Глава 2 "Переливы"
21 мая 2019 г., 22:00
Полгода спустя.
Дорога извилистой лентой ведет вглубь пустыни, огибая скалистые возвышенности и гигантские кактусы, цветущие розовыми бутонами размером с человеческую голову. Прямо на кактусах, не боясь поранить лапы, сидели сонные маленькие совы, но попадались они довольно редко. От звука мотора они просыпались и следили любопытными глазами-блюдцами за проезжающим красным внедорожником и трейлером на прицепе. Сухие колючие кусты одиноко торчали везде, куда ни посмотри. Изредка попадались высокие худые акации, создающие хоть какую-то тень. Раскаленная солнцем красная земля потрескалась и стала похожа на уродливый панцирь огромной черепахи. Небо и солнце были столь яркими, что если бы не защитные очки, то парень давно бы ослеп. Внедорожник «Шевроле Сильверадо» мчался по нагретому асфальту. Ветер, что обычно осушал легкие, наполняя их пылью, врезался в лицо, освежая, прогоняя жару на время. Громко ревела стереосистема, гудел мотор, эхо пролетало волной на многие безлюдные километры, тревожа местную флору и фауну. Подпевая солисту старой, как мир, рок-группы, песня которой раздавалась на полную мощь из динамиков, Хосок лениво наблюдал за дорогой и стучал пальцами по рулю в такт музыке, вжимая педаль газа в пол. Сквозь эти до тошноты знакомые строчки песни он думал о том, как же его занесло в это богом забытое место и как терпения хватает ездить вот так, в поисках, уже полгода. В пустые он «обитает» от силы месяца три. Хосок привык считать это своим отпуском, только вот он совсем не отдыхает. За исключением тех моментов, когда раньше, уделив несколько часов, загорал, лежа на крыше дома на колесах в чем мать родила. Было бы ужасно, если бы парень сгорел на этом раскаленном солнце, поэтому он добился идеального смуглого загара по всему телу и теперь мог не беспокоиться. Вот было весело, когда в такое время, впервые за несколько недель, мимо него проехала машина. Хосок тогда чуть с крыши не свалился. Однако больше он ни одной человеческой души не видел. Одиночество постепенно начинало действовать на нервы, эта вечная пустыня уже начинала действовать на нервы. У парня появилась привычка говорить с собой, делиться мыслями и комментировать действия, чтобы не сойти с ума. Может уже, конечно, и поздно. Все же Хосок привык к одиночеству еще до того как отправился в путь. Ему больше нравилось быть в компании с самим собой. В конце концов, люди бесили не меньше, чем бесконечная жара днем и лютый холод ночью. Красный внедорожник остановился у обочины дороги. Хосок заглушил мотор и принялся наблюдать за тем, как рассеивается шлейф из дорожной пыли позади автомобиля. Парень прищурился, оглядывая горизонт. Его взгляд остановился на небольших скалах с левой стороны от дороги. Что-то то и дело поблескивало среди камней, отражая лучи дневного солнца. — Вот и еще одно гнездо… Смотрясь в зеркало заднего вида, парень не узнавал себя, видя только лишь бородатое нечто с загорелой кожей, солнечными очками на пол-лица и банданой, скрывающей голову. Времени на то, чтобы привести себя в порядок, у него не было. Да и видели его только совы, скорпионы, коршуны, тушканчики и… Змеи. Хосок вышел из машины, позволив зною окутать свое тело. Воздух был сухой и мертвый. Парень никак не мог взять в толк, как что-то могло расти и в принципе существовать в таких условиях постоянно. Он приставил ладонь ко лбу «козырьком» и еще раз вгляделся вдаль, где, как он заметил ранее, находилось гнездовье Змей. Отыскивать эти гнезда — это и впрямь задача непосильная и явно не для нетерпеливых. На самом деле в этом охотнику помогала лишь старая и добрая Госпожа Удача. Но, увы, Чон Хосок никогда не мог похвастать тем, что она с ним постоянно. Скорее, она любит над парнем поиздеваться. Каждый раз, как в первый, такой же волнительный. Парень упускал свой шанс поймать Змею уже шесть раз. Шесть