дерева, и смотрело на него своими черными глазами-дырами, склонив под неестественным углом голову. Оно медленно растекалось в серую массу, словно плавящаяся от огня свеча. Сердце сдавило от страха, все произошло так быстро.       Принц вжал педаль тормоза в пол и резко вывернул руль. Машина дернулась в сторону, уносясь куда-то вниз, она подскакивала на пнях и кочках, летала из стороны в сторону. Тэхен пытался держаться за все, что только попадалось под руку, а в голове мысли переворачивались и сминались так же, как и его автомобиль. Он не кричал, лишь зажмурился и вцепился в руль железной хваткой.       Тэхен потерял сознание от резкого удара.

***

      Дверь черного джипа со стороны водительского места открылась, и в салон ввалился Юнги с взлохмаченными ветром волосами. Шмыгнув покрасневшим носом, он поежился от перепада температур: в автомобиле работала печка. Парень с лисьими глазами глянул на себя мельком в зеркало заднего вида, а затем, тяжело и хрипло выдохнув, расслабился.       — Что-то ты долго, Юнги, — потянул юноша с соседнего кресла. Он пригладил свою угольно-черную челку и протянул руку к уху появившегося только что напарника, поправляя его спутавшиеся серьги. Тот улыбнулся уголочком губ, не открывая глаз.       — Прости, Чонгук. Меня не хотели впускать в замок, пришлось пробиваться самому, — Юнги усмехнулся и оттер кровь со своей щеки. — Я должен был доставить письмо. Намджун мне не чужой, а как же бесит, когда мешают творить добро.       — Ты так и не рассказал, откуда у тебя то письмо, — Чонгук, глядя на главаря Черных Охотников, на своего парня, всегда начинал заводиться, а когда он приходил с задания весь перепачканный чужой кровью, оттирал ее с шипов своей кожаной куртки, вот прямо как сейчас… колени дрожать начинали. Чонгуку нравятся плохие мальчики. Юнги же — худший среди них. Мин уловил краем глаза юркий язычок младшего.       — Этого я даже тебе не могу рассказать. Скажем так, у нашего короля намного больше, эм-м… друзей, о которых никто не знает. Кроме меня, конечно.       — У каждого есть свои тайны, — задумчиво протянул Чонгук.       Капитан усмехнулся, блеснув в полумраке черными, как ночь, глазами. Скользнул взглядом по нему. Этот парень как всегда обворожителен. Черный — цвет Смерти, цвет жестокости и вечного холода, цвет душ Черных Охотников. И он идеально подходит Чонгуку. И Юнги иногда кажется, что двадцатилетний парень станет однажды лидером свирепее, безжалостнее и умнее, чем он сам. Глава гордился этим юнцом, а еще он гордится собой, будучи уверенным в том, что сделал правильный выбор.       — Даже у тебя?       Чонгук повернулся к нему и, притянув парня за шею, впился долгим жарким поцелуем в его холодные губы, согревая продрогшего возлюбленного. Парень упивался, обычно они друг с другом не нежничают, но сейчас у Чонгука был другой настрой, своего парня хотелось подразнить, чтобы начал злиться.       — Ты — моя тайна, Юнги.       Парень с темными волосами, отливавшими необычной синевой, вместо ответа заглянул в его глаза и улыбнулся. Улыбка эта таила нечто иное, но на дне его зрачков все равно привязанность скрывалась. Мальчишку он никогда не обидит, ошибки повторять не будет, раз уж исправить их не может.       — Что будем делать теперь?       Юнги провел по телу парня долгим взглядом. По его лицу, шее, ключицам, груди, спрятанной под слоем из такой ненужной черной футболки и косухи, по накаченным ногам, обтянутым узкими джинсами. На внутренней стороне бедра у Чонгука татуировка, только Юнги о ней знает и никому не скажет, какая именно. Потому что это тоже их тайна.       — Все, что захочешь.       Чонгук рассмеялся. Специально сел ближе.       — Я серьезно, Юнги.       Старший вздохнул, не отводя от него взгляда.       — Мы будем ждать решения Тэхена. Он со мной свяжется, готов поспорить. Главу Черных Охотников не так-то просто игнорировать.       Чонгук растянул губы в полуулыбке и положил ладонь Юнги на бедро, сжав пальцы.       — Не так просто игнорировать? Меня это тоже касается? — полушепотом спросил он, перемещая ладонь все выше.       Юнги наклонился к Чонгуку, грубо и нетерпеливо целуя, сминая губы, кусая до крови, до животного, так, как им обоим нравится, как они оба привыкли. Металлический привкус растекался по языкам. По телу прокатилось возбуждение, покалывали мурашки, Чонгук не мог усидеть на месте, жаждал, чтобы Юнги прикоснулся к его теплой коже своими ледяными ладонями.       — Тебя — в первую очередь.

