Самая милая ошибка

Сердце гулко стучало в ушах парня, кровь пульсировала в его висках, кислорода катастрофически не хватало. С каждым движением воздух будто сотрясался, как от раскатов грома. В помещении становилось очень душно, как будто тесно; от всего этого начинала кружиться голова. Светлые волосы девушки с каждым рывком небрежно спадали ей на лицо, отчего она постоянно их поправляла. Капелька пота стекала по её спине, исчезая где-то в ямочке на пояснице. В какой-то момент наслаждение от удовольствия достигло своего апогея, волна тока пронзила тела вампиров, и напряжение спало, оставив после себя обволакивающее чувство утомления. Стоны стихли и плавные движения парня завершили близость. Барт опустился на диван, откидываясь на спину и тяжело дыша; он запрокинул голову и прикрыл глаза — удовольствие отпускало, и потихоньку всё начало возвращаться на свои места: внимание заострилось на противно размазанной по рту губной помаде вампирши, тошнота подкатывала к горлу от спёртого воздуха в комнате с примесью дыма сигарет и приторно-сладких духов девушки, тёмные мысли стали снова проникать в голову, заполоняя, словно тучами, разум и принося с собой едкое раздражение. Девушка тем временем отдышалась, надела необходимый минимум одежды и присела рядом с певцом, чем явно его не обрадовала. — Ну что, Бэби, сейчас ко мне? — промурлыкала девушка, гладя вампира по волосам. Барт вопросительно глянул на неё, уворачиваясь от прикосновений, но вампирша была настойчива. — Или ты хочешь чтобы мы поехали к тебе и продолжили развлекаться там, м-м? — Она вульгарно кокетничала с парнем, откровенно предлагая себя, отчего ему становилось всё противнее находиться рядом с ней.  — Крошка, ты меня видимо неправильно поняла, — Барт мягко убрал её руки, блуждавшие по его телу, стараясь скрыть неприязнь. — Но на сегодня это всё — ты свободна. И он жестом указал на дверь, недвусмысленно намекая, что ей пора покинуть гримёрку. Улыбка резко сползла с лица девушки, сменившись злобным оскалом. Она в недоумении выгнула брови:  — Малыш, я не ослышалась? Ты меня выгоняешь? Парень, вздыхая, устало закатил глаза, поднялся с дивана и начал приводить себя в порядок.  — А на что ты рассчитывала, Моника? Разве не очевидно, что я не заинтересован в продолжении? — певец окинул вампиршу скучающим взглядом. — Всё, что мне было нужно, я получил и больше в твоих услугах не нуждаюсь. Возмущению Моники не было предела: явно рассчитывающая на развитие отношений, она была потрясена такой резкостью парня, и сейчас просто сидела и хватала ртом воздух, пытаясь найти достойный ответ на его грубость. Певец, заметив её замешательство, снисходительно улыбнулся:  — Ну что ещё, конфетка? Могу оставить тебе автограф, если хочешь.  — Знаешь что, — начала она, — ты сейчас совершаешь огромную ошибку, милый. Ты упускаешь лучший вариант — я единственная девушка, которая тебе подходит. Разве ты видишь достойных конкуренток? — вампирша говорила очень уверенно и самонадеянно. — Послушай, Бэби, у нас с тобой всё может быть так легко и хорошо, я покажу тебе, что такое настоящий кайф и свобода, разве ты не этого хочешь? Разве не такие отношения тебе нужны, м-м? — девушка подошла к вампиру со спины, обвивая его торс руками и кладя подбородок на его плечо. Барт усмехнулся: его действительно забавляло то, насколько предсказуемой оказалась Моника. Он знал, что небезразличен ей и что она готова на многое, чтобы завоевать его внимание; она вообще всегда пыталась пробиться в компанию известных вампиров, быть в кругу их «привилегированного» общества, стать частой гостьей на популярных вечеринках, но никого она так всерьёз и не заинтересовала, а потому хваталась за каждый шанс стать замеченной и известной.  — Детка, нам с тобой точно не по пути, — парень повернулся, высвобождаясь из объятий Моники. — Я объясняю тебе настолько доступно, насколько могу: ты никого не интересуешь. Сейчас мне просто нужно было расслабиться, и ты была под рукой, сама повисла на мне, как я мог не воспользоваться? — парень состроил печальную рожицу, сведя брови к переносице. — Оу-у, прости, если задел тебя, не думал, что ты настолько глупа, что подумаешь, будто я действительно увлечён тобой. Девушка надула губы, рассерженно пыхтя, но через секунду её губы изогнулись в саркастичной ухмылке:  — Котик, неужели всё дело в твоей съедобной подружке? Как её там? Мия? — Барт раздражённо глянул на вампиршу. — Неужели ты запал на этот кусок мяса? У неё же ни лица, ни фигуры, чем эта подстилка лучше меня?  — Моника, прикуси язык, — сердито бросил певец. — Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, и, в любом случае, это тебя не касается. А сейчас, будь любезна, избавь меня уже от своего присутствия. — Девушка открыла рот, собираясь ещё что-то сказать, но парень, повысив тон, жёстко осадил её:  — Которое из слов «ты свободна» тебе непонятно? — Моника раздосадованно поджала губы и, судорожно схватив свои вещи, вышла из комнаты, хлопнув дверью. Парень шумно вздохнул, проведя ладонями по лицу, словно пытаясь стереть напряжение. В последнее время он часто стал проводить вечера в компании нескромных фанаток, бесстыже обнажающих своё тело по одной только его просьбе. Не то чтобы ему были по душе такие случайные связи, просто сейчас ему, как никогда, нужно было отвлечься, забыться, и это казалось единственным выходом. Но тут-то певец и познал такое чувство, с которым он, наверное, не сталкивался прежде — чувство неудовлетворения. А всё от того, что люди рядом были не те, неспособные утолить его жажду. Фарфоровые лица, стеклянные глаза и пустые сердца — не что иное, как трата времени. Всё вокруг стало казаться каким-то ненатуральным, создавалось такое ощущение, что всё стало предназначено для того, чтобы заменить её, но этого всего было так чертовски недостаточно. Все они были недостаточно красивыми, недостаточно изящными, недостаточно уникальными. Он встречал много красоток, но все они имели одинаковый для него вкус, который сливался в безразличное секундное удовольствие, неспособное продлиться дольше мгновения, и поселить в душе чувство наполненности чем-то завораживающим, по-настоящему манящим, которое даёт почувствовать себя живым. Она была словно его сладкой таблеткой счастья, которая возвращала краски его небу. Попробовав однажды этот коктейль из чувств и ощущений, которые она у него вызвала, более он ничем уже не сможет напиться вдоволь, он это прекрасно понимал. Она вдруг показалась единственной, перед кем хочется обнажить не только тело, но и душу. Барт непростительно часто думал о Мие и невозможно скучал по ней. Вспоминая запах её волос, безупречную бархатистость её кожи, искреннюю и абсолютную нежность, которую она ему дарила, он понимал, как бесконечно глубоко она засела в его сердце, и от этого было невыносимо горько. Ты можешь игнорировать то, что видишь, но ты не можешь игнорировать то, что чувствуешь. Барт знал это и каждую ночь с сожалением признавался себе в том, что единственное место, в котором ему хотелось бы быть — это её объятия. При первой их встрече между ними промелькнула искра, возникло неподдельное желание сблизиться, и после обоим стало понятно, что это не закончится единичной встречей. Это было больше, чем просто мгновение на двоих. Почти месяц у них всё было практически идеально: Барт, несмотря на график, уделял Мие достаточно времени, они часто виделись, отдыхали вместе на афтерпати после его концертов, готовили завтрак у него на кухне по утрам, говорили о любви на языке тела безупречными ночами, убегая от скучной реальности в свой собственный мир. Мия, в свою очередь, доверяла ему, не допекая ревностью к многочисленным поклонницам, и окружала той чуткостью и искренней любовью, которой ему давно не хватало. Он словно открывал своё сердце нараспашку каждый раз оставаясь рядом с