Когда легенды лгут, а сказки пропитаны ядом

      Минута ожидания неизбежного растянулась в вечность. Хосок слышал, как билось собственное сердце, слышал, как стекают по вискам капли холодного пота, чувствовал, как леденеют пальцы. На боль обращать внимания даже сил не было, он просто закрыл глаза и вслушивался в то, что происходит в окружающем его пространстве. Он готов был посмеяться над самим собой от души из-за того, что думал, будто бы сумеет изменить чертов мир хоть на толику. Ошибался. Одному маленькому человеку это не под силу.       Он закрыл глаза и слушал. Распахнулись дверцы по обеим сторонам черного внедорожника, раздались уверенные, но в то же время осторожные шаги, щелкнуло два предохранителя. Передние окна были открыты, поэтому Хосок даже сквозь закрытые веки понял, что тень человека с его стороны заслонила солнце.       — Юнги… — сиплым, обессилевшим голосом проговорил он, во рту пересохло и чертовски хотелось пить. Чон растянул губы в подобии на улыбку; не думал он, что Судьба распорядится так, что они еще встретятся.       — Хосок… — трудно было угадать эмоцию на лице капитана Черных Охотников, словно он не был до конца уверен, что его цель правда перед ним, что Чон Хосок перед ним, но умело скрывал это под маской холода и безразличия, однако и она вскоре начала трескаться.       Юнги держал пистолет, направляя его дуло прямо на лоб Хосока, и все смотрел на него, вглядывался в такие знакомые, но одновременно и чужие черты лица. Чон повзрослел, изменился, ожесточился в какой-то мере, но, как думал черный охотник, так же остался верен своим идеалам и следовал по зову сердца. Эту черту, присущую самим черным охотникам, не смогли переломить в Хосоке, даже «ОКО» оказался бессилен, за что парень и поплатился.       — Рад видеть тебя на свободе, — искренне сказал Юнги.       Хосок усмехнулся, чуть открывая глаза, и поднял свой пистолет в ответ, также целясь в голову, в точку прямо меж лисьих глаз, которые когда-то он так любил. Капитан не шелохнулся.       — А я — нет, — отрезал Хосок, сменяя улыбку отвращением, потому что только оно осталось у парня по отношению к этому лживому ублюдку.       — В любом случае, надеюсь, ты набегался. Выходи из машины и брось пушку. По-хорошему. В мои планы твой труп не входит.       Хосок сдавленно фыркнул.       — Да что ты?       Юнги окинул его презрительным взглядом.       — Ты подстрелил нескольких моих парней, и то, что они ответили любезностью на любезность, вполне обосновано, — Юнги глядел ему в лицо и не мог понять, что с Хосоком не так, тот едва шевелил губами и шумно дышал. — Ты ранен?       — Волнуешься? — парень даже позволил себе посмеяться, но сразу же закашлялся, и тело пронзила новая порция боли.       — Просто ответь, — рыкнул он.       Хосок смиренно опустил глаза, грустно улыбаясь.       — Ранен.       — Сука… — Юнги убрал пистолет. — Какой же ты все-таки баран. Выходи!       Чон пистолет не убрал, в отличие от капитана.       — Ни за что. Лучше позволь мне уехать.       — Катись, — парень пожал плечами. — Но сперва отдай лекарство. Тэхен же тебя за этим отправлял? Отдай змею, Хосок.       Парень на его приказной тон лишь отрицательно покачал головой и ухватился за пистолет уже двумя руками.       — Этому не бывать.       — Я не понимаю тебя, — Юнги разочарованно глянул в сердитые глаза Хосока, его бледное лицо и тяжело вздохнул. Хотел бы он встретить этого человека при иных обстоятельствах. — Я всегда говорил, что ты рожден, чтобы быть черным охотником, что тебе с нами будет хорошо. А ты погнался за рыцарями в сверкающих доспехах. Думал, что такой же? И как? Догнал?       Хосок пытается сфокусировать расплывчатое зрение.       — Всем свойственно ошибаться…       — Ты поплатился за свою ошибку, но вновь идешь против короны. Теперь своими поступками ты можешь погубить целое королевство. Назревает война, а Намджун долго не протянет… Я не позволю твоему эгоизму одержать верх.       — Я делаю это не ради себя. Человечеству пора начать исправлять свои ошибки. Мир не делится на добро и зло. Королевство не пропадет, у вас есть правитель — Ким Тэхен.       — Так не пойдет.       — Пора с этим кончать! — за спиной Хосока раздался незнакомый голос.       