***

      Утро встретило принца не очень радушно. Он упал на пол с какой-то высокой софы, зацепил горшок с цветком, стоящим на столе, уронил его, наделал много шума. По телу прокатилась волна боли, словно его вчера десять человек били палками. Парень болезненно застонал и перекатился на спину. Солнечные лучи, выбивающиеся из-за невесомых светло-кремовых занавесок, ослепляли и причиняли физическую боль.       Принц потянулся к своей голове и вляпался пальцами во что-то склизкое и холодное, пахнущее хвоей и еще чем-то… мятным?       Не успел он понять, что это, как внезапно совсем рядом раздался шум, словно кто-то откуда-то спрыгнул и, осторожничая, подошел ближе. Тэхен дернулся в сторону, но тут же зашипел из-за резкой головной боли. Всего на мгновение его вымотанное сознание заменило человеческий силуэт, нависший над ним, на того монстра из леса.       Принц успокоился и поспешил представиться, заодно и присмотреться к человеку, возможно, спасшему ему жизнь.       — Я…       Незнакомец его прервал строгим, но в то же время мелодичным и нежным голосом, волшебным образом снимающим головную боль.       — Вам нельзя так резко двигаться. Прошу прилягте, тогда смогу поправить то, что сотворили вы с моими травами.       Тэхен решил молча повиноваться. Его заинтересовала манера речи этого незнакомца.       Юноша, что спас его, был невообразимо красив. Светлая кожа, отливающая совсем невесомым загаром, приоткрытые пухлые розовые губы, угольные ресницы, такие же темные, как смоль, глаза и волосы с вплетенными в них незабудками. Парень был облачен в бледно-голубую шелковую рубашку, сползающую с его плеча из-за широкого выреза и белые капри. Он был босой и явно чувствовал себя комфортно. От незнакомца веяло уютной и умиротворенной аурой, а пахло от него цветами и любимым чаем принца.       Тэхен всегда любил искусство, но сейчас пред ним возвышался венец его творения. Если бы принца попросили нарисовать «невинность», «легкость», «доброту», то он непременно выбрал бы портрет этого человека.       — Как мне называть своего спасителя?       — Как меня зовут, давно все позабыли, и имена все спрятаны в веках. Как скот, к несчастью, перебили людей, что их хранили на своих устах.       Тэхен замер, он был очарован его голосом, его плавными движениями, всем им. Даже не смотря на то, что перед принцем стоял мужчина. Он словно выдуманный, как ожившая скульптура, как нечто мифическое.       — Но у тебя должно быть имя…       Парень длинными пальцами убирал с лица и груди принца травяные припарки и вытирал кожу полотенцем, смоченным в теплой воде. Заботливо осматривал раны и повязки. Тэхен чувствовал его осторожные прикосновения, чувствовал, как щипали раны, но терпел. Как он понял, обошлось ссадинами и царапинами. Еще была разбита бровь.       — Зовите меня Сокджин. Коль так угодно вам. Последний, кто тут был, такое даровал мне имя.       — Меня зовут…       — Не понаслышке знаю, кто вы. Как я ранее писал, про вас рассказывал ваш брат. В трагедии, случившийся вчера, отчасти сам я виноват, что без предупрежденья вышел на дорогу.       Он выглядел виновато, старался не встречаться с Тэхеном глазами.       — Так это ты был тем монстром на дороге?..       Сокджин нахмурился и закусил губу. Принц тут же осекся, поняв, что сказал лишнего.       — Прошу прощения, я вовсе не это имел в виду. И благодарен за спасение.       — Ничего, я ко всему привык. Ведь люди видят то лишь, что желают видеть. Меня по-разному все называют и с разной смотрят стороны. Одним я Сатаной мерещусь, другим — чудовищем иль мертвецом, а третьи скажут — ведьма, дрянь, четвертые камнями закидают с криком «дьявол». Лишь брат ваш ангела во мне увидел…       На лице Сокджина появилась грустная полуулыбка.       — Не знаю, сколько лет уже живу здесь я. Лес мною стал, а я стал лесом. Не прохожу сквозь мнимую границу, ведь, стоит встретиться с людьми, и не поймешь… ты ль монстр или они чудовища.       — Сколько тебе лет?       — Свой возраст перестал считать. Не знаю, кто я, знают люди, они расскажут… Менялся лес, менялось окружение и время, а души у людей все продолжали гнить. Невинных убивают, рубят леса, сжигают города. И не понять им, что сами выроют себе могилу. Останется лишь время, крушение произойдет, и в этом я уверен.       Принцу было сложно привыкнуть к его манере речи, но суть он улавливал. И его взгляд на некоторые вещи явно не был оптимистичен. Тэхен мог лишь зачарованно слушать и расспрашивать Сокджина.       — Ты живешь здесь совсем один? Откуда посреди леса такой дом?       — О, в этом брат мне ваш помог немало. Построен дом его трудом. А встретились мы с королем случайно, он был одним из тех смельчаков, что поохотиться решили в здешних землях. Их всех убил, о чем и не жалею. Да, я не говорил, что я невинен, — пожал плечами юноша, встретившись с шокированным выражением лица принца. — Питаюсь душами любого, кто без ведома проникнет в чащу, однако вы пришли по зову моему, вам нечего бояться.       Тэхен нервно сглотнул. Его собеседник оказался интересной личностью, загадочной, привлекающей и притягивающей. По крайней мере, принц теперь понимал, что такого Намджун нашел в этом лесу.       — Мой брат…       — Когда добрался я до короля, то двинуться не мог. Другие убежать пытались без оглядки. Он… Лишь слез с коня и подошел ко мне, прекрасно улыбаясь. Невинности алмаз в нем разглядел тогда я. Никогда я не встречал такого человека, я думал, что люди все иные и судят, лишь заметивши однажды. И сам таким же оказался. Как долго мучился я, принимая это. Ваш брат мне заново глаза открыл и с неизведанными доселе чувствами познакомил.       — Так кто же ты моему брату? Приятель?       Сокджин отрицательно покачал головой.       — Друг? Товарищ?       — Нет, вы не правы. Мы те, кто есть, и больше ничего.       — Ты сам-то понимаешь, что говоришь?       — Я понимаю то, что в неизвестности и замешательстве все тонут ваши мысли, а этого достаточно, чтоб тайну сохранить. Его и мою…       Сокджин закончил со своей работой и ненадолго ушел, ничего не сказав. Тэхен сидел, осмысливал услышанное и осматривался.       Он сидел на белом диване посреди просторной комнаты, устеленной мягкими коврами. Вся комната ослепляла белизной, в ней почти не было мебели, но выглядело все равно уютно и расслабляюще. Прямо перед принцем была стеклянная стена, как панорамные окна, и распахнутые прозрачные двери. Теплый ветерок, врывающийся в комнату, колыхал шторы и приносил с собой запах цветочного меда. За стеной простиралась поляна с сочной зеленой травой и цветами, за ней возвышался лес, стоял плотной оградой от посторонних глаз. Воистину волшебное место, подстать Сокджину.       Тэхену было трудно поверить в это вечное лето и в этого странного юношу, но Намджун умирает, и принц готов верить в любую сказку, любую легенду и выдумку, лишь бы это могло помочь.       Сокджин вскоре вернулся с чашкой горячего чая и поставил ее перед парнем. А сам уселся в кресло напротив. Тэхен только что заметил гамак под потолком, видимо оттуда юноша и спрыгнул, когда принц очнулся.       — Почему ты передал письмо главе Черных Охотников? Ты говорил, что боишься людей.       — Все верно. Но однажды Намджун нас с Юнги познакомил, и нет у меня причин не доверять ему. Король сказал, что я — сокровище, и никому меня не доверял, чему я премного благодарен. На встречу с охотником уговаривал меня он полгода.       Чай быстро восстанавливал силы и придавал бодрости.       — Расскажи, зачем ты меня позвал.       — Окончим мы с прологом. Жизнь моя давно уже не интересна никому, забыты Боги, вырваны ангелов крылья и сожжены демоны в собственных котлах. Теперь же все они в людях живут. По земле ходят.       Сокджин невесомо, словно порыв легкого ветра, вновь поднялся на ноги и помог принцу сесть. Тэхен поморщился от боли, но она вскоре начала утихать, а заботливо приготовленный чай согревал изнутри.       — Хотел лишь поговорить. Король скоро умрет, так свыше предначертано, Судьба-воровка забирает чистые души с особым наслаждением. Смерть короля… Ее я не предвидел. Но хочу теперь, хоть поздно, дать шанс и выбор. Иду наперекор всем законам.       Сокджин посмотрел на принца серьезно, в глазах все про него читая, изучая. В груди теплело, когда он замечал в Тэхене многое, что присутствовало и у короля. Доброе сердце, глупую упрямость и веру в лучшее.       — Я слушаю…       Тэхен пытался унять дрожь в голосе.       — Мне интересно наблюдать со стороны и права вмешиваться я не имею. Что выберет принц? Короля иль королевство? Чем он пожертвовать готов? Тысячами душ, пускай и не невинных, испорченных и алчных, погрязших в собственных грехах? Иль лишь одну спасет? Одну, но чистую, как первый снег или росы кристаллы на рассвете…       — Я не хочу выбирать! — вскочил Тэхен, но тут же упал обратно из-за боли. — Я не правитель! Это Намджун должен вести наш народ за собой. Если есть способ, то я воспользуюсь им!       — Оставишь королевство во время поисков лекарства без правителя — оно погибнет. Не станешь искать — душа Намджуна достанется Судьбе, канет в забвении.       — Я спасу брата и сберегу королевство! Будь уверен. Я прошу лишь об одном… Расскажи все, что ты знаешь про лекарство!       Сокджин вздохнул и кивнул. Он расскажет принцу все, что знает. Лишь подтолкнет его к выбору и станет наблюдать издалека.       — Когда легенды лгут, время к сказкам обратиться… Давно я существую и сбиваю ноги о камни в поисках смысла, знаний… Многое видел и вижу то, что будет. По кругу люди ходят, ошибки предков ничего уже не значат и повторяют снова, снова. Будущее предсказать легко, а вот изменить его… Невозможно. Попробовать лишь нечто новое внести, что сможет ход людской Судьбы чуть передвинуть, и гильотина окажется в стороне.       — Прошу, мне нужен этот шанс!       — Везде есть еще один выбор, если видишь две дороги, то ищи третью. Три? Найдешь и четвертую. Уверен ли, что хочешь в этот лабиринт?       — Я справлюсь… Ради брата… Ради королевства.       Парень уселся в кресле удобнее, сложил руки на коленях, переплел длинные пальцы.       — Сказки ядом неспроста пропитаны… Эти существа старше жизни, они священны, чисты и прекрасны. Один человек как-то сказал, что это падшие ангелы в обличье змей. Очень редкие и волшебные создания. Никому не могут причинить вреда, кроме самих себя. В жилах этих змей течет не кровь — а остальным спасение…       — Где найти такую змею? Скажи, как мне ее найти, — принц нетерпеливо подался вперед.       Сокджин закрыл глаза и нахмурился, пересиливая себя.       — Не в праве я влиять на Судьбу, но все же скажу. Долгий тебе путь предстоит, если все же пожертвуешь королевством и отправишься на поиски лекарства. Эти змеи живут в гнездовьях, в каждом по паре, однако трудно будет тебе ее добыть. Змеи эти… Жертвенны и бесстрашны пред лицом Смерти. Никому не позволяют притронуться к себе, ведь люди ранее их народ собственноручно уничтожали. Стоит подойти, и змей себя кусает, обрекая на адские мучения и гибель. Не от яда… Нет. От того, что они кровь теряют. Раны у них не затягиваются.       — То есть, чтобы спасти Намджуна, мне нужно раздобыть змею и доставить ее живой?       — Все верно, но создание сие все равно погибнет, ведь кровь его иначе не извлечь.       — Тогда я отправляюсь!       — Вы не слышите слов моих... иль не желаете услышать. Сберегая одно, теряешь другое. Выборы. У вас все больше дорог… Тэхен. Отправишься — погибнет королевство, а нет — умрет твой брат. Сможешь ли загубить невинную душу? Священные создания не для людских грехов и не для жизни на земле, я ведь и твоем брате говорю… И змеи эти народ древний, задуматься ведь стоит, кому земля принадлежит на самом деле? Демонам иль ангелам, а кто есть кто, это тебе решать…       Тэхену внезапно начала кружиться голова, веки слипались, и тяжесть разливалась по всему телу. Сокджин очень внимательно смотрел на него. Картинка перед глазами расплывалась, пока не стала одной цветной массой и он не почувствовал, как падает в пропасть.       — Я должен…       И мир погрузился в темноту.

