Когда легенды лгут, а сказки пропитаны ядом

      Стоило самым первым лучам коснуться фарфоровой кожи юноши, как он тут же просыпался, широко зевая, и потом, по старой привычке, проводил языком по клыкам, словно проверяя, на месте ли они. Чимин в это утро выбирается из-под тяжелого и теплого одеяла со счастливой улыбкой на губах. Не каждый день исполняется шестнадцать лет!       Дисплей приветливо загорелся, сообщая о двух непрочитанных сообщениях, и Чимин, прежде чем побежать в ванную, схватил телефон, чтобы посмотреть на них. Радость и волнение встрепенулись в груди, а в глазах засверкали искорки, отражающие его чувства намного лучше, чем любые слова.       Тэхен и Чонгук снова соревновались, кто раньше поздравит Чимина. Победил Чонгук, но только потому, что Тэхен всегда более ответственно и вдумчиво подбирал слова, которые могли бы передать то, как Чимин важен ему, как Чимин важен им с Чонгуком.       Юноша любил эту черту в своем друге так же сильно, как любил взбалмошность и непоседливость Чонгука. Чимин уже представлял, как Тэхен приготовит что-нибудь вкусное, а Чонгук придумает нечто интересное и веселое, что-то, что они бы запомнили надолго. В предвкушении началось это утро, и казалось, что ничего не может испортить понедельник.       Казалось.       Стоило Чимину спуститься на первый этаж, как он увидел своих родителей.       — Мам, пап? Почему вы не на работе? Я думал…       — С днем рождения, сынок! — женщина ласково обхватила его лицо ладонями и поцеловала в лоб. — Мы взяли выходной и решили посвятить этот день тебе. Можем заняться всем, чем только захочешь.       — П-правда?..       — Правда, — кивнул отец и потрепал сына по волосам, взлохмачивая белесую челку.       — Но сперва завтрак, мы так давно не завтракали все вместе.       За столом царила дружелюбная атмосфера, мама с папой о чем-то возбужденно беседовали, активно жестикулировали и смеялись. Вся эта семейная картина вызывала у юноши противоречивые чувства. С одной стороны — он счастлив провести время со своей семьей, ведь они действительно редко собирались вот так за одним столом в столовой, освещенной утренними лучами солнца. Но на сегодня у него были совершенно другие планы, как, собственно, и на каждый день рождения в течение прошедших пяти лет.       Чимин молча жевал салат и поглядывал на родителей, нервно сжимая в руках столовые приборы. Он думал. Думал, как же сделать так, чтобы удалось улизнуть, когда Чонгук и Тэхен вернутся из школы. Его в любом случае заметят…       Кусок застрял в горле, и Чимин потянулся за соком, но подавился и напитком, обратив тем самым на себя внимание взрослых.       — Чимин, будь осторожнее, — взволнованно сказала мама, внимательно наблюдая за сыном. — Все хорошо?       Юноша откашлялся и кивнул.       — Я в порядке, просто… Думал о том, что вы, должно быть, рады, что получили выходной и можете отдохнуть дома.       Взрослые переглянулись.       — Ну, вообще-то мы хотели провести это время с тобой и…       — Все хорошо, пап, правда. Я не против того, чтобы побыть дома и отдохнуть. Как и сейчас, к примеру. Я не хочу никуда идти, проведем день дома, максимально ленивый день, — улыбнулся Чимин, надеясь, что его улыбка не выглядит слишком наигранной.       Родители снова странно переглянулись. Юношу это уже напрягало.       — Как хочешь, милый, это твой день, но… Один вопрос мы просто обязаны обсудить.       Женщина замялась, искоса смотря на мужа и ища в его глазах поддержку. Мужчина вздохнул и повернулся к сыну со строгим выражением лица.       — Чимин. Через две недели к нам приедет твоя невеста с семьей. Мы с мамой надеялись, что ты окажешь ей радушный прием и будешь рад познакомиться заранее, как с самой Мила́й, так и с ее родителями. Это большая честь принимать у себя такой древний род.       Чимину ничего не оставалось, кроме как смиренно кивнуть и… абстрагироваться. Эта защитная реакция стала сродни рефлексу. Когда Чимина что-то пугало или сильно расстраивало, беспокоило, то юноша просто «отключался», словно связь с реальностью терял.       Женщина грустно посмотрела на сына, что, замерев и задумавшись, уставился в тарелку с завтраком и до конца трапезы так и не проронил ни слова.

