Такая работа. Возвращение.

*** «Не боись, Гиреев, скорее, даст себе руку отрезать, чем кого-то из наших потеряет, выкарабкаются». Как всегда, Быков верил в своего командира — человека, готового на всё ради своей команды. Наш маленький, но сплочённый поисково-спасательный отряд стал настоящей семьёй. Но та семья уже дала трещину, и тот вызов едва не стоил жизни сразу двоим из нас. Как обычно, мы выехали на вызов под вой сирены. Да, все мы прекрасно знаем негласное правило: сначала гражданские