***

      Принц очнулся в своих покоях. Двери все так же забаррикадированы, камин все так же распространяет тепло, а дрова пожирает яркое пламя. За окном темнота. Принц чувствует, что у него жар, а пот ручьем стекает по вискам.       Он перевернулся на живот и дотянулся до столика у противоположной стороны огромной кровати. Там стоял кувшин с водой. Принц осушил его на половину в одно мгновение и, наконец, вдохнул полной грудью.       Боли ни в ребрах, ни костях и мышцах не было. Раны над бровью и синяков тоже. Принц подумал бы, что это все был причудливый сон и он сам просто простудился. Но запах трав от его волос и одежды, россыпь незабудок по покрывалу и полу рассеивает сомнения, а в голове еще слишком свежи образы. Дом посреди прекрасной поляны, загадочный юноша, живущий там, связанный с его братом какой-то тайной… Шанс и выбор, который должен сделать принц.       Внезапно в его голове появилась идея. Он не может оставить королевство, не может бросить своих людей и не может покинуть своего умирающего брата одного…       Тэхен знает, что он может сделать. Вернее, у кого должен попросить помощи. Кто не сумеет отказать…

***

      — Сорок пять, сорок шесть, сорок семь…       За три года проведенных в одиночной камере, маломальские физические нагрузки для парня стали настоящим спасением. Они и от мыслей ненужных отвлекали, и форму поддерживали, и не позволяли мышцам становиться дряблыми и плавненько перетекать в жирок. Кормили тут на убой, ничего не скажешь.       Раньше Хосок любил смотреть всякие фильмы, так или иначе связанные с тюрьмой. Новенького заключенного могли кокнуть уже на второй день, могли подложить отравы в еду, устраивать драки и так далее. Так вот… ничего подобного не происходило.       И Чон поначалу даже выдохнул с облегчением. Сейчас же он очень жалеет, что его не прирезали в душе, он не отравился какой-нибудь кашей или не был избит до смерти охраной. Потому что все это с такой силой давило на мозг, что парень буквально чувствовал, как его собственные эмоции мрут, как мухи, оставляя лишь мысли, долбящиеся в черепную коробку.       Хосок никогда бы не подумал, что одним из кругов ада для него станет Скука.       Скука поистине вещь омерзительная и страшная. Она страшнее всего на свете, и после трех лет, проведенных по соседству с ней, Хосока никто не переубедит в обратном. Любой здесь о смерти молить начнет.       Все дошло до того, что парень был рад каждый раз, когда к нему заглядывал охранник, совершая обход. Парень тогда болтал безумолку, на что мужчина лишь хмурился. Но, несмотря на это, он Чону иногда книжки таскал, хоть это и было запрещено. Уж не охране ли не знать о Скуке?       Да, за эти три года многое в Хосоке поменялось, по крайней мере, он сам так думал. Во всяком случае, у него полностью пропало желание быть добрым. Хотелось всех на три буквы послать. Но он этого не делал, потому что понимал — просто так себе такую роскошь, как грубость, позволить не может.       Он часто вспоминает Тэхена, о семье старается не думать, ведь те явно его за сына больше не считают, и письмо, которое парень получил еще при первом месяце заточения, — прямое тому доказательство, а вот по принцу он скучает. Больше всего вину Чон чувствовал именно перед Тэхеном, перед мальчишкой, что всегда был рядом, и, хоть он младше на четыре года, поддерживал и советы давал не хуже, чем любой взрослый. А теперь на его плечи целое королевство легло и умирающий брат вдовесок. Хосок все это по новостям видел.       Но теперь его это не касается. Чон Хосок — здесь, за решеткой. Ким Тэхен — там, во дворце.       — Сорок восемь, — продолжал Хосок, стискивая зубы. Мысли сбивали с ритма.       Внезапно дверь камеры с лязгом громыхнула, охранник на той стороне дважды постучал и приказным тоном сказал:       — Заключенный номер 1505, прижмитесь лицом к противоположной от двери стене и держите руки так, чтобы я их видел!       — Сорок девять, пятьдесят, — Хосок резко выдохнул и подскочил на ноги. Мышцы приятно ныли. — Как скажешь, кэп. Что? Снова пришел меня полапать или проверить на наркотики? — хохотнул парень, однако выполнил все указания, после чего охранник вошел.       — Отставить шуточки. К тебе посетитель.       — Серьезно?! — встрепенулся Хосок. — Ко мне за три года никто не приходил… С чего бы вдруг?       — Мне не велено с тобой болтать, — мужчина туго застегнул наручники на запястьях Хосока и дернул на себя, разворачивая парня к двери.       — Ау, полегче, приятель, — прошипел Чон, но его особо никто и не слушал. — Хоть намекни, кто это. Хоть бы это не по поводу моей квартплаты, — продолжал отшучиваться, пока его вели по коридорам.       Когда Хосока ввели в небольшую комнату для свиданий, он так и остался стоять у захлопнувшейся двери. Парень, как рыба, в немом порыве хлопал ртом, силясь сказать хоть что-то, однако весь его словарный запас, коим он так любил блистать, вмиг испарился куда-то.       Принц медленно поднялся со стула, стоящего за стеклом, и внимательно уставился на заключенного.       — Здравствуй, Хосок.       Чон обернулся и несколько раз стукнул по двери, не жалея сил.       — Выпустите меня! Я хочу уйти, слышите?!       — Тебя никто не слышит, я договорился о полной конфиденциальности, — качает головой Тэхен.       Парень сдался. Он повернулся и, пройдя вперед, плюхнулся на стул напротив принца. Тэхен вырос за эти три года. Хосок бы чувствовал родительскую гордость, но не при таких обстоятельствах, не здесь, не когда он в тюремном комбинезоне.       — Ну привет… Сколько тебе уже, Тэ, девятнадцать?       Ким нахмурился, ему было очень тяжело приехать сюда, вновь увидеть того, кто был очень дорог, кто так оступился, из-за кого сейчас принц и сам страдает, в клетке себя чувствует.       — Для тебя — ваше величество.       — О, как мы заговорили. Что ж ладно, ваше величество. Не могу сказать, что рад вас видеть, — врет он, криво усмехаясь.       — Не могу сказать обратного, — тоже врет принц, — однако причина, по которой я здесь, слишком важна, чтобы я принимал во внимание личные аспекты…       Хосок скептически изогнул бровь.       — Зачем вы здесь, ваше величество?       — Чтобы просить об услуге, и прежде, чем ты скажешь «нет», выслушай.       Хосок покорно промолчал.       — Ты знаешь, что король серьезно болен. Но мне известно лекарство, способное поставить его на ноги. Однако сам отправиться за ним я не могу.       — И вы хотите, чтобы это сделал я? Почему я? — не понимал Чон. — Почему не Охотники?       — Потому что они отвернулись от меня, потому что ты, Чон Хосок, единственный, кому я могу доверять в этом королевстве, несмотря на твои ошибки в прошлом.       Парень был удивлен такому откровению. Все-таки он для Тэхена все еще имеет какое-то значение. Это грело душу, принося неожиданное тепло и облегчение.       — Какая мне с этого выгода?       — Если ты соглашаешься, то выходишь из тюрьмы прямо сейчас.       Хосок своим ушам не верит. Хочется сорваться прямо с этого стула и, проломив головой стену, бежать, бежать как можно дальше от этого места.       — Без подвоха?       — Без подвоха… Прошу, откликнись на мою просьбу. Помоги своему королевству, своему дому, мы на пороге войны с другими правителями, помоги себе, помоги моему брату… Помоги мне, Хосок… — последние слова Тэхен шепчет со слезами, замершими в глазах, протягивает ладонь и прислоняем ее к холодному стеклу.       — Согласен, — парень кладет свою ладонь поверх ладони старого друга, и пусть между ними стекло, все равно его чувствует.       — Не подведи меня…       — Больше никогда.