***

      Громкий звонок бьет по барабанным перепонкам, как молоток по наковальне. Особенно когда ты не выспался. Чонгук ждал полночи, чтобы первым отправить смс Чимину. Это письмо парень писал целый час заранее, сотню раз перечитывая написанное и находя недочеты. Впервые Чонгук подошел к этому так серьезно, учитывая и то, что вечером они бы обязательно увиделись. А все потому, что в каждое слово он вкладывал чувства, те самые, что ярким огнем горят уже несколько лет, те самые, что в животе тянут тяжелым камнем к земле. До Чимина ему никогда не дотянуться… Не то что Тэхену. Тэхену стоит лишь руку протянуть. Это всегда было так. Если Чимин с кем-то милашничал, то это был Тэ. Если спрашивал совет, то у Тэ. Если нуждался в поддержке, то первым делом спешил к Тэ. Весь мир сошелся на Ким Тэхене, и похоже, что не только у Чимина, но и у Чонгука.       Он завидует тому и другому, и все никак не может найти себе место в этой троице. И иногда от этого так обидно, что хочется уехать куда-нибудь подальше и больше ни Чимина с его неземной красотой, мягким характером и детской искренностью, ни Тэхена с его разноцветными глазами, добрым сердцем и ободряющей улыбкой не видеть. Никогда. Но от одной мысли о подобном становится страшно. И что самое удручающее — скорый отъезд намного реальнее, чем может показаться. Школа заканчивается. Придется выбиваться в жизнь, ломая родную скорлупу. Но так хочется подольше задержаться в детстве…       На плечо Чонгука опустилась широкая и привычно холодная ладонь. Парень вздрогнул, очнувшись от наваждения печальных мыслей, и обернулся.       — Чего приуныл, Гуки? Всего урок остался.       Чонгук всматривался в лицо Тэхена так пристально, будто видел его первый и в то же время последний раз. Тэхен стал носить в школу прозрачные линзы. Тэхен с линзами, со своими неземными глазами, не скрытыми за оправой очков, такой же неземной, как и Чимин. Змеиная кровь течет в них обоих. И Чонгуку кажется, что он скоро не только до Чимина, но и до Тэхена не дотянется. А дотягивался ли вообще когда-либо?       — Я не из-за этого.       Тэхен вопросительно изогнул бровь и склонился к нему чуть ниже.       — А из-за чего?..       Чонгук отвел взгляд и уставился на свои руки, сцепленные в замок.       — Пойдем, — Тэхен вздохнул и легонько пихнул его в бок, — поговорим…       — Ну и о чем же ты хочешь поговорить?       — О нас.       — О нас?       — О нас троих.       В школьных коридорах всегда было на удивление тихо: никто не бегал, не скакал, не орал во все горло и прочее. Чонгук нахмурено сверлил взглядом затылок Тэхена, ему уже не нравился предстоящий разговор. Чонгук в принципе не привык решать подобные вопросы… разговорами. Куда легче было отстаивать правоту авторитетом или, если была такая необходимость, силой. Но с Тэхеном такое не прокатит, ведь он не намного сильнее Чимина. Змеиная кровь убивает человеческую агрессию, пресекая ее на корню еще в утробе матери. Ким очень редко злился, почти никогда и только если это касалось безопасности или благополучия Чимина и Чонгука. Именно тогда в Тэхене главенствующую роль занимало его человеческое начало. Чимин же злиться не умел совершенно, он только расстраивался и бросался в слезы, которые при сильном стрессе совсем не контролировал. Он не то чтобы был плаксой… просто сильные переживания вызывали у парня бурную реакцию, но бывало это также крайне редко.       Стоило вспомнить Чимина — и лицо Чона расслабилось, а губы тронула легкая улыбка. Любовь — это страшное слово, но порой оно вызывает такие теплые чувства в груди, что ничего, кроме этой самой любви, не хочется. Чонгук так глубоко утонул в своих мыслях, что не заметил, как друг остановился.       Тэхен сразу понял, о чем думает Чонгук, и лицо его сделалось строже, но на дне зрачков, если бы Чонгук только остановился и пригляделся, можно было заметить тоску. Но Чон, следуя своей врожденной жи́вости, всегда переходил сразу к делу и в редких случаях прислушивался к тому, что говорят другие, анализируя их точку зрения на ситуацию.       — Что ты хотел?       Тэхен шумно выдохнул, не сводя взгляд с парня.       — Обещай, что не будешь злиться. Я всего лишь хочу разложить все по местам.       — О’кей.       — Так вот, — парень смерил Чонгука подозрительным взглядом, немного нервничая, — я знаю, что ты думаешь о Чимине. Вернее, я знаю, что ты к нему чувствуешь, что мы оба к нему чувствуем. Но я без понятия, как это получилось и что с этим делать. Так что пока не стало слишком поздно, я предлагаю заключить… эм-м… устное соглашение?       — В смысле? — настороженно спросил Чонгук, скрестив руки на груди.       — Я думаю, — выразительно начал он, — что взрослым и обдуманным решением будет наше невмешательство в… в… определенную сферу его жизни и не навязывание своих… чувств.       Чонгук готов был поклясться, что впервые видел Тэхена таким смущенным, от этого он и сам разнервничался.       — Не мог бы ты выражаться понятнее?       Ким вздохнул.       — Мы просто будем ему друзьями. Потому что я не вижу мирного исхода у истории, подобной на нашу с тобой.       — Совсем дурак? — Чонгук постучал пальцем по виску, замечая, как это возмутило Тэхена. — Я отказываюсь. Даже не думай.       — Но!..       — Да ты хоть знаешь, через что мне пришлось пройти, чтобы самому принять, что я люблю его. Да, люблю! И теперь не боюсь говорить об этом! — Чонгук напирал, заставляя Тэхена отступить к стене. — Да я всего себя наизнанку перевернул из-за него, да и из-за тебя тоже! Думаешь, мне все равно на нашу дружбу? Если бы это было так, я б не церемонился, не жил бы столько лет с этим раздирающим чувством вины по отношению к тебе, Тэ! Так что, знаешь, хватит. Ты сказал не навязывать. Я и не буду. Пусть Чимин сам сделает выбор. Либо ты, либо я, либо никто.       Тэхен вжался лопатками в стену. Чонгук стоял так близко, что опалял разгоряченным дыханием кожу друга. Они боролись взглядами, ни на секунду не уступая друг другу. Во взгляде Чонгука — уверенность, стремление, желание, любовь, горячая, как и он сам. Во взгляде Тэхена — упорство, забота, надежда, любовь, нежная и вездесущая, как и его милосердное сердце.       — Такова жизнь. Всего сразу иметь не получится, Тэ, повзрослей.       Чонгук медленно отпрянул, охлаждая пыл и замечая, как грусть в глазах напротив начинает расти в геометрической прогрессии.       — Ты что-то написал ему в поздравлении, да?..       — Ты всегда был проницательным, Тэхен, — Чонгук поправил воротник его рубашки и сделал шаг назад, — я решил действовать. А ты что скажешь?