Змей погибли, лишь бы не попасться человеку. Ему надоело слоняться в поисках, да и время не резиновое, как сообщает Тэхен, состояние короля все ухудшается и в сознание он не приходит. Король впал в кому, и когда об этом узнают правители соседних королевств, а они узнают, начнется открытая война. Пока люди принца стоически защищают границы и противостоят небольшим разведывательным отрядам врага, отстреливаясь. Хосоку по гроб жизни нужна эта чертова Змея. Парень, как вышел из тюрьмы, выкрасил волосы в ярко-красный цвет, ему надоел его природный — каштановый. Да и, как бы прозаично это ни звучало, он не забывал о своих прошлых ошибках. Красный — этот цвет теперь с ним до конца жизни. Домой к себе он так и не заглядывал, почти сразу отправился в дорогу. Но сначала провел целые сутки слоняясь по городу, но старался никому из знакомых на глаза не показываться. Про свою семью парень ничего не слышал с самого начала его заточения и просто смирился с этим. Наверняка его родители просто переехали. Да, такое вот большое значение в это время имеет честь. Теперь у Хосока нет дома, нет того, к кому бы он хотел вернуться, ради кого бы желал измениться и выбраться из дна, на котором мирно залег и обитает уже долгое время. Даже Ким Тэхен в прошлом. Чон не может позволить репутации принца страдать еще больше, вмешиваясь в его теперешнюю жизнь. Тэхен, его старый друг, и так уже слишком многое для охотника сделал. Теперь черед Хосока ему отплатить. Именно поэтому парень не рванул когти в неизвестном направлении, как только пересек границу. Чон прошел к кузову пикапа и достал из него специальный крючок для отлова змей, только вот он был больше обычного, так как Змеи по размерам не уступали взрослым питонам. Хосок вообще читал, что питонов на собственную ногу ловить надо, но тут случай не обычный. Змеи на него в любом случае не нападут. А лучше бы нападали, так бы в разы легче было. Осторожно пробираясь вперед и скрываясь то за колючими акациями, то за одиноко стоящими на высохшей земле валунами, он не сводил взгляда с мерцающего блеска впереди. Остановившись совсем близко от гнезда, Хосок сумел внимательно его рассмотреть и прикинуть варианты. На камнях и на земле дремали, нежась в солнечных лучах, ничего не подозревающие пустынные змеи разных видов. Были они и серые, и песочного цвета, и коричневые, и телесные, но не эти змеи были нужны Хосоку. Те Змеи, одну из которых он должен поймать, лежали чуть дальше остальных, это их чешуя причудливо отражала солнечный свет, блики от которого были видны издалека. Белых Змей было всего три, а это уже много. Раньше парню встречалась одна, максимум две Змеи. Хосок решил воспользоваться эффектом неожиданности и выскочил вперед, наступив на одну из рептилий, но не обратив на это внимания. Он ловко прижал белую змею крюком к земле. Но создание, даже не глянув на напавшего, в мгновение ока подтянуло к себе собственное тело и вонзило клыки, сочившиеся ядом. Парень ничего не успел предпринять. — Дьявол!.. Все змеи, противно шипя, расползались кто куда. Вторая белая скрылась между скалами, Чон успел заметить только ее хвост, а третья, приподняв часть тела над землей, замерла, словно статуя, и смотрела, как в агонии извивается у ног человека ее сородич, погибая. Мешкать было нельзя, и Хосок даже не впустив в голову логичный вопрос о странном поведении Змеи, отбросив бесполезный крючок, обеими руками схватил белую за шею у основания головы и прижал ее к земле, садясь сверху и фиксируя ногами тело. Но тут он понял, что создание не сопротивляется, оно, замерев, все так же смотрит на труп сородича перед собой. Хосок не обратил на это внимания, он ликовал, и от радости хотелось подскочить на месте. — Не может быть! Наконец-то я тебя поймал… Воспользовавшись тем, что Змея бессильна и не сопротивляется, Хосок донес ее до машины без проблем. Змея оказалась тяжелая, и к