ней, срывая все маски, которые был вынужден носить при других, ласково называя это «сценический образ». Певец сидел на диване, задумчиво вращая бокал, до середины наполненный спиртным. Мысленно он перебирал все дни с самого их знакомства и, наконец, дошёл до момента, который стал чем-то вроде точки невозврата, когда из множества возможных еще вчера дорог осталась только одна. *Афтерпати после концерта* Громкая музыка бьёт по ушам, биты гулко отдаются где-то в груди, сбивая сердечный ритм. Горячие полуобнажённые тела на танцполе, алкоголь льётся рекой, всё вокруг будто в тумане из-за дыма сигарет, толпа растворяется в звуке, и свет стробоскопов отражается в их горящих глазах. Сегодня была жаркая вечеринка; сумасшедшая, бодрящая энергетика толпы, заряженной на драйв до самого утра, заставляла адреналин плескаться в венах парня, взрывала пульс, выгоняя тяжёлые мысли куда-то на периферию сознания. Бенни сидел на мягком диванчике, чуть отдалённом от танцпола, в компании близких знакомых. Они пили, смеялись и разговаривали на какие-то отвлечённые темы. Парень отстранённо слушал вампиров, вяло поддерживал беседу и изредка устало смеялся. Сейчас он почти внимательно слушал Данте, который рассказывал ему очередную, должно быть, жутко интересную, историю, в суть которой парень предпочёл не вникать. Он не сразу почувствовал вибрацию в кармане джинсов, но телефон длительное время продолжал настойчиво жужжать, требуя внимания своего обладателя. Наконец Барт достал смартфон, на экране высветилось, что номер не определён, что немного озадачило парня. Певец поднялся на этаж выше, где музыку было почти не слышно, а тишина нарушалась лишь гулким эхом басов и разговорами некоторых людей, также решивших спрятаться от оглушительной музыки. Парень, уединившись в комнате, которая была чем-то вроде гримёрной, ответил на звонок.  — Алло.  — Барт, наконец-то! Уже думал, что не дозвонюсь до тебя, — знакомый голос мужчины сразу вывел парня из напряжения. — Узнал?  — Разумеется, за столько лет я выучил твой голос наизусть, Майк, — вампир лениво опустился на стул напротив зеркала. Майк был кем-то вроде продюсера или директора артиста: он организовывал ему туры, договаривался о концертах и записях новых песен, занимался вопросами рекламы и охраны певца, и, к слову, тоже был вампиром. — Только почему с неизвестного номера?  — Это сейчас не так важно, Бенни, — тон мужчины немного изменился, в голосе стали проступать нотки напряжения. Певец стал серьезным. — Скажи, ты всё ещё общаешься с этой девушкой из журнала «Сверхъестественное сегодня»? Мия, да?  — А почему ты спрашиваешь? — Раньше Майка редко заботили связи своего подопечного. Он знал, что у Барта есть голова на плечах, что он никогда не злоупотреблял случайными связями, не подвергая риску свою репутацию, и был довольно осторожен в этих вопросах, поэтому никогда не интересовался личной жизнью артиста. Потому подобный вопрос напряг парня.  — Ты несколько раз был замечен папарацци в обществе этой юной леди и, к твоему большому сожалению, — мужчина вздохнул, — эти фото дошли не только до меня. Барт молчал. Он ждал, что же еще скажет Майк, потому что не находил ничего скандального и позорного в том, чтобы быть «застуканным» с Мией.  — В общем, для тебя не секрет, что твоя подружка чем-то насолила Анхелю Мора, и он вроде как устроил на неё охоту, — Барт отреагировал утвердительно. — Короче говоря, это тёмная история, там много подводных камней, и я в это не углублялся, но вот, что мне стало известно: он видел ваши совместные фото и вскоре отправит своих цепных псов разнюхивать информацию насчёт неё, — Майк сделал многозначительную паузу. — И угадай, к кому они пойдут в первую очередь? Сердце парня пропустило удар. Он лишь нервно выдохнул, соображая, что же ответить.  — Бенни, это не простые новообращённые, которые максимум могут припугнуть простого смертного. Не охотники, конечно, но это серьёзные опытные вампиры, они любой ценой найдут то, что ищут, выбьют из тебя ответы и поверь, церемониться на переговорах они не будут. Тут даже та охрана, которой я могу тебя обеспечить, вряд ли спасёт, — Барт поднялся со стула и принялся нервно измерять шагами комнату.  — И что ты предлагаешь?  — Барт, хватит играть, это уже не шутки. Она может втянуть тебя в неприятности, она не стоит того. Пойми, из-за неё ты можешь пострадать, и твоя карьера под угрозой. Ты хоть представляешь, какой это урон репутации, если князь Мора будет иметь на тебя зуб? — С каждым словом мужчины, парню было всё труднее сохранять самообладание. Челюсти досадно сжались, руки предательски задрожали, непроизвольно сжимаясь в кулаки. Майк продолжил:  — Слушай, ты должен по-хорошему рассказать им всё, что про неё знаешь, и тогда, возможно, они от тебя отстанут.  — Это же предательство, Майк, — возразил Бенни.  — У тебя нет другого выхода. Ты понимаешь, что пока они знают, что вы вместе и что она дорога тебе, они будут играть на этом, манипулировать. Через тебя они всё равно подберутся к ней, но если ты всё сделаешь правильно, то не пострадаешь. Ты должен покончить с этим. Нельзя так рисковать. Иначе прости, но больше можешь не рассчитывать на мою помощь, и выпутываться из этого будешь сам. От эгоистичности слов продюсера вампира затрясло, словно от озноба. Он понимал, насколько чудовищно звучало его предложение, и волна яростного протеста захлестнула его душу. Он впервые на секунду задумался о том, что сейчас его куда больше волновала безопасность Мии, чем своя собственная.  — Парень, найди ты себе цыпочку, которая не доставит таких проблем. Подумай лучше о своей шкуре. Всё равно ей от них не уйти. Холодок прошёл по спине парня, вызывая череду мурашек от лопаток вниз, к пояснице, которые сразу же слились в единый жгучий комок ярости, гнева и злости, а, может быть, даже страха, который поселился неприятным ноющим ощущением в животе. — …Надеюсь, ты примешь верное решение, — сухо произнёс голос в трубке. — Особенно, если тебе дорога твоя карьера, —и, чуть помедлив, добавил: — и жизнь. Блондин сглотнул, сжал телефон в руке так сильно, как только мог, чтобы не раздавить его вдребезги. — Бенни, слышишь? Ты меня понял? — напомнил о себе человек в трубке. — Да, — коротко сказал парень и, не дожидаясь ответа, отключился. Мысли путались, голова гудела, а взгляд хаотично скользил по комнате, будто пытаясь найти ответы на стенах помещения. Тревожное чувство поселилось где-то в глубине души парня и не хотело её покидать, посылая импульсы волнения, нагоняя страх. Привычный и, казалось, ставший таким понятным мир, от слов Майка в миг превратился в ураган, оставивший после себя руины разрушенных возможностей и надежд. Барт понимал, что теперь Князь Мора может подобраться к Мие слишком близко из-за их связи. Теперь над девушкой нависла реальная угроза, в которой вампир обвинил себя, потому как он, вероятно, мог предвидеть то, что его новая спутница вряд ли останется без внимания папарацци, и должен был быть осторожнее. Поступить так, как велел продюсер, парень, конечно же, не мог; Майк не был в курсе их с Мией отношений, его не заботили чувства певца, потому он был столь эгоистичен в своих суждениях. Он беспокоился лишь за безопасность и карьеру звезды, не придавая значения тому, на что придется пойти, дабы сохранить их. Спустя некоторое время, перебрав все возможные варианты развития событий, Барт принял решение, которое хоть и далось ему нелегко, но казалось единственно верным. Из-за своей популярности он способен был подвергнуть опасности девушку, поэтому продолжать общение с ней было слишком рискованно. Парню казалось дико несправедливым то, насколько обстоятельства были против их отношений, то, насколько он был пленен тем огнем, который она зажгла в его душе, и который он сейчас должен был потушить, и от этого было невыразимо