***

      Обед прошел более оживленно. В гостиной громко шел телевизор, показывали какой-то странный фильм, один из тех, которые Чимин никогда не понимал. Он мельком заглянул в дверной проем и увидел, что его мама с папой мирно спали на диване, облокотившись друг на друга. Юноша виновато поджал губы; родителям приходится столько работать, что они всегда буквально с ног валятся. Чимин не зря предложил им остаться дома, даже не будь запланирована встреча с Чонгуком и Тэхеном, он сделал бы то же самое.       Чимин прокрался внутрь и накрыл родителей пледом, выключил телевизор и поспешил наверх, в свою комнату, чтобы там дождаться звонка или смс от одного из друзей. Но их все не было, как сквозь землю провалились, и Чимин опять начинал нервничать.       Так прошло два часа, пока наконец не раздался спасительный звонок. Чимин схватил телефон и быстро ответил.       «Спускайся, именинник, я жду тебя!»       — Иду.       Чимин облегченно выдохнул. Слышать голос Чонгука — сродни свету оберегающего маяка среди скал. Парня захотелось крепко-крепко сжать в объятиях. Они не виделись неделю, а Чимину казалось, что целую вечность.       Прохладный ветер из распахнутого вмиг окна приветливо обласкал щеки юноши и растрепал его белые волосы. Надев теплую толстовку, Чимин вылез в окно, и дальше по маршруту. Он спрыгнул прямо в руки к Чонгуку. Парень, крепко сжав хрупкое тело, закружил младшего в воздухе, заставив того рассмеяться.       Чонгук еще долго не отпускал от себя Чимина, вслушиваясь в его радостный и мелодичный голос, пытаясь насытиться его запахом, желая наглядеться на его лицо.       — Я рад тебя видеть. Еще раз с днем рождения, мелкий, — Чонгук не удержался и с задорной улыбкой чмокнул его в лоб, на что Чимин посмеялся и шуточно отпихнул друга.       — Спасибо. Я уже думал, не придете.       — Чимин, ты всегда так думаешь, — усмехнулся Чонгук и взял его за руку. — Бежим!       Парни с дурашливым смехом ринулись вниз по улице навстречу бродячему ветру и подступающим к городу со стороны океана сумеркам.       Чонгук выбрал такой путь, на котором им вообще не встретилось ни одного прохожего. Выбежав к пляжу, парни остановились, чтобы отдышаться. Чимин восторженно вглядывался в закат солнца, которое вот-вот совсем исчезнет за горизонтом. Чонгук смотрел на Чимина, зрелище было не менее прекрасное: лучи отражались от чешуек на шее юноши, переливаясь сотней красок, которые плескались и в его глазах в тот момент.       Внезапно Чимин замечает силуэт впереди и узнает в темных очертаниях Тэхена, чувствует, что это он. Юноша тут же переходит на бег, срываясь вперед, к другу и океану. Чонгук поспешил за ним, догоняя и перегоняя Чимина. С веселым смехом парни добежали до самого берега, где их ждал Тэхен. Чимин, не останавливаясь, бежал прямо к нему и на радостях влетел в теплые объятия, вскочив Тэхену на руки. Ким подхватил его, чуть удержав равновесие и засмеялся.       — С днем рождения! Я тоже скучал, но, видимо, не так сильно, как ты.       Чонгук искоса глянул Тэхену в глаза, подмечая, что парень так красиво и искренне улыбается теперь только при Чимине.       Младший спрыгнул с рук друга и огляделся. На песке лежало большое покрывало, уголки которого были прижаты ракушками и камнями, чтобы не улетело, подхваченное ветром. На самом же покрывале лежала гитара Тэхена, небольшая черная сумка, коробочки с едой и несколько темных бутылок.       Радость от того, что друзья устроили пикник, чтобы вместе отпраздновать день рождения Чимина, наполняла юношу, заставляя улыбаться до ушей и чувствовать себя самым счастливым существом в мире.       Чонгук наклонился и вытащил из той самой черной сумки фотоаппарат и воодушевленно улыбнулся, включая его и копаясь в настройках, пока Тэхен опустился на покрывало, доставая еду. Чонгук навел объектив на Чимина, юноша замер, вглядываясь в сторону открытого океана, окрашенного яркими красками заката. Соленый ветер трепал его волосы и одежду, лучи заставляли хмуриться, что делало лицо Чимина загадочным и выразительным. Чонгук любил наблюдать за ним, открывать что-то новое, доселе неизвестное ни ему, ни Тэхену. Пак Чимин глубже, чем кажется, он вовсе не наивный мальчишка, выросший на всем готовом. Он искренний, как в душе, так и в словах, в поступках.       Внезапно Чонгук вздрогнул, поняв, что Чимин повернулся, будто смотрит в глаза друга через объектив. Чон смутился, заливаясь краской, будто его застали за чем-то неприличным. Чимин заметил, как растерялся парень, и, не сдержавшись, улыбнулся, а после рассмеялся, звонко и тепло, так, как умел только он. Чонгук в сотый раз влюбился в его улыбку и возликовал, успев запечатлеть на камеру столь прекрасный и редкий момент.       Затем он повернулся к Тэхену, который возился с пробкой бутылки шампанского.       — Тэ! — радостно крикнул Чонгук, совершенно позабыв об их утреннем не самом приятном разговоре. — Улыбнись!       Тэхен обернулся на его голос, случайно встряхнув бутылку. Пробка с громким хлопком вылетела из горлышка, щелкнула вспышка камеры, громко рассмеялся Чонгук. Тэхен подскочил на ноги, держа на вытянутой руке бутылку, извергающуюся белой пеной прямо на песок. Чимин поспешил за полотенцем, чтобы помочь другу, а Чонгук все так же обхохатывался, вызывая своим заразительным смехом улыбку у друзей. Тэхен тоже посмеялся с абсурдности ситуации, давя в себе совсем крохотное желание дать Чонгуку подзатыльник.       Чимин вытирал бутылку и руки Тэхена, пока Чонгук наблюдал за ними через камеру, пытаясь найти лучший ракурс.       — Эй! Гляньте сюда и крикните «мы любим Чон Чонгука», — парень усмехнулся, сказав это в шутку.       Однако Чимин и Тэхен, переглянувшись и обменявшись улыбками, повернулись и, глядя в глаз фотоаппарата, прокричали:       — Чонгук-и, мы любим тебя!       Вспышка — и готова фотография, которая мгновенно стала для Чонгука самой любимой из всех, что он когда-либо снимал.