концу пути руки неприятно болели от нагрузки. Пока парень нес ее в руках, такую холодную, гладкую, покладистую и огромную, он несколько раз подмечал насколько же это создание прекрасно. Глаза — два алмаза, ни дать ни взять. От драгоценных камней их можно отличить только благодаря вытянутым черным зрачкам. Чешуя была крупнее, чем у обычных змей, но намного красивее, отливала перламутром. В пикапе лежал корсет, который еще издавна придумали для этих змей, чтобы перевозить их и не бояться, что те сами себе навредят. Это хитрое металлическое приспособление блокировало движение Змей, оставляя снаружи лишь голову, позволяя дышать. Разобравшись со своим «уловом» и надежно закрепив металлическую клетку, Хосок наконец остановился, переводя дух. Он потянулся за телефоном и сразу же позвонил Тэхену. — Змея у меня… Никогда еще время, проведенное в дороге, не протекало в таком безмолвном напряжении. Музыка не играла, и из посторонних звуков остался только шум мотора и собственное дыхание. Атмосфера так себе. Хосок не любил то чувство, когда кожей на спине ощущаешь, как кто-то буквально сверлит твой затылок взглядом. И, черт пойми, хорошо это или плохо. Одно ясно — не очень-то и приятное это чувство. Парень, нахмурившись, вел машину, сжимая ладонями руль и изредка начиная нервно постукивать по нему пальцами. Все же он слишком привык к одиночеству, чтобы вот так запросто принять то, что в машине, кроме него, есть живое существо. И оно смотрит, парень уверен, что смотрит прямо на него. Солнце стоит еще высоко, и полуденный зной никуда не собирается исчезать. Жара в это время дня особенно опасна. Чон иногда поглядывает в зеркало заднего вида на своего «пассажира». Змея все так же лежит обездвиженная. Но на нее светит солнце, и отчего-то Хосоку кажется, что она не очень хорошо себя чувствует от этого. Пикап останавливается, сворачивая к обочине дороги, и Хосок выходит из машины. Да, жара стоит просто невыносимая. Сухой горячий воздух тут же наполняет легкие, заставляя кашлять от дорожной пыли, раздражающей слизистую. Парень открывает заднюю дверцу и осматривает змею, та все так же неподвижна, даже раздвоенный язык не высовывает. И тут Хосок совершает, кажется, самую большую ошибку в своей жизни, за которую придется взять ответственность. Он ослабляет корсет, чтобы Змея могла свободнее дышать и, не дай бог, не умерла по дороге. Вздохнув и покачав головой, он полез под сиденье и достал оттуда бутылочку все еще прохладной воды. Хосок открыл ее и вылил содержимое по всей поверхности змеиного тела. Создание тут же встрепенулось и подало хоть какие-то признаки жизни. Парень облегченно выдохнул и, захлопнув дверь, пошел обратно садиться за руль. Автомобиль тронулся, и Хосок с чистой совестью вновь уставился на дорогу, не забывая подглядывать в зеркало заднего вида. Впереди долгий путь, и Чон надеется преодолеть его за неделю, ну, может, чуть больше, учитывая то, что он всегда останавливается часов на десять, чтобы поспать, еще часа два в сумме уходит на еду, еще час в несколько дней — на душ, воду надо экономить, ну и по мелочи. Да, Хосок — человек неторопливый. Не может же он сутки напролет гнать по трассе и разбиться где-то по пути из-за того, что заснул за рулем. Нет, не может. Во время пути он все же часто отвлекался на размышления о том, что будет делать, когда выполнит свою часть уговора с принцем. Можно ли со стопроцентной уверенностью доверять ему, верить, что Хосок действительно получит назад свою свободу. В любом случае... выбора у него не было… Парень часто думал о доме где-нибудь на берегу, подальше от шумного королевства, подальше от его границ, от людей, от «ОКО» и Черных Охотников, он прошлого — от всего. За двадцать три года своей жизни ему по горло этого хватило, пора и честь знать. Спасет короля — можно и на пенсию. Провести остаток дней своих в одиночестве, ловя крабов, собирая