больно, но другого выхода у них не было. Всю долгую следующую неделю парень был вынужден заставлять себя забыть о Мие. И хоть и терзаемый мыслями о ней, он не позволял себе ни единого звонка ей, ни единой смс-ки, избегал темы о ней и не упоминал её имя в разговорах. Он старательно делал вид, что ему безразличны её звонки и хладнокровно сбрасывал их. Порой, когда им всё же удавалось поговорить, он безразлично говорил о занятости и нехватке времени, которой раньше не страдал. Он свёл до минимума её присутствие в своей жизни и осознал, насколько пустой и тусклой она стала без неё. *Клуб «Вкус ночи». Вечер концерта* Свет стал более приглушенным, создавая приятное ощущение полумрака. Мягкая полутьма вязко проникала в каждый уголок ночного клуба, окутывая присутствующих приятной негой с нотками томного блаженства. Пришло время следующей песни. Парень стоял у микрофона и глядел в зал: сегодняшний концерт скорее напоминал светский раут, чем шумную вечеринку — народу было не так много, Бенни лично был знаком практически с каждым вампиром или оборотнем, но были и пара людей. Все знали, что на его вечеринках царит толерантность, так как певец придерживался подчеркнутого нейтралитета между всеми существами этого мира и искренне не понимал их вражды. Заиграла медленная музыка — это была одна из его любимых песен. Сладостно успокаивающая, уводящая его куда-то в глубины сознания, тающая, наполненная для него особым смыслом — одним словом, очень душевная. Он всегда исполнял её так чувственно, как только мог, проникался ею каждой клеточкой своего тела — именно это делало её такой волшебной и особенной. Парень прикрыл глаза и пропел первую фразу; в зале все сразу стихли, прислушались; Бенни чувствовал — сейчас все взгляды прикованы к нему, но глаз не открывал — душой он сейчас был далеко не здесь, не с ними. Все его мысли, как это бывало довольно часто последнее время, были о Мие. Ещё в начале концерта он заметил в зале её подругу Тришу и подозревал, что Мия тоже пришла. Одна мысль о том, что она сейчас где-то в зале, пробуждала в парне тёплую волнующую дрожь и желание петь только для неё. Он бессознательно на автомате глазами искал её в толпе, но одновременно так не хотел встречаться с ней взглядом. После столь долгой разлуки лишь одного взгляда на неё было бы достаточно, чтобы внутри вампира разгорелся тот пожар чувств, который ему так и не удалось затушить. Это была последняя песня, после которой Барт намеревался спешно попрощаться со всеми и быстро покинуть клуб, чтобы избежать такой желанной встречи. Песня подходила к концу, ритм сердца постепенно приходил в норму, певец скользил взглядом по танцующим и тут его глаза зацепились за такую родную, слегка застенчивую улыбку. Внутри было такое ощущение, что какой-то до того туго натянутый трос вдруг резко оборвался, уронив его душу с огромной высоты. Они встретились глазами. Сердце, казалось, ушло в пятки, разум метался в черепной коробке, судорожно пытаясь понять, как себя вести. Мгновение, ещё одно, внутри будто одна за одной лопались струны. И тут парня осенило: в голове пронеслась мысль: «Как уничтожить любовь человека? Нужно заставить его себя возненавидеть!». Барт, продолжая петь, расплылся в милой улыбке и, одарив девушку тёплым взглядом, двинулся к ней. Спустившись по немногочисленным ступенькам, парень протянул ей руку, проникновенно заглядывая в глаза. По её реакции он видел, что несмотря на все его попытки остудить чувства девушки к нему, несмотря на его холодность и безразличие, она всё равно продолжала в него верить, питая надежду, тем самым спасая жизнь их любви, не давая их истории закончиться. «Как сломать человека? Сначала держи его за руку, а потом никогда не дотрагивайся до неё вновь. Сначала подари самые прекрасные моменты, а затем делай вид, будто его не существует. Сначала сделай человека донельзя счастливым, а после веди себя так, словно всё, что