***

      Тэхен очень красиво играет на гитаре и поет, под его песни всегда хотелось танцевать, но Чимин немного смущался, зато ни капли не смущались выпившие бутылку шампанского Чонгук и Тэхен. Голос Тэхена обволакивал слух, смешиваясь с гитарными аккордами и спокойным шумом волн. Эти звуки разносились по пляжу ветром и возвращались отдаленным и искаженным эхом.       — Откуда у вас вообще алкоголь? — поинтересовался Чимин, будучи подхваченным Чонгуком и увлеченным в импровизированный танец.       — Меньше знаешь — крепче спишь, — хохотнул Тэхен, перебирая струны и наблюдая, как танцуют его друзья, разбрасывая ногами холодный песок.       Чонгук дурачился, на самом же деле он очень любил слушать, как играет Тэхен, но такой шанс выпадал не часто, особенно теперь, когда все мысли заняты учебой и… кое-чем еще, чем-то более личным.       — Кстати, Чимин, ты читал наши утренние поздравления? — спросил Чонгук, останавливаясь.       — Еще нет, я хотел их сейчас почитать, — Чимин невинно улыбнулся.       — Но… — Тэхен, стараясь не поддаваться накатывающей паники, глянул Чонгуку в глаза, напарываясь на такой же взволнованный взгляд. — Зачем?       Чимин пожал плечами и полез в карман за своим телефоном.       — Да времени не было… Сейчас прочту, могу даже вслух.       — Стой! — Чонгук было двинулся к нему, но тут же замер, задумавшись.       — Что-то не так?       Тэхен умоляюще посмотрел на Чонгука, активно качая головой. Что угодно, но не это.       — Да нет. Все в норме. Давай, читай.       Чонгук решил, что это самый лучший случай из всех возможных, чтобы поставить все на свои места. Тэхен же так не считал, его мысли были в корне противоположны чонгуковым.       — Ладно, Чонгук, ты первый, — Чимин откашлялся и улыбнулся, начав читать, однако улыбка его постепенно сменялась задумчивым выражением лица.       Чонгук напряженно рассматривал его реакцию, а Тэхен сидел ни жив, ни мертв, желая сквозь землю провалиться, потому что да, он тоже кое-что написал Чимину, не такое проникновенное послание, как Чонгук, но все же нечто важное и личное.       Наконец юноша замолкает, он просто молчит и смотрит на телефон не в силах поднять глаза. В голове полная неразбериха и путаница в чувствах, понятиях. Что понял в итоге Чимин, так это то, что что-то не так. Что-то щемящее появилось в груди, перехватывая в волнении дыхание. В любом другом случае, он попытался бы успокоиться и по привычке абстрагироваться, но не сейчас. Сейчас он не мог сделать ничего, кроме как заново проглядывать напечатанные строчки, вдумываясь в каждое слово, в смысл этих слов. Чимин не знал, что он чувствовал, не знал, как это обозвать. Это что-то сильное и неизведанное накрыло, как лавина. Юношу бросало то в жар, то в холод и обратно, и все это за долгую, невероятно долгую минуту, самую долгую в жизни Чимина.       — Все, что там написано, — это правда, — произнес Чонгук.       Тэхен решил вмешаться, чтобы сгладить углы происходящего, пока Чимин не впал в истерику или еще чего похуже. Ким как никто в тот момент осознавал, что юноша находится в шоке, ведь никогда ранее не сталкивался с подобным. Да Чимин даже не знает истинного смысла и половины слов, написанных в письмах.       — Чимин… — тихо позвал Тэхен, и юноша резко обернулся, будто его друг закричал что есть мочи. — Мы не хотели сказать этим ничего такого…       — Хотели! — встрял Чонгук, но Тэхен его тут же оборвал, прошипев сквозь зубы угрожающее «заткнись, мать твою».       — Чимин. Эти письма могут быть непонятными, но прошу, пойми то, что для нас нет ничего дороже нашей с тобой крепкой дружбы. И ни я, — Тэхен сурово взглянул на Чонгука, на что тот лишь раздраженно фыркнул, но промолчал, — ни Чонгук не хотим ничего рушить и ни на что не претендуем. Это просто наши искренние чувства по отношению к тебе. Они не требуют скорого ответа, да вообще его не требуют…       Тут все же не выдержал Чонгук:       — Я люблю тебя, Чимин, и Тэхен тоже тебя любит. Эта любовь простой дружбой уже не ограничивается, она становится помешательством, — Чон упорно игнорировал уничтожающий взгляд Кима и смотрел только в испуганные алмазные глаза. — Но в одном Тэхен прав, и ты должен это знать лучше всех. Мы никогда тебя не оставим, выберешь ли ты кого-то из нас в будущем, простишь ли нас и сохранишь дружбу, прогонишь ли нас и перекроешь связи. Решать это только тебе.       Тэхен к своему удивлению полностью согласился с Чонгуком. Если честно... ему просто хотелось заткнуться и исчезнуть, вернуться в прошлое и не писать письмо вообще. Однако Тэхен не был бы Тэхеном, если бы не продолжил сглаживать углы, которые с каждой секундой становились все острее и ощутимее.       — Мы понимаем, что ты не вещь и что делить тебя — это аморально, неправильно. Да и наваливать все так резко тоже было плохой затеей, — Тэхен глянул на Чонгука, обмениваясь тоской и напряжением во взглядах. — Именно поэтому мы согласимся с любым твоим решением. Молчать о чувствах очень больно, — Тэхен неуверенно улыбнулся Чимину, что продолжал сжимать в ладонях телефон, — именно поэтому, думаю, мы сделали такой необдуманный шаг… учитывая то, что через месяц я и Чонгук выпускаемся и…       — Тэхен, может, не сейчас? — попытался остановить его Чонгук, хотя прекрасно понимал, что к этому и вело.       — Раз уж подняли тему, — вздохнул Ким. — Мы уезжаем из города, чтобы выучиться в университете. Довольно далеко отсюда…       Воцарилось гробовое молчание, прерываемое лишь шумом ветра и волн.       