фрукты и раскалывая кокосы о камни, — это ли не счастье? Вот и Хосок не знает. Он думал, что счастье это когда держишь за руку любимого — нет. Когда исполняется мечта — тоже, как оказалось, мимо. Что же тогда? В чем счастье? И в чем цель? Парень мотнул головой, прогоняя мысли. Он, наверное, перегрелся. Вот всякий вздор и лезет в черепушку. Внезапно взгляд Хосока по привычке скользнул в зеркало, а сердце в тот момент с грохотом рухнуло в пятки, остановившись. Парень истошно заорал, вжал педаль тормоза в пол. В зеркале он увидел то, что заставило Хосока выскочить из машины, заблокировать двери кнопкой на ключах и в туже минуту потянуться за телефоном, набирая номер дрожащими от волнения и всплеска адреналина пальцами. Парень отбежал от внедорожника на несколько шагов и отвернулся в другую сторону, глядя на открывающийся пустынный пейзаж. Он отказывался смотреть себе за спину. То, что он увидел в зеркале, прямо за своей спиной, абсолютно точно Змеей не являлось. Позади парня сидел человек, настоящий человек. А если точнее — юноша, пусть и не самый обыкновенный. Он глядел прямо на Хосока через зеркало большими светлыми глазами, переполненными страхом не меньше, чем глаза Чона, и приоткрывал рот, силясь что-то произнести. Хосок выскочил, как ошпаренный, даже не успев ни о чем подумать. И пытался унять собственное сердце, заработавшее с новой силой и громящее теперь грудную клетку. — Ким Тэхен! — вскрикнул он, как только принц ответил на звонок. «Чего ты орешь?» — послышался взволнованный голос. Парень даже не знал с чего начать, он метался в разные стороны и хватался за голову. Происходящее его разум никак не хотел усваивать. — Какого черта ты не рассказал мне, что он — человек?! «Про тебя такое тоже не всегда сказать можно» — Я серьезно! «О чем ты, черт возьми? Успокойся и внятно мне объясни» — Змея не змея, а человек. В моем пикапе сейчас человек сидит! Не Змея! «Да не знал я! Не знал, что такое возможно… Сам в шоке. Хосок, ты уверен, что тебе в голову не напекло?» — Вряд ли я спятил настолько, что на моих глазах уже змеи в людей превращаются! «…он ничего такого не говорил…» — Кто «он»? Что мне с этим делать прикажешь?!.. «Доставь его в королевство, ничего не меняется» — Но… — опешил Хосок. — Это же… «Что бы это ни было, но это НЕ человек. Люди — это я и ты. То, что сейчас в твоей машине, — существо неизведанное и явно на многое способное»***
Принц тихо входит в покои брата, толкая массивные деревянные двери, и сразу же прикрывает их за собой. Двери поддаются легко и тихо скользят по полу, словно тоже боятся нарушить покой короля. Тэхену все еще хочется надеяться, что Намджун просто спит… В комнате нет звуков, по крайней мере, принц их не слышит, пока не подходит ближе к брату. Тогда он замечает, как вздымается его грудь, и облегченно выдыхает вместе с королем. Тэхен стоит у изножья кровати, приподняв ладонью невесомый полупрозрачный балдахин, и печально смотрит на мертвецки бледное лицо самого дорогого человека на свете. Всю жизнь Намджун был для него примером для подражания, маленькому принцу король казался храбрым и могущественным львом, что каменной стеной защищал свое королевство и свой народ. С ним считались все соседние правители, его боялись и уважали Охотники, и любили жители королевства. Справедливее человека, чем брат, Тэхен еще никогда не встречал и вряд ли встретит. И расколются людские сердца, если они потеряют такого лидера. Врачи запрещают принцу сюда приходить, чтобы он лишний раз не тревожил себя же. Они уже начинают переживать о состоянии принца; в последнее время почти никто в королевстве не спит. Хоть это огласке и не придается, но народ готовится к войне, а Охотники уже сталкиваются на границах в вооруженном сопротивлении с группами солдат из других королевств. Тэхену рядом с братом всегда было спокойно... и сейчас ничего не изменилось. Принц может позволить