Парень вздрогнул, из-за болтовни Юнги он позабыл, что охотников было двое. И второй сейчас стоит с другой стороны пикапа и наверняка держит Хосока на прицеле.       — Чонгук, не стреляй, — напряженно предупредил Юнги, глядя Хосоку за спину и приподняв руки. — Даже не думай в него стрелять!       Зная о решимости и поспешности в принятии решений, присущих Чонгуку, Юнги напрягся. Смерти Хосока он точно не хотел. Но сейчас не время для проявления каких-либо чувств, как ему, так и Хосоку с Чонгуком.       — Почему нет? Пристрелим его и дело с концом, — возмутился Чонгук, глядя в затылок незнакомого ему человека, который целился в Юнги, а тот даже ничего не предпринимал. — Мы же черные охотники.       — Просто ради твоего же блага… Отойди, Чонгук.       Юнги напряженно смотрел прямо на огромную белую змею, беззвучно, но угрожающе ползущую к открытому окну со стороны, где стоял младший. Хосок тоже краем глаза видел, как Чимин готовится к прыжку, собирая чешуйчатое длинное туловище в кольца, но ничего не мог сказать, не выдав его и пытаясь удержать оружие в своих ослабевших руках. Внезапно сознание парня пошатнулось, и Юнги, воспользовавшись моментом, молниеносно двинулся вперед, отведя руку с пистолетом в сторону. Раздался выстрел — пуля пробила лобовое стекло пикапа, что придало дополнительного шума, пистолет отлетел под сиденье.       В момент выстрела Чимин бросился на Чонгука, распахнув пасть, обнажив длинные и острые клыки. Реакция охотника не заставила себя долго ждать. Парень приподнял руку, выронив оружие, но защитив себя. Змея явно метилась в шею или плечо, Чимин мог бы проткнуть Чонгуку крупную артерию, но вместо этого клыки глубоко вонзились в предплечье. Парень воскликнул больше от неожиданности и испуга, нежели от боли. Он схватил Змею чуть ниже головы, крепко сжав свободной рукой, Чимину пришлось ослабить хватку, и охотник оторвал его от своей руки, но так и не отпустил.       В это время Юнги распахнул дверцу и вытащил за грудки безоружного Хосока. Тот даже не сопротивлялся, не мог. Мин оглядел повреждения на теле младшего и, закусив губу, сочувствующе глянул ему в глаза.       — Хосок…       — Знаю, я в жопе… — Чон с болью на лице усмехнулся и, не удержавшись, оперся на Юнги, тот подхватил его, перекидывая руку через плечо, стараясь не беспокоить рану еще больше, потащил парня к машине.       — Я много крови потерял, вам меня не успеть спасти, до границы даже не довезете, — обреченно выдохнул Чон. — Оставь меня здесь. Не хочу видеть, как его убьют.       — Я постараюсь сделать для тебя все возможное, так что борись, сукин сын! — строгим голосом говорил Мин. — Оставь свой романтизм и иллюзии, затолкай их поглубже. Змея все равно погибнет.       — Они не просто змеи…       Юнги погрузил полубессознательного парня в свою машину. Чимин видел это, он чувствовал Смерть совсем рядом, и ему становилось страшно.

***

      Хосок очнулся на коленях у Чимина, рядом с ним было так хорошо, так тепло и уютно, что охотнику сперва почудилось, будто он все еще спит и видит прекрасный сон. На деле же он лежал, весь бледный и ледяной, на границе сознания и забвения. Боли уже не было, осталась лишь тяжелая и липкая печаль, обволакивающая. Он ничего уже не сможет сделать. На лице Чимина выражалось такое отчаяние, что парень и сам мог разрыдаться.       — Хосок, — прошептал Чимин, рвано выдыхая, одинокая слеза скатилась по его щеке.       Парень нежно и бережно провел чуть дрожащей ладонью по щеке охотника и заметил, что уже не ощущает прежнего тепла жизни; это тепло могло согреть даже в самые холодные ночи. Теперь Чимину кажется, что Хосок даже холоднее его самого. Хосок и пальцем не мог пошевелить, он понимал, что умирает. Все было как в тумане, и хотелось одного — не видеть слез, катящихся из алмазных глаз.       Юнги стоял у противоположной стены комнаты, пустой и серой, и даже не знал, в какую часть замка их завели. Он не сводил тяжелого взгляда с Чимина и Хосока, не шевелился и о чем-то крепко думал. Видеть таким Хосока было ужасно, и капитан винил себя всецело, за их прошлое и за то, что происходит сейчас. Он был холоден внешне, но внутри царила неразбериха. Парень проклинал задерживающуюся черти где бригаду скорой помощи. Но все же — хоть ему было отвратительно это признавать — Хосок долго не протянет, даже если врачи прямо сейчас явятся сюда.       