Чимин переводил взгляд с Чонгука на Тэхена и обратно. И что самое смешное в данной ситуации: он не мог выбрать, на кого смотреть дольше, вкладывая во взгляд просьбу о поддержке и помощи, потому что теперь именно Чонгук и Тэхен смотрели на него такими глазами. Именно на него. На Чимина. Те, кто обычно защищали и поддерживали, теперь умоляют о решении, о выборе, о прощении и понимании, и Чимин попросту не знает, что ему на это ответить, что он должен сказать, что он должен дать. Ведь даже нутро молчит, лишь сжимается, причиняя неизведанную доселе боль в груди. Боль такую настоящую и сильную, что Чимин невольно схватился за сердце, рвано вдохнув. На секунду он подумал, что вообще больше дышать не сможет.       — Я…       Тэхен и Чонгук напряглись, услышав его совсем слабый голос.       — Я не… я не могу выбирать между вами. Это… это все, что я понимаю, это все, в чем я уверен, — Чимин смутился от того, что толком не знает, каково это, любить и желать человека, он толком не мог объясниться и переварить всю эту информацию, свалившуюся так внезапно. — Я дорожу вами больше всего на свете, — юноша нервно вертел в руках телефон, но совершенно не боялся смотреть друзьям в глаза, — вы оба для меня весь мир, я не хочу это терять, но… но я не знаю, чувствую ли я к кому-то из вас то же, что чувствуете вы ко мне… я просто не могу понять и…       — Мы знаем, Чимин, — успокаивающе проговорил Тэхен, — поэтому и ничего не требуем.       Чонгук поднялся на ноги и отвернулся от друзей, скрестив руки на груди и вглядываясь в ночное небо. Тэхен и Чимин подняли на него глаза, но промолчали. Чонгук злился, но не хотел срывать эту злость ни на Тэхене, ни на Чимине. А злился он потому, что был беспомощен в данной ситуации, и корил себя за то, что прекрасно понимал, чем все может обернуться. Но также это понимал и Тэхен, однако он тоже высказался в письме. Так почему же… Что заставило это сделать…       — Чонгук, — позвал младший, — пожалуйста, не злись на меня. Я не понимаю многих вещей, мне никто о них не говорил, меня никто им не обучал… Если бы я только…       — Я не на тебя злюсь, Чимин, — парень обернулся и подошел к нему, опускаясь на корточки совсем рядом и касаясь его щеки в ласковом и ободряющем жесте. — Я злюсь на себя самого и, будем честными, на твоих родителей, на твою невесту и ее семью, на этот город, на наши народы и на Просветителя, что все это затеял.       — Не сваливая всю вину на других, — нахмурился Тэхен, — это личное дело, не приплетай историю и незнакомцев.       — Если бы не Просветитель и не различия в происхождении, — начал Чонгук, но Тэхен прервал его вновь.       — Если бы не Просветитель, то Змей не осталось бы уже давным-давно. Не было бы меня и Чимина.       Чимин поежился, услышав эти слова.       — Прошу, только не ссорьтесь.       — Прости, — в один голос отозвались парни, виновато опустив головы.       — Думаю, стоит завершить этот разговор, пока вечер окончательно не испортился, — вздохнул Тэхен и улыбнулся, прогоняя плохие мысли. — Давайте забудем об этом.       Чимин согласно кивнул, только вот ему уже не забыть. Знания об искренних чувствах, которые испытывают ребята по отношению к нему, плотно засели в мозгу, тревожа не только мысли, но и сердце, которое стало болезненно сжиматься теперь при каждом взгляде на Чонгука или же Тэхена.

***

      Месяц (а вместе с ним и выпускные экзамены) пролетел совсем незаметно. Из-за своей подготовки парни толком Чимина не видели и очень скучали по нему. Чимин тоже тосковал, но на встречах не настаивал и никогда не писал и не звонил первым, потому что боялся отвлечь и помешать друзьям. Разговор о чувствах так и остался на втором плане и в конечном итоге был заслонен переживаниями об экзаменах и поступлении.       Чонгук в отличие от Тэхена, который каждый месяц ездил к бабушке за город, никогда не покидал родные места, поэтому переживал за двоих касательно жизни в чужом и незнакомом мире, в большом городе.       С Тэхеном они, кстати, тоже почти не разговаривали после того вечера. Юношеский максимализм… Чонгук был обижен на друга, хоть и понимал, насколько это глупо и бессмысленно, но говорить с Тэхеном не хотелось… и в то же время хотелось. А Ким ждал, пока Чонгук сам подойдет, потому что прекрасно знал вспыльчивый характер друга и не лез раньше времени, строя из себя гордого и самого умного. Тэхен просто решил пойти по пути наименьшего сопротивления и сохранить свои нервы. Он присматривал за Чонгуком, наблюдал за ним в школе, но не подходил близко, и, как только Чон поворачивался, Тэхен отворачивался в сторону, делал вид, что вообще не знает о существовании этого человека. Чонгук тогда серьезно злился, но ничего не предпринимал.       Они оба скучали по тем беззаботным дням, когда не было никаких нерешенных вопросов, проблем и прочего. Скучали по тем дням, когда они просто могли проводить время вместе, круглые сутки дурачась втроем с Чимином. Поодиночке им плохо, поодиночке неправильно и неудобно, словно они с рождения были вместе, а тут внезапно разделились. Видеть своих друзей, но не иметь возможности подойти к ним, услышать голоса и обнять — больно. Им обоим уже хочется просто наплевать на свои чувства и засунуть их подальше, чтобы просто быть рядом, быть вместе, как раньше.       Этого дня Ким Тэхен ждал и страшился одновременно, как же хорошо, что он почти закончился. Выпускной.       Торжественная часть прошла как в тумане, Тэхен и не вспомнит ничего, если спросить. К вечеру стало веселее. В просторном зале собрались все выпускники, народу было не так много, но пришли и взрослые, и даже кое-кто из классов помладше. Все друг друга знали, город-то небольшой, вот и отмечали праздники все вместе.       Даже при приглушенном освещении фиолетовых прожекторов можно было увидеть, насколько красиво украшен зал и сколько трудов было в это вложено. Тэхен тоже помогал с украшениями перед экзаменами. Играла красивая медленная музыка, танцевали пары в самом центре, скользя по паркету и мигающим на нем бликам. Естественно, что девушки были самым ярким и прекрасным украшением выпускного вечера. Тэхен с удовольствием рассматривал девушек из своего класса и из параллельного, попивая пунш, в который парни умудрились подмешать алкоголь.       