***

      Стоя у распахнутого окна, ежась от ночного воздуха и выпуская на улицу ядовитый сигаретный дым, он думал о том, что мир — это очень странная вещь. Еще вчера, казалось, ты был мальчишкой, гнался за большими надеждами и невыполнимыми мечтами, видел кругом яркие краски, любил так сильно и безвозмездно. А почувствовав горечь предательства — вырос. И уже не наивный ребенок, а убитый изнутри взрослый, которому, в принципе, и гнаться-то не за чем.       Мир не простой, жизнь в нем еще сложнее. От новостей, что распространились в «ОКО», а после и среди Черных Охотников со скоростью света, не давали спать этой ночью чувства, нагоняя волну ненужных воспоминаний, тревожащих сердце.       В комнате, погруженной в ночную темноту, раздалось какое-то копошение. Парень открыл глаза, окончательно лишая себя возможности досмотреть ускользающий сон. Он посмотрел на распахнутое окно, в которое заглядывала любопытная луна, освещающая небо, и на темный стройный силуэт, что стоял у подоконника, ссутулившись, будто на спине его был непомерный груз ответственности, хотя так оно и есть.       — Юнги?..       Сонный голос Чонгука раздался за спиной, и парень, курящий у окна, выбросил сигарету и повернулся к нему. Тихо и немного взволнованно спросил:       — Ты чего не спишь?..       Чонгук приподнялся на локтях, лежа на животе и щурясь, как довольный кот, уставился на Мина долгим, читающим взглядом. По его голой спине пробежал табун раздражающих мурашек.       — Тебя что-то беспокоит, Юнги? Иди в постель, холодно ведь…       Мин повиновался и плотно закрыл источник сквозняка. Он тоже успел озябнуть, но не уходил только потому, что помимо табака хотел еще и мысли из головы выветрить.       Он забрался к парню под одеяло и обнял, касаясь ладонями оголенной спины, переплетая ноги, согреваясь. Чонгук жался к Юнги ближе, уткнулся тому в ключицы и, кажется, снова начал засыпать.       — Если ты думаешь о границах и о Ким Намджуне, то не переживай, — проговорил младший, оглаживая ладонями спину Мина, — твои охотники и «ОКО» день и ночь за стенами следят, мы же сами только со смены вернулись, пока все спокойно. Врагам глотки резать — работа такая, что поделать. А король обязательно поправится, ты только верь. Вера — сильная штука.       Юнги грустно улыбнулся, зарываясь пальцами в черные пахнущие мужским шампунем волосы своего парня, убаюкивая его этим.       — Если бы все было так просто… Ты спи, извини, что разбудил.       — …люблю тебя…       Капитан Черных Охотников так и не заснул в эту ночь. В его мыслях плотно засел один человек, на всю жизнь засел с того момента, как они впервые встретились. Чон Хосок всегда его мысли занимал, и Юнги проклинал его за это, за их общее прошлое, за несостоявшееся будущее.       Старые воспоминания встрепенулись из-за новостей о том, что бывший красный охотник на свободе и по поручению принца ищет лекарство для короля.       Юнги этого Тэхену не простит. Намджун его лучший друг, а о лекарстве капитан, как оказалось, до сих пор был ни слухом, ни духом.       В полночь на телефон принца приходит сообщение от главы Черных Охотников:       «Ты ошибся, доверив ему поиски. Тэхен, ты мне все расскажешь, а если нет, то я костьми лягу, но информацию отрою, сам добуду лекарство. Помяни мое слово, этот промах тебе еще аукнется».