себе быть рядом с ним всего полчаса в день, здесь юношу не беспокоят. А после он вновь отправляется выполнять обязанности короля и старается изо всех сил, чтобы, когда Намджун проснется, он мог гордиться своим младшим братом. Внезапно он чувствует такой знакомый легкий аромат лесных душистых трав и озирается по сторонам, пытаясь найти его источник. И находит. Сокджин стоит в углу комнаты и смотрит, присущим только ему одному, вечно печальным взглядом на братьев, скрепив ладони в замок за спиной. Выглядит он так же, как Тэхен его запомнил. Принц медленно выдыхает, словно боится, что парень всего-навсего иллюзия, что сейчас он исчезнет так же неожиданно, как и в прошлый раз. Но он не исчезает. Сокджин делает уверенный и плавный шаг вперед, подходит к принцу, оставляя за собой россыпь маленьких синих цветочков на ковре. Юноша отодвигает в сторону другую половину балдахина, становясь рядом с Тэхеном, и вглядывается в лицо короля. — Здравствуй, — обращается он и к Тэхену, и к Намджуну одновременно. Младший Ким учтиво кивает. — Он так бледен… Сокджин отпускает нежную ткань, обходит кровать и останавливается у изголовья. Медленно и осторожно он тыльной стороной ладони касается лица короля, чувствует удаленное тепло, поправляет русые волосы. Тэхен наблюдает за ним молча. — Выбрал третий путь… Как я и говорил, принц, ты в лабиринт шагнул. Надейся, чтобы сталось так, как ты захочешь. Непредсказуемы дороги эти. Ким нахмурился и вновь перевел взгляд на брата. — Почему я не знал, что Змеи могут становиться людьми? — Не говорил я, что легко должно быть. Никто не знает, все забыли и видят в Змеях лишь наживу. Оттого и уничтожают. Людского больше в них, чем в вас… — Что это значит? Хватит говорить загадками. Ты же не можешь покинуть лес. Как в замке оказался? — Леса я не покидал. Здесь нет меня — лишь часть оболочки. Явился на вопрос ответить. Теперь ухожу… И больше мы с тобой не встретимся. Роль моя в спектакле ваших судеб будет завершена. Не успел принц и рта раскрыть, как в комнате Сокджина уже не было. О его присутствии здесь напоминала покачивающаяся занавеска и высохшие цветы на ковре и на губах его брата.***
Хосок уже минут двадцать пытается собраться с мыслями. Ему бы сигарету, только вот парень вспоминает, что никогда и не курил. Поэтому сейчас он просто обязан собраться с силами, подойти к машине и разобраться со всем этим. Парень делает несколько резких выдохов и уже более уверенно подходит к внедорожнику. Стекла в пикапе тонированные, поэтому парень никак не может разглядеть, что сейчас там творится. Чон медленно открывает переднюю дверцу и заглядывает внутрь. Волшебной красоты юноша сидит абсолютно голый на заднем сиденье, вжавшись в угол и подобрав к себе колени. Хосок буквально каждой клеточкой тела чувствовал, как тот напуган, волоски на руках дыбом вставали. — Пожалуйста, — заговорил он еле слышно, — Прошу не делай мне больно. «Он еще и разговаривает… Твою ж мать» Парень вздохнул и залез в машину, не сводя настороженного взгляда с юноши. Хосок никогда еще такой белой кожи ни у кого не видел, казалось, что стоит ее коснуться — запачкаешь. — Глупость какая, — сам себе невнятно проговорил Хосок. — Да перестань ты трястись, не буду я тебя трогать… — парень вконец уже растерялся. Паренек дрожать не перестал, лишь плотнее сжал вмиг посиневшие губы. Волосы его были мокрыми, а на коже еще остались капли воды, которую на него вылил Хосок. — Мне холодно… Парень смотрит недоверчиво, так сильно в кресло вжимается, будто хочет с ним слиться. А Хосок в этом и не сомневается. — Правда, не бойся. Идём со мной, тебя нужно одеть, согреешься. Охотник дёргался, не зная, в какую сторону сначала податься. В его голове была полнейшая каша, а сердце взволнованно колотилось. Такого ещё в его жизни не случалось, и парень хотел как можно быстрее разобраться с данной проблемой, вернув спокойствие в обстановку и собранность в собственные мысли. Чон вновь вышел из машины и, хлопнув дверцей, подошёл к другой. Юноша вздрогнул от громкого звука и проследил за человеком взглядом, не моргая и все так же дрожа от холода. Осторожно открыв дверцу, Хосок пригнулся, глянул мельком в глаза паренька и, вздохнув, отошёл в сторонку. — Вылазь. Юноша не двигался, лишь глядел на человека, лицо которого скрывалось и не попадало в поле зрения. — Вылазь, говорю, — уже грубее сказал охотник, махнув рукой. Чон молча наблюдал за бледной худой спиной перед собой, юноша выползал неохотно, осторожно, как дикий зверь. Хосоку даже показалось, что тот принюхивается. Парню совершенно не хотелось его трогать, поэтому на вопросительный взгляд алмазных глаз он лишь кивнул в сторону трейлера, нахмурившись. Хосок плотно закрыл дверь дома на колесах и тут же нырнул в шкаф, выуживая из него старый, но все ещё мягкий и теплый свитер и джинсовые шорты по колено. Конечно же на стройном и мелком теле вся одежда висела, так как была великовата. Но не собирался же Чон парнишку совсем голым оставлять, тем более тот сказал, что ему холодно. Юноша долго путался в одежде, но под чутким руководством охотника, наконец, совладал с длинными рукавами и пуговицей на шортах. Хосок бросил ему полотенце и сказал вытирать волосы. Парнишка, кажется, все эти предметы впервые видел, приходилось разжевывать, что да как. Хозяин трейлера достал из-под складной кровати теплый плед и накинул на парня. — Забирайся на кровать под одеяло и грейся, не хватало ещё мне проблем с твоим здоровьем. Тем более я не знаю как вас, Змей, лечить, — охотник смотрел на парня, сидящего на кровати. Он укрылся тяжёлым одеялом и млел от пушистого пледа, что щекотал кожу. Парнишка немного согрелся и расслабился, однако страх из его глаз не ушел. — Ты же Змея? — Чон все ещё отказывался верить в происходящее. Получив короткий кивок в ответ, охотник выдохнул и, скрестив руки на груди, оперся о тумбочку, которая являлась составляющей его мини кухни. — Тебя как зовут? Хосок заметил, как слегка разомкнулись губы парня и тот что-то невнятное и длинное прошипел в ответ. — Говори на человеческом, я же не понимаю ваш язык, — рыкнул на него Хосок, раздражение подкатывал к горлу. Юноша испуганно попятился и еле слышно проговорил: — Я не знаю, как мое имя звучит на вашем языке. — Но откуда-то же ты язык знаешь. — Мы все языки знаем… Чон поджал губы. Он не хотел постоянно обращаться к парню «Змея». Отчего-то он принялся перебирать у себя в голове все имена знакомых, но, не найдя подходящего, — просто имена, который ему нравились. Пытался найти хоть мало-мальски подходящее этому неземному созданию имя. Паренёк смотрел на охотника с непониманием. Молча ждал и медленно отползал в самый дальний угол кровати, к окну, двигая вслед за собой и плед, и одеяло. — Я придумал, как тебя называть. Прости уж, но твое настоящее имя мне не запомнить и тем более не выговорить. — Что же это за имя… — Будешь Чимин. Представь, что твое змеиное имя звучит на человеческом языке именно так, — Хосок пожал плечами, он явно остался доволен собой. Парень пробормотал свое новое имя себе под нос несколько раз, пробуя и привыкая к звучанию. Смиряясь. — Я постараюсь свыкнуться… — Будь добр, — Хосок глянул в окно. — Нужно двигаться дальше. Я и так из-за тебя кучу времени потерял. — Что со мной будет?.. — Чимин поднял глаза на Хосока. — Тебе лучше не знать. Охотник увидел в них замершие слезы и поежился. Перед ним была Змея, самая настоящая, из легенд, из детских сказок. Но мозг упрямо отказывался это воспринимать и упорно продолжал видеть перед собой человека, человека из плоти и крови, земное создание, наделенное разумом. Он продолжал доказывать Чону, что они равны между собой, потому что люди, но сам Хосок был иного мнения. Они не равны. Чимин — Змея, не обычная змея, а волшебная, редкая. Хосок — человек, который эту змею поймал. Они не равны.***