Тэхен даже невольно задумался, почему же он не влюбился в одну из них, чего им недоставало, чего недоставало ему самому…        Ким смотрел на всех девушек и парней, но все было не то, не тем. В основном его окружали полукровки, такие же, как и он сам, необычно красивые, словно фарфоровые куклы ручной работы, с бледной кожей, идеальным овалом лица, невероятными глазами, алмазными, светлыми или же темно-карими, иногда и все сразу. Но все равно...       Здесь просто не было Чимина.       Интересно, понравился бы ему выпускной?.. Наверняка.       Тэхен шумно выдохнул, и голос его утонул в громких звуках музыки. Парень отставил уже пустой стакан в сторону, прихватил со стола мармеладку, сунув ее в рот, и уверенной походкой направился прямо к противоположной стене, где столпились девушки в ожидании принца, который пригласил бы их на медленный танец. Тэхен прошел перед носом Чонгука, не обратив на друга совершенно никакого внимания и задев его этим. Чон раздраженно сжал стакан в руке, пропуская мимо ушей то, что говорили ему приятели из класса. Чонгук продолжил сверлить спину Тэхена напряженным взглядом, понимая, куда и зачем он направляется. А ведь Чонгук почти готов был подойти к нему и спокойно поговорить. Почти готов! И надо же было Тэхену взять и испортить все его планы и настроение в одну секунду.       Девушки, заметив идущего к ним красавца школы, зашептались еще воодушевленнее. Тэхен остановился и, улыбнувшись им всем, обратился к одной конкретной леди:       — Лаванда, можно пригласить тебя на танец? — он протянул руку невысокой девушке, своей однокласснице, с которой очень хорошо общался.       — Конечно, Тэ, — она скромно улыбнулась и под радостные смешки подружек, вложила свою ладонь в его руку, позволив повести себя в центр зала.       Тэхен развернулся, кладя руку ей на талию и заглядывая в темные глаза, такие же темные, как у Чонгука. А вот длинные волосы девушки, заплетенные в причудливую, но очень красивую высокую прическу, были совсем белые. Лаванда тоже полукровка, она добрый и честный человек, староста класса, всегда придет на помощь, всегда выслушает и даст совет, всегда придумает что-то веселое…       «Ну почему я не отдал свое сердце тебе?..» — пронеслась отчаянная мысль в голове, скрывшаяся за легкой улыбкой.       Тэхен прижал Лаванду ближе, и они закружились в вальсе вместе с остальными парами. Поворачиваясь через два шага, Тэхен смотрел по сторонам, замечая своего друга, который тоже с кем-то танцевал, обольстительно улыбаясь партнерше. Неприятно сжалось сердце в груди Тэхена. Неправильно это все. Все эти эмоции… запутанные и странные, они не дают жить спокойно.       Чонгук тоже изредка глядел на Тэхена, стискивая зубы. Им необходимо было поговорить и расставить все на свои места, до отъезда Чонгук тянуть не хотел.       Спустя несколько минут музыка сменяется на более подвижную, и Тэхен с благодарностью за танец отпускает свою партнершу, проводив Лаванду к подругам и поклонившись ей, как подобает джентльмену.       За время танца Тэхену поплохело, наверняка два стакана пунша в примеси с алкоголем были лишними, а еще и головокружительный вальс в придачу. Несмотря на накатывающую тошноту, Тэхен держался ровно и уверенно, просто было такое чувство, словно он несколько часов проехал в душном салоне трясущегося на выбоинах автомобиля. Ким оперся о стену, переводя дух, он хотел выйти на воздух.       Внезапно кто-то грубо подхватывает парня за локоть и выводит из помещения в пустой школьный коридор, а затем, пройдя этаж по пожарной лестнице, на улицу. Прохладный ночной воздух тут же наполняет легкие, и Тэхена постепенно отпускает.       Чонгук стоит рядом, скрестив руки на груди, и с недовольным видом осматривает парня. Затем Чон переводит взгляд вверх, рассматривая небо, устланное звездным ковром.       Какая красивая сегодня ночь…       — Я надеюсь, ты не собираешься блевать на мои туфли, — не удерживается Чонгук от колкой реплики. — Тебе вообще нельзя пить алкоголь, Тэ.       Тэхен сглатывает ком в горле, чувствуя, как проходит головокружение, и поднимает большой палец вверх, мол, он в норме.       — Не думал, что ты захочешь сказать мне именно это после того, как перестанешь вести себя, как ребенок, и обижаться ни на что, — Тэхен посмотрел Чонгуку в глаза, усмехнувшись.       — Не умничай, — фыркнул Чон. — Поблагодарил бы лучше, что я твою тушу вытащил.       — Смотрел за мной что ли, что так быстро оказался рядом?       У Тэхена явно было игривое настроение, Чонгука хотелось подразнить, от его бурной реакции как-то теплее на душе становилось. Столько не разговаривать... и вот снова оказаться вдвоем.       — Я всегда за тобой присматриваю, — буркнул Чон, насупившись и вглядываясь в удивленное лицо напротив.       Тэхен чертовски привлекателен в костюме. Тэхен привлекателен в любом случае, что бы тот ни надел. Чонгук скучал по нему, скучал по его голосу и кукольным разноцветным глазам, скучал по нотациям, скучал по умнику Тэхену, что тут скажешь.       — Я хотел поговорить.       — О чем? — спросил Тэхен.       — О нас.       — О нас? Где-то я это уже слышал, и ничем хорошим тогда, кстати, не кончилось, — с упреком проговорил он.       Чонгук раздраженно закатил глаза, цокнув.       — Я вообще-то серьезно. Я хотел поговорить о том, что будет после того, как мы с тобой уедем…       Тэхен хмыкнул, а затем рассмеялся, вызвав непонимание со стороны своего друга.       — Как что? Ничего, — Тэхен всплеснул ладонями, разведя руки в сторону и пожав плечами. — Ничего не будет, пора это уже понять, Гуки, ты не ребенок. Этот мир не так устроен, нельзя просто решить и взять то, что тебе хочется. Нельзя!       — Что ты…       — Ничего не будет, потому что мы уедем, именно в этом вся суть, — продолжил распинаться Тэхен, чувствуя, как внутри него вскипает не выплеснутая агрессия. — Мы уезжаем на несколько лет за тысячи километров отсюда, а вернемся неизвестно когда. Чимин нас уже забудет, у него своя жизнь, в конце концов, и ни ты, ни я не сумеем на это повлиять. У него есть невеста, черт тебя дери, Гуки! — Тэхен толкнул его в грудь. Глаза нещадно щипали от нахлынувших эмоций, парень наконец озвучил то, что они оба озвучить боялись.       — Ты пьян, — процедил сквозь зубы Чонгук, отшатнувшись из-за толчка друга.       — Да я трезв, как стеклышко! — Тэхен ухватился обеими руками за его пиджак и встряхнул парня. — Оглянись, даже между нами с тобой уже почти все разрушено! Разве мы друзья? — он дернул парня сильнее. — Скажи! Мы разве с тобой друзья, а? Разве друзья грызутся друг с другом, разве друзья могут ссориться из-за того, кого оба любят всем сердцем? Отвечай, мать твою! Ну же, давай! Разрушь те капли многолетней привязанности, что у нас еще остались!        Чонгук грубо оторвал его руки от своей одежды, сжимая до боли хрупкие запястья. Тэхен его разозлил, но еще больше его злило то, что все, что он говорит, — правда… или может стать ей в недалеком будущем.       — Ну же, Гуки, — по щекам Тэхена уже катились накопившиеся слезы, — ударь меня или пошли подальше. Так ведь будет легче. Я буду знать, что не за что больше бороться, не на что надеяться и незачем стараться.       — Да что ты, придурок, несешь?!       Чонгук дернул его за руки и, сделав широкий шаг вперед, грубо прижал парня к стене. Тэхен сдавленно ойкнул, ударившись спиной.       — Ты устал, Тэ? — прошипел Чонгук ему прямо в лицо. — Бедняжка. Ну так отступи в сторонку. Тебе не понять каково было мне все эти годы! Ким Тэхен влюбился в парня, какая трагедия! Ким Тэхен старается быть правильным, даже не пытается бороться, опускает руки и жалуется, что устал! Ты сам все просрал, Тэ…       — Я запутался, Чонгук. И я просто хочу все это закончить…       Чон сердито уставился на него. Тэхен опустил глаза. Чонгуку хотелось ударить его, привести в чувство, он был так зол. Так зол, что покалывало кончики пальцев.       Тэхен думал, что Чонгук ударит, надеялся на это, знал, что заслужил. Но Чонгук всегда был непредсказуемым даже для себя. Внутри него кипело столько чувств сразу, что голова готова была вот-вот взорваться. И после этого Тэхен говорит, что запутался?! Да какого хрена вообще?! Почему все кругом бедные и несчастные, все, кроме самого Чонгука, которому якобы ну просто идеально живется рядом со Змеем, в которого он влюблен до потери пульса, и с Полукровкой, который вечно треплет нервы, но является самым дорогим существом в его жизни… они оба. Что это вообще значит?! Раз он человек, то от этого не может испытывать те же эмоции, то же отчаяние и тот же чертов страх перед лицом неизведанного будущего? Пошло все к черту! Всё! Весь этот мир! Все Змеи, Люди, Полукровки! Пусть в аду горят, и Чонгук согласен с ними гореть за такие мысли.       Парень схватил ладонями лицо Тэхена, заставляя того поднять взгляд, в котором теперь, помимо гнева, плескался еще и страх. Чонгук двинулся вперед, грубо врезаясь в мягкие, липкие и сладкие от мармелада губы, закрыв глаза, чтобы не видеть его выражение лица. Тэхен испугался, уперся ладонями в грудь Чонгуку и попытался оттолкнуть его, но парень крепко фиксировал его лицо, вгрызаясь в непослушные крепко сомкнутые губы. Ким протестующе замычал, но тут же был резко прижат всем телом Чонгука к стене. От нового удара у него вышибло воздух из легких. Тэхен открыл рот, чтобы вздохнуть, чем и воспользовался Чонгук. Его язык смело и бесцеремонно проник в рот Тэхена, а руки опустились на шею, нежно, словно извиняясь, оглаживая кожу.       Ким простонал в поцелуй, голова закружилась еще хлеще, чем после алкоголя и танца. Чонгук своими действиями выбил почву из-под ног, и Тэхен окончательно обмяк и, поддавшись его напору, все же отдался Чонгуку на растерзание, более не противясь. Их языки сплетались в танце страсти и горького отчаяния; остатки алкоголя в крови и жажда тепла затуманили разум обоим, спутав все мысли в неясную кашу.       Горячо. Чонгук всегда был горячим, теперь же Тэхену казалось, что температура достигла точки кипения, и вскоре он сгорит заживо, если эта пытка не прекратится. Целоваться с Чонгуком приятно, словно так и нужно было. Тэхен смирился, закрыл глаза, подняв руки и обняв парня за шею, зарываясь ладонями в его волосы.       Чонгук на секунду отстранился, вызвав у Тэхена громкий вдох и увидев его затуманенный взгляд, и вновь прильнул к влажным после первого поцелуя губам, теряясь в собственных ощущениях и мыслях. Он не представлял никого иного, кроме Ким Тэхена, именно его Чонгук сейчас целовал, и это пугало. Какого черта он вообще творит, что пытается доказать и почему происходящее кажется правильным решением?       Тэхен все же берет себя в руки и плавно отстраняется, отворачивая голову. Чонгук на продолжении не настаивает, лишь прислоняется своим лбом к его виску, вдыхая до боли знакомый аромат, с самого детства знакомый и такой родной. Парни тяжело и рвано дышат, друг на друга не смотрят, но и не увеличивают расстояние, не разрывают объятий.       — Вот теперь ты точно запутался, Ким Тэхен, — шепчет Чонгук ему на ухо, опаляя горячим дыханием.       Тэхен молча убирает свои руки с его шеи. Чонгук отступает и, поправив одежду, возвращается внутрь здания, ловя себя на мысли, что он не понимает в этой жизни совершенно ничего точно так же, как и Тэхен.