***

      Утро неприятно яркими лучами стучится в окно. Юнги смотрит на часы, затем идет к кровати и над спящим наклоняется, тот прячет от яркого света лицо в подушку.       — Детка, просыпайся, — шепчет Юнги Чонгуку на ухо, а затем нежно прикусывает мочку. — Вставай. Нам пора.       Парень что-то мычит, ворочается, сонную улыбку прячет. Чонгук ненавидит рано просыпаться, Юнги же — жаворонок. Младший силой каждый день вытаскивает себя из теплой постели только потому, что он черный охотник, а они, как шутит Мин, никогда не спят.       — Куда сегодня? — заспанно хрипит Чонгук, садясь и зевая.       Парень стоит рядом, застегивает серебряные часы на запястье. Он привык постоянно следить за временем и все по минутам расписывать, так бесполезные дни быстрее пролетают мимо.       — Как обычно — на границу. Мне доложили, что на востоке что-то намечается.       — Едем в самое пекло? — улыбается он.       — Как обычно, — повторяет Мин, а у самого все то же беспокойство на душе.       Чонгук смотрит на то, как Юнги надевает форму и проверяет, заряжен ли пистолет.       — Что? Даже без завтрака?       — Прости… Поедим на месте, как все проверим.       Юнги ждал своего парня в заведенной машине и все думал над утренним разговором с принцем. Ким Тэхен позвонил неожиданно, видимо, как только увидел сообщение.       «Да как ты смеешь говорить со мной в таком тоне?!»       — Не забывай, Тэхен, ты мне не указ. Какого хрена я последним узнаю, что Хосок на свободе?! Какого хрена я последним узнаю, что есть что-то, способное спасти жизнь Джуну?! Отвечай, блять! — кричит Юнги в трубку.       За стеной спит Чонгук, но Мин не боится. Так рано его и выстрел из танка не поднимет.       «Я ничего тебе говорить не должен. Тем более я не могу тебе позволить покинуть королевство, Юнги»       Тэхен говорит надрывно, нервно, словно и сам несколько ночей не спал.       «Ты нужен мне здесь! Как понять не можешь? Половина Красных давно уже пересекли границы — лекарство ищут, даже учитывая тот факт, что не знают, существует ли оно. Они отказываются мне подчиняться, и ты знаешь из-за чего! Осталась только на твоих людей надежда и на моих солдат. Границы только благодаря вам еще стоят. Этими короткими нападениями дело не ограничится!»       — Я это и без тебя прекрасно понимаю, — Юнги признает, что Тэхен прав.       Полудурки из «ОКО» давно слиняли, а их капитан палец о палец ради Ким Тэхена не ударит, а на границах своих людей выставляет дежурить только потому, что его Мин как-то раз прижал, пригрозив.       — Ты прав. Я не могу оставить королевство без защиты. Но, Тэхен…       «Да, я понимаю, о чем ты, но я доверяю Хосоку. И прошу тебя тоже довериться. Что бы он ни сделал в прошлом. Просто вспомни, что вы друг другу когда-то близки были»       — Никогда не забывал, — бурчит Юнги, но принц его не расслышал.       «Я уверен, что он справится. Но все же попрошу тебя еще кое о чем»       — Что же?       «Когда Хосок будет подъезжать к границе, лично проконтролируй это»       — Зачем? Думаешь, он откажется в последний момент?       «Нет. Думаю, что твои люди его живым не отпустят. Я слишком хорошо знаю охотников и красных, и черных, чтобы помнить, насколько они мстительны. Хосока просто в клочья разорвут»       У Юнги все внутри на миг похолодело. Об этом он даже не подумал.       — Сделаю. Но только ради Намджуна.       «Да. Как скажешь…»