— Так ты говоришь, что пока все тихо? — склонившись над мужчиной, сидящим за столом, Юнги внимательно разглядывал пометки на карте. — Так точно, кэп. Соседние пограничные пункты пока никто не беспокоит, и ребята в отчетах о нападениях не сообщают. Черный охотник внимательно смотрел в мониторы, переходя от одного к другому. Он наблюдал за ситуацией на пограничных пунктах через камеры, что являлись его глазами. Юнги оперся о стол одной рукой, а другую положил на спинку стула, на котором и сидел его подчиненный. Мин так же внимательно и нахмуренно всматривался в изображение. — Камера с юга барахлит, но в порту дежурит постоянная охрана, парни каждые два часа отчитываются, а на северо-западном пункте одна была разбита в перестрелке. Там больше всего проблем, — пояснял мужчина, а капитан его внимательно слушал и запоминал важные моменты. — Еще я, опираясь на данные о нашем далеко не радужном положении, советовал бы поставить камеры и за стенами. Хотя бы на расстоянии километра от пунктов по главным дорогам. Так мы хотя бы заранее… — Эти суки и с камерами смогут до границ добраться, но ты прав, я учту. А насчет пунктов скажу Филу, он все сделает, — Мин выпрямляется, убедившись, что на границах пока спокойно, и, похлопав подчиненного по плечу, идет на выход. — Хорошая работа, парни. Продолжайте в том же духе. — Есть, сэр, — хором откликнулись четверо, что находились внутри наблюдательного пункта. Юнги прикрыл за собой дверь, оказавшись на улице, и пружинисто сбежал по ступенькам вниз. Он заметил Чонгука, тот стоял в стороне рядом с другим охотником и переговаривался с кем-то по рации. По его лицу было видно, что что-то явно идет не по плану. Капитан ускорил шаг и теперь был уже совсем рядом, мог различить слова. Он кивнул охотнику, который стоял рядом с Чоном, и тот, подхватив какие-то папки, направился наверх, к наблюдательному пункту. Люди Юнги трудились в поте лица, и это приносило плоды. Мин становится напротив Чонгука и выжидающе молчит. Они на секунду встречаются взглядами, но младший продолжает говорить. Юнги видит, как того потряхивает то ли от холода, то ли от волнения. — Я понял. Я сообщу ему. Скажи, что мы скоро приедем, и держите позиции. Если нужно, то стреляйте без предупреждения. Мы приедем с отрядом на помощь. Конец связи. Рация с шипением отключилась, и Чонгук, вздохнув, поднял глаза на своего лидера. — Докладывай. — Проблемы на восточном пограничном пункте, там, где меньшая патрульная команда, — Чон поправил бронежилет и поежился от морозного ветра. — Лу сказал, что датчики засекли движение, и на камерах парни увидели мелькнувшую тень. Этот пункт не беспокоили набегами, но мне неспокойно. Нужно отослать отряд на подмогу, и я поеду с ними. Юнги тяжелым взглядом смотрел на него и понимал, что раз что-то Чонгуку взбрело в его прекрасную голову, то там оно и останется. Границы надо охранять, с этим Мин согласен, но вот с тем, чтобы отпустить своего парня одного, — нет. — Ясно… Собирай, кого сочтешь нужным, можешь с базой в городе связаться, — говорит Чонгуку Юнги и обходит его, двигаясь по направлению к припаркованному неподалеку джипу. — Я жду тебя в машине. Позвоню пока парням с восточной. Чонгук кивнул, он был благодарен за то, что капитан разрешил ему все проверить и не бросил, с ним поехал. Парень вновь взялся за рацию. — Анна? Слышишь меня? Прием… Голос девушки-охотницы на том конце звучал четко и собранно. — Мне нужны четыре машины с центра. Как можно быстрее, направь их на восточную. Прием… Чонгук посмотрел на машину, в которой сидел Мин и с кем-то говорил по телефону. Наверху, в наблюдательной вышке, сновали охотники, продолжали возиться со своими камерами и датчиками. — Да. Спасибо. И пошли весточку в «ОКО», вправь их связным мозги, чтобы эти придурки, наконец, приехали и встали на границах. Конец связи…