Чуть поодаль, взобравшись на подоконник, сидел Чонгук, прижимая к себе покалеченную Чимином руку, кровь, однако, шла уже не так сильно. Он угрюмо смотрел в пол; парень не произнес ни слова с момента, как они усадили Хосока в машину к Юнги. Он не мог понять, как кто-то может бросаться под пули ради защиты какой-то змеи, пока не увидел, что эта самая змея наполовину является человеком. Человеком, который заливается полными горя слезами, который прижимает к своей груди голову любимого и гладит его по волосам, человеком, от отчаяния которого собственное сердце болезненно сжимается.       Чонгук умный мальчик, он догадался, что связывало Мин Юнги и Чон Хосока, кем именно был этот парень для капитана. И младший не знал, что чувствовать по этому поводу, потому как не был посвящен во всю историю их прошлого, вот и отсиживался в стороне. Разговаривать с Юнги и с кем-либо еще у него пока никакого желания не было, в груди появился неприятный осадок.       Вскоре в тишине, нарушаемой лишь тихим бормотанием Чимина и прерывистым дыханием Хосока, что очень сильно давило на душу и голову, послышались торопливые шаги. Принц влетел в комнату, громко распахнув массивные двери. За ним следовало несколько красных охотников, которые озлобленно оскалились на Юнги и Чонгука, стоило черным охотникам повернуться в их сторону. Юнги давно бы уже прострелил одному из невежд, самому борзому, коленную чашечку, но в этот раз капитан их просто проигнорировал, смерив презрительным взглядом. Он смотрел, как Тэхен, весь взлохмаченный, в одной полурасстегнутой шелковой рубашке, неаккуратно заправленной в брюки, босой, упал на колени рядом с Хосоком, ударяясь о каменную кладку. Принц так устал за последние дни, что вообще не мог обращать на свой внешний вид и самочувствие внимания и прямо так и слонялся по промерзлому замку, раздавая распоряжения и участвуя в собраниях по поводу обороны границ, с одного из которых его и сорвал звонок Юнги.       Тэхен боялся коснуться друга, боялся навредить, поэтому лихорадочно его осматривал. Руки его замерли в воздухе, губы дрожали, парень верить в происходящее мог с трудом. Все не должно было закончиться так.       — Что произошло? — обратился он к капитану Черных Охотников дрожащим голосом, даже не удосужившись повернуться к нему. — Как, черт возьми, его подстрелили? Кто?!       — Хосок атаковал моих лю…       Тэхен прервал его гневным рычанием. Принц вскипел и, подскочив на ноги, подбежал к Юнги, хватая того за грудки и безжалостно встряхивая, опаляя лицо горячим дыханием. Никто из присутствующих даже не дернулся. Чонгук молча наблюдал за сценой, сохраняя покорный нейтралитет перед действующим королем.       — Да мне плевать! — кричал Тэхен. — У Хосока было задание — и он его выполнил. Оставалось лишь вернуться. Я просил тебя проследить за его благополучным возвращением. Так я спрашиваю тебя! Какого дьявола ты, Мин Юнги, допустил все это?!       — Прошу прощения, это мое упущение. И я готов понести любое наказание.       — Что же ты за бездушная машина такая, Юнги… — срывающимся голосом спрашивает он. — Это ведь Хосок…       Принц уже готов был в буквальном смысле разорвать капитана, но его прервал советник.       — Ваше величество, нам нужно торопиться! — проговорил мужчина, и хватка Тэхена ослабла.       — Что же с Хосоком?       — Увы, мы тут бессильны. Врачей все еще нет, а личные медики короля в его покоях. Они уже все приготовили, осталось лишь…       Взгляд принца метнулся к Чимину. Он так и сидел на полу рядом с охотником.       — Мне нужно, чтобы ты пошел со мной.       Чимин поднял покрасневшие глаза, глядя прямо на Тэхена. Он впервые видит человеческого короля, впервые видит столько людей, но его это не трогает. Единственное, что его сейчас волнует — жизнь Хосока.       — Я пойду с вами, только если пообещаете, что позволите мне спасти еще и Хосока. Ваши целители ему уже не помогут.       Чимин смотрел таким умоляющим, но в то же время твердым взглядом, что сердце Тэхена дрогнуло в слабой надежде, и даже Юнги волнительно подался вперед, вслушиваясь в то, что скажет необычный юноша.       — Ты уверен, что получится?       Чимин сдержанно кивнул, переводя взгляд с короля на человека, что привез их сюда, и обратно. Взгляды у этих двоих были одинаково взволнованные, и юноша понял, что они тоже в каком-то смысле дорожат Хосоком, что тоже связаны с ним.       — Да. Моей крови хватит на них двоих.       Хосок дернулся. Резко схватив левой рукой Чимина за плечо и, стиснув зубы, прошептал:       — Нет, даже не думай.       Но Чимин его не слушал. Юнги и Тэхен коротко переглянулись, не зная, что делать, и обмениваясь только им понятными знаками, одними лишь глазами.       — Хосоку понадобится переливание моей крови, и чем больше, тем лучше. Вашему брату много не нужно, — продолжал Чимин в надежде их убедить.       — С чего я должен верить?       — К сожалению, я не могу дать вам ничего, кроме моего слова и… жизни.       — Не смей, Тэхен… — прошептал Хосок, но принц от его слабого голоса только обрел больше уверенности.       — Согласен, — твердой рукой Тэхен решил итог сразу нескольких судеб. — Мы погрузим его на носилки, и у вас будет время попрощаться.       Принц пошел вперед за своим советником.       — Черным охотникам здесь делать больше нечего, — бросил он напоследок.       — Мы не чужие, Тэхен, — с мольбой проговорил Юнги.       Принц задержался на мгновение.       — …у тебя тридцать секунд.       Мин поклонился и, когда Тэхен ушел, поспешил к Чимину и Хосоку, беря второго за ледяную ладонь. Чонгук мрачно за ними наблюдал, он впервые видел Юнги таким, словно с совершенно другой стороны открыл старшего, а затем просто поднялся и вышел за дверь, бесшумно, стараясь, чтобы никто его не заметил.       — Ты только держись, Хосок.       Чон попытался сжать его ладонь в ответ, но ничего не вышло. Юнги печально усмехнулся.       — Ты же никогда не сдавался. Ты вечно был огромным камнем на моем пути, и я уже смирился с тем, что ты никуда не денешься. Так что только попробуй помереть. Я от взрыва не умер, и тебе от пули ничего не будет.       Юнги встретился глазами с Чимином, и перехватило дыхание, — сказать этому юноше ему нечего, слишком бесстрашным и уверенным тот выглядел перед лицом Смерти. Черный охотник поспешил прочь — его время вышло.

***

      Двое красных охотников лично проводили Мин Юнги до ворот замка, лишний раз показывая, что он тут нежеланный гость.       Капитан терпеливо молчит, ему не до этого сейчас. У своего автомобиля Юнги увидел Чонгука и удивился: он и не заметил, как младший ушел. Капитану уже не нравится выражение его лица, и он понимает, что предстоит серьезный разговор и объяснения, но говорить вовсе не хочется.       Юнги лезет в карман и достает оттуда сигарету, но, повертев ее между пальцев, отбрасывает в сторону и размазывает сапогом по асфальту. Забываться в терпком дыме он тоже не желает, притуплять чувства, что его сейчас как нельзя лучше отрезвляют, позволяя здраво смотреть на некоторые вещи и кое-что переосмыслить, не хочет.       Чонгук не шевелится, так и стоит, прислонившись к капоту, ждет пока Юнги сам подойдет. Капитан медлит, топчется на месте, чешет покалывающий нос и трет глаза, что отчего-то начали неприятно болеть, но, собравшись с духом, подходит к охотнику.       — Юнги…       — Я не хочу об этом говорить.       — Но мы должны поговорить! — Чонгук делает шаг вперед, кладя здоровую руку ему на плечо и заглядывая в мечущиеся глаза. — Хватит меня за дурачка держать. Я догадался, что этот Чон Хосок — тот человек, о котором ты постоянно упоминал. Я не злюсь, что ты не сказал мне, понимаю, у каждого есть, что скрывать или просто не придавать огласке. Просто ты обещал быть со мной честным…       Мин активно закивал головой, закусив губу, и сделал шаг назад, не в силах справляться с эмоциями. Он запрокинул голову наверх, глядя в безоблачное зимнее небо, надеясь, что таким образом он сумеет сдержать слезы. Парень закрыл глаза руками.       — …Чонгук, ты же понял, что именно там произошло, да? В замке…       Он кивнул и опустил взгляд. Видеть капитана таким разбитым просто невыносимо, непривычно, неправильно.       — Ты понял, что там творилось… Хосок и тот пацан… Это похоже на какой-то дурацкий кошмар, да? — Юнги тяжело вздохнул, утирая слезы, выступившие из покрасневших глаз. — Хосок и так уже многое потерял, а теперь ему придется видеть, как умирает кто-то дорогой сердцу…       — Правильно ли мы поступили?.. — Чонгук в глубине души надеялся на положительный ответ со стороны капитана, но тот молчал, и стало ясно, что Юнги тоже не знает. — Так было нужно…       — Да кто знает, что этому миру нужно…       Юнги глянул на Чонгука. Одну вещь он за последние полгода понял: он любит Чонгука и никогда этого мальчишку от себя не оттолкнет, если только тот сам не захочет.       — Юнги, — Чонгук подходит ближе и, не найдя с его стороны хоть какого-то сопротивления, обнимает, — поехали домой…       Чимин полулежал в кресле, руки его были стянуты ремнями, привязаны к подлокотникам, ногами тоже шевелить было крайне затруднительно. Белизна помещения давила на глаза и черепную коробку. Ему было страшно, но Чимин понимал свою цель, поэтому давил этот страх собственными руками. Кругом сновали люди в белых халатах, тоже довольно жуткие, как казалось юноше; пахло чем-то очень странным, глаза от запаха слезились.       Хосок лежал рядом на кушетке, Чимин не отрывал от него своего взгляда. Губы парня то и дело шевелились, вылетали короткие бессвязные слова. Но наконец-то охотник сумел собрать воедино последние крупицы своих сил.       — Я говорил, что ты можешь мне доверять, — бесцветным голосом, пропитанным горечью, проговорил он. — Я обещал спасти тебя…       Юноша нежно улыбнулся ему — из глаз человека потекли тихие слезы, которые он уже не мог контролировать, стоило лишь увидеть его улыбку.       — Ты выполнил это обещание. Выполнил, поверь… ты спас меня от иллюзий, спас от жизни в вечном страхе, от жизни без истинных глубоких чувств и эмоций, спас от бессмысленной смерти. Ты спас меня. Так позволь теперь мне спасти тебя. Позволь принести эту жертву. Это мое окончательное решение…       Незнакомый мужчина в белом подошел к Чимину. Юноша не мог полностью рассмотреть его лицо из-за маски — видны были лишь глаза. Тот протер часть руки юноши, на сгибе, ватой, смоченной в чем-то холодном и пахнущем так же, как и вся комната. В следующую секунду он мягко ввел длинную иглу под кожу.       — Прошу… прошу не надо, — умолял Хосок.       Чимин почувствовал лишь легкий дискомфорт, а через минуту увидел, как его кровь, полупрозрачная, немного мутная, с розоватым оттенком, понеслась по трубочке. Он чувствовал, как жизненная сила стремительно покидает тело, словно вытекала вместе с волшебной кровью, с каждой ее каплей. У Чимина было куда меньше крови, чем у обычного человека, поэтому Хосоку она понадобится почти вся, а королю — лишь малая доля, чтобы выпить ее, как и любое другое лекарство.       Утешающая улыбка вновь медленно появилась на губах юноши, только вот не ясно, кого именно он старался успокоить больше, человека или себя самого. В воспоминаниях они с Хосоком вдвоем на пляже, делят один на двоих воздух, прижимаются друг к другу. Чон держит его за руку и смотрит прямо на него… Эти мгновения…       Чимин прикрыл глаза и обмяк в кресле. Сколько они пропустили, сколько всего между ними еще могло быть…       — Я правда благодарен тебе, Хосок.       Человек, борясь с сонливостью, пытался поднять взгляд на него.       — Чимин… Я ведь не смогу жить с этим…       — Глупости… конечно сможешь, и будешь. Так что живи, человек по имени Чон Хосок. Прошу, воспользуйся этим шансом. Мне остается надеяться, что ты проживешь долго, и годы твои будут наполнены счастливыми моментами и воспоминаниями.       — Мы еще встретимся, обязательно. Ты только дождись, Чимин.       — Дождусь. А ты не спеши…       — На берегу океана? — спросил Хосок, с трудом и болью глядя, как все медленнее шевелится юноша, его алмазные глаза, которым парень оставил часть своего сердца, были безжизненно закрыты.       — …под шум разбивающихся волн…       Чувства пропали… Звуки и ощущения испарились вслед за ними. Чимин, расслабившись, отдался темноте, манящей и утешающей. Хосок тоже перестал бороться со своим телом, он принял шанс, дарованный Чимином. Слезы, горькие и холодные, катились по щекам. Охотник погрузился в пустоту, которую уже ничем он не сумеет заполнить.       Хосок не отпускал ладонь Чимина… даже когда потерял сознание.