***

      Чимин просыпается среди ночи от того, что кто-то или что-то легонько стучит по его окну. Юноша разлепляет глаза и смотрит на часы. 02:34. Он вообще не может сообразить, что происходит, но все же поднимается на ноги, включив автопилот, и, шатаясь, бредет к окну, утопая босыми ногами в пушистом ковре. Чимин достает ключ от окна по пути и поднимает взгляд, замечая нарушителя спокойствия, сидящего на ветке снаружи.       — Что ты делаешь здесь так поздно? — шепотом спрашивает Чимин, открывая окно и пропуская ночного гостя внутрь.       — Прости, я, наверное, разбудил тебя.       — Ничего, — Чимин закрыл окно, чтобы не было сквозняка, и включил маленький ночник, который погрузил часть комнаты в теплый оранжевый свет. — Что-то случилось? Я думал у вас выпускной вечер… Тэ?       Чимин развернулся и увидел, что его друг, стянув с себя пиджак и расстегнув рукава и несколько пуговиц на рубашке, рухнул прямо на его кровать, утопая в слишком мягком матрасе.       — Да, ложись, конечно, — мягко усмехнулся Чимин, подходя к кровати и садясь рядом с другом.       — Ох-х, — сдавленно простонал Тэхен, уткнувшись лицом в подушку.       — Устал? — спросил младший, широко зевнув и непроизвольно выпустив клыки наружу на секунду.       — Да, есть такое, — Тэхен перевернулся на бок, закрыв глаза, когда руки Чимина коснулись его волос, медленно поглаживая. — Я их всех ненавижу, — парень посмотрел на юношу. — Кроме тебя, тебя я люблю.       Чимин поджал губы, понимая, о каком именно «люблю» говорит Тэхен. Ким понял свою ошибку. Зря он вновь коснулся этой темы, но исправляться не стал, просто решил промолчать.       Младший вздохнул, решив сделать вид, что ничего не слышал, и нагнулся к Тэхену, ложась рядом таким образом, чтобы их лица были напротив. Чимин вгляделся в его серьезные глаза, и сам сделался собранным. Тэхен словно готов был что-то вывалить на друга, рассказать что-то, что тревожило его, и Чимин знал, что сумеет выслушать и понять, что бы там ни было. Но Тэхен молчал, молчал и Чимин, он лишь коснулся лица парня ладонью, проводя ею от подбородка по линии челюсти к уху, а от уха к волосам, зачесав русые пряди пальцами.       — Давай свалим на край земли, — внезапно прошептал Тэхен, глядя прямо в алмазные глаза, отражающие серебряную луну, сияющую за окном, — туда, где нет никого…       Чимин коротко улыбнулся уголками губ и отнял свою руку, подложив ее себе под щеку.       — А как же Чонгук?       — А, опять Чонгук… — Тэхен тяжело вздохнул. — Мы уже разговаривали с ним сегодня.       — Разговаривали? — приятно удивился Чимин, зная об их размолвке, и будучи наслышанным об их долгом игнорировании друг друга. — И как же вы нашли общий язык?       — Поцеловались, — Тэхен как-то нервно хохотнул, подумав, что попал в довольно щекотливую и совершенно нереальную ситуацию, тупую и бесящую до белых пятен перед глазами и скрежета зубов.       — В смысле? — не понял Чимин, подумав, что друг просто так шутит.       — Забудь, Чимини-и. Все сложно…       — Вечно у вас все сложно, — разочарованно вздохнул юноша. — Все проще некуда! Вы ведь друзья.       Тэхен долго смотрел на него, думая о чем-то.       — Возможно, ты и прав… В любом случае, не бери в голову. Как-нибудь разберемся… Я хочу с тобой сейчас побыть. Можно?       — Ну, ты ведь и так уже здесь, так что…       — Вот и отлично, — улыбнулся Тэхен.       Парень притянул младшего к себе, крепко обнимая и постепенно засыпая вместе с Чимином.

***

      — Милый, ты уже попрощался со своими друзьями?       Чимин, будто очнувшись от наваждения, вздрогнул, чуть не выронив из рук нож, которым крошил капусту. Юноша вздохнул и посмотрел на маму, что стояла рядом и чистила кальмаров. Чимин очень редко видел ее в домашней одежде, в фартуке и с небрежным пучком, заплетенным на голове. Обычно мама поручала готовку еды прислуге, но тут решила взяться за это сама, ведь случай особый.       — Что ты сказала?       — Тэхен-и и этот мальчишка, Чонгук, ведь уезжают сегодня? Я ничего не путаю?       — Да, — Чимин отвернулся, вернув все свое внимание капусте. Но внезапно он понял, что руки совсем не слушаются, а перед глазами расплывается картинка.       Женщина продолжала увлеченно говорить:       — Ну, надеюсь, они найдут то, что ищут. Возможно, даже мечту свою исполнят. Если честно, то в большом городе довольно много возможностей, но все же мне ближе наши родные места, где тихо и спокойно. Здесь тоже можно жить припеваючи. Вот, к примеру, мы с твоим отцом счастливы. У нас есть хорошо оплачиваемая работа, есть дом, есть прекрасный сын, который иногда упрямится, — женщина улыбнулась и нежно потрепала Чимина по щеке, совершенно забыв о том, что чистила руками кальмара, — что еще желать…       — Ага, — только и смог ответить ей юноша.       — Ты сегодня какой-то странный, Чимин…       — Я просто думаю, мам.       Женщина улыбнулась, откинув с лица прядь белоснежных волос, и вернулась к своему первоначальному занятию, спросив:       — О чем?       Чимин, если честно, и сам не понимал, о чем думает и о чем переживает. Но его нутро встрепенулось, стоило вспомнить о Тэхене и Чонгуке, которые сегодня уезжают на очень-очень долгий срок, поэтому он сказал первое, что пришло в голову.       — О чувствах…       Мама Чимина закатила глаза, покачав головой.       — Милый, если ты сейчас опять затянешь старую песню о том, что не хочешь жениться на незнакомке и не по любви, то я разозлюсь. Ты хочешь расстроить меня прямо перед приездом гостей? — женщина уронила скользкого кальмара и, обреченно вздохнув, отложила нож, устало опершись о раковину. — Я слишком устала на работе, чтобы снова выслушивать твои детские капризы. Пора начать понимать, что к чему, что действительно важно, а что следует отложить на второй план…       — Мам, не сердись, — мягко проговорил юноша, уже не скрывая грусти в своем голосе, — я не о том говорил, все в порядке, правда. Я встречу семью Мила́й, как подобает гостеприимному хозяину, и буду вести себя хорошо, обещаю. Еще, как ты и просила, я покажу ей наш сад и буду очень-очень дружелюбным.       — Вот и славно. Пожалуйста, пойми, как важен этот брак, и не опозорься на первой встрече с Мила́й и ее родителями. Она очень умная и красивая девушка, вы поладите, не переживай.       Но Чимин ее уже даже не слушал, все звуки заглушил стук собственного сердца, пытающегося пробиться сквозь грудную клетку. Ему было интересно, бьется ли сердце сейчас с такой же скоростью у Тэхена или у Чонгука, думают ли они о нем…       Чимин желает друзьям только счастья, он уже скучает, но не переживает только потому, что знает простую истину:       «Пусть они и порознь, но сердцами всегда рядом»