ты говорил, было ложью». Это было самым тяжёлым, на что Барту пришлось пойти, но он должен был заставить Мию возненавидеть себя; только так он мог быть уверен в том, что она будет держаться подальше от него, и ей ничего не будет угрожать. Он сделал этот вечер идеальным: он был таким чутким с ней, таким нежным, как никогда прежде. Он выражал всю свою любовь в каждом прикосновении к ней, подарил ей удивительно ласковый танец на сцене и собирался сделать эту ночь незабываемой. Откровенно говоря, парень сам от всего происходящего чуть не потерял голову. Он прижимал её к себе, и от её близости мурашки гуляли по коже вампира, а от поцелуев сносило крышу. — Я скучала по тебе, — прошептала Мия. — Ми-илая, зна-аешь, как я соскучился! — Да ну? — усмехнулась Мия. Вампир вдруг напрягся, его скулы словно заострились, а брови слегка свелись к переносице. Ему вдруг стало нестерпимо тяжело от того камня, что был у него на душе. Он подумал, что чертовски несправедливо то, что он всё решил за них двоих, и что он не может позволить обстоятельствам разлучить их. Безумно захотелось поделиться этим с девушкой, рассказать как ему трудно и страшно отпускать её, возможно, вместе они бы что-то придумали. — Я действительно так часто думаю о тебе, Мия, и если бы ты только знала… — но тут певец умолк, взяв себя в руки. Нет, он не должен перекладывать эту ответственность на неё. Пока они вместе, Мия в опасности, и потому он не должен быть рядом и точка. — Бэби? — Мия с тревогой посмотрела на парня. — Знала? Знала что? Что я дол… Парень не дал ей договорить. Он обхватил ладонями лицо девушки, грубо накрыв её губы своими. Вампир целовал её так страстно и жадно, что она едва успевала вздохнуть. В эти поцелуи он вложил всю теплоту своего сердца, наивно полагая, что её хватит, чтобы согревать её ещё долгое время впереди прохладными ночами, в которых больше не будет его. Они лежали в полной тишине, нарушаемой лишь размеренным стуком их сердец. Голова Мии покоилась на груди вампира, и он слышал её спокойное ровное дыхание. Барт думал, думал о том, как сильно не хочется прерывать этот момент. Сейчас они были так близки словно всей этой недели порознь и не было. Хотелось заснуть, кожей чувствуя щекочущий трепет её ресниц, а проснувшись, как раньше, разбудить её беспечными неосторожными поцелуями, потому что первое, что хотелось видеть по утрам — это её улыбка. А потом, выйдя из душа, следовать за ароматом терпкого кофе прямо на кухню и застать там её — в своей рубашке, ещё сонную, которая пытается разбудить себя песнями по их любимой радиостанции, пританцовывая, готовящую завтрак. В такие моменты Барт задумывался о том, что это похоже на идеальную жизнь; порой он отлично представлял их через пару лет такими же счастливыми, наполненными такой же беззаботной радостью и живущими моментами, как сейчас. Только в его представлениях они бы уже объездили вместе полмира, завели собаку и украсили бы свои безымянные пальцы кольцами. Честно говоря, его впервые посещали такие глубокие и серьезные мысли, но парню это нравилось. Мия слегка обняла вампира, крепче прижимаясь к нему, что вернуло певца из размышлений. Он вздохнул: сегодня была прекрасная ночь, чтобы попрощаться, и никогда не будет ночи лучше, чем эта. Нужно было сейчас её просто оттолкнуть, отпустить, позволив ей забрать с собой воспоминания, и не думать о всех тех днях, что должны были длиться вечно. Парень мягко убрал голову девушки, приподнимаясь. — Ты куда? — спросила Мия. — Пойду вещи твои принесу, — отозвался Барт, вставая с кровати. — Тебе вызвать такси? Как можно холоднее и так, словно это в порядке вещей, будто их ничего не связывает. Резко, бесцеремонно, непозволительно нагло и непростительно грубо — вот то, как сейчас вёл себя с Мией парень. Он бесстыдно посылал её, намекая на то, что она для него — не более, чем очередная игрушка, кукла, с которой обычно без сожаления прощаются, когда она становится ненужной. — Если ты действительно думала, что ты для меня единственная такая необыкновенная, — певец усмехнулся, и, надменно вскинув брови, посмотрел на девушку, — напомню тебе: я — звезда, и таких, как ты, у меня тысячи, — сказав это, парень встал с кровати и пошёл к двери. Слова давались очень трудно, казалось, будто каждое из них пропитано желчью. Он чувствовал это, чувствовал, как их тени пропадают, исчезают навсегда, растворяясь во лжи, которой парень наполнил эту ночь. — Я сделала что-то не так, Бенни? — начала Мия. — Или я сказала что-то слишком честное, из-за чего ты испугался и убегаешь, как напуганный маленький мальчик? — певец замер, не решаясь покинуть комнату. Её слова врезались в сознание, брошенные, будто нож в спину. — Или ты просто не был готов к такому? Ты, по правде говоря, даже не думал, что влюбишься в меня, но каким-то образом ты на меня запал и теперь ты «всё» пытаешься превратить в «ничто». Потому что секунду назад всё было идеально, но вот ты уже на полпути к двери и… — Куколка, это жестокий мир, — вампир обернулся, прервав её монолог. Он больше не мог это слушать, от правды становилось тошно, это рушило все его планы. Ещё чуть-чуть, и он готов был сдаться, но не мог этого допустить. Он покачал головой. — Жаль разрушать твои иллюзии, но я не герой твоего романа. И, по правде говоря, никогда им не был. А сейчас извини, но я вынужден поторопить тебя, сладкая, потому что такси будет через минуту, — вампир взглянул на экран мобильного. — А завтра у меня трудный день, и нужно, как следует, выспаться, так что… — парень пожал плечами, собираясь выйти из комнаты. — Сколько же сердец переломал ты, жалея своё одно? — фраза была кинута девушкой вслед вампиру, словно стрела, пронзая душу. Барт захлопнул дверь и, прислонившись к ней спиной, съехал вниз, присаживаясь на пол. Он слышал всхлипы Мии, и с каждым её истеричным вздохом в груди всё болезненно сжималось. Певец поднялся, встряхнулся, прогоняя липкое ощущение холода и вины внутри, достал смартфон и набрал номер Виктора. Спустя пару гудков вампир ответил:  — Слушаю.  — Ван-Арт, здравствуй, — певец вышел на улицу, чтобы девушка вдруг не услышала его.  — Добрый вечер, Барт. Чем обязан? — у вампиров были не напряженные отношения, но с тех пор как Мия сблизилась с певцом, между парнями сквозило лёгкое, но ощутимое недоверие, граничащее с соперничеством.  — Слу-ушай, хотел тебя попросить кое о чём — не мог бы ты ближайшее время старательнее приглядывать за Мией и следить за тем, чтобы она… хм… — певец задумался, — как бы это помягче сказать… Чтобы она не докучала мне больше своим присутствием, хорошо? Ван-Арт многозначительно фыркнул:  — Неужели ты наигрался, Бенни?  — Ну-у тебя это не касается, зна-аешь ли, Виктор, — парень выдавил из себя улыбку. — В общем, приглядывай за ней чуть внимательнее, окей?  — Постой, — в холодном голосе послышались тревожные нотки. — Тебе что-то известно? Мие угрожает опасность?  — Будем считать, что так. Просто поверь мне, Виктор, и сделай, как я прошу. Можешь не благодарить за информацию.  — Я и не собирался, — сухо отозвался вампир. Барт хмыкнул и отключился. В ночном воздухе витало зябкое спокойствие, которое наводило тоску на парня. Сейчас он не мог избавиться от ощущения, что он совсем одинок. Певец поднял голову, посмотрел на звезды. Они светили ярко, как всегда, так, будто ничего не произошло, будто его мир не рушится, а душа не разрывается на куски. Но правда в том, что даже звёзды иногда срываются и падают. Любовь и боль идут рука об руку. Барт увидел, как яркая звёздочка вдруг засияла и, сорвавшись, полетела вниз к горизонту, тускнея на глазах. Говорят, время лечит. Он подумал, что даже такого неограниченного запаса драгоценного ресурса ему не хватит, чтобы избавиться от воспоминаний, и теперь в его жизни не будет ни одного дня, когда он сможет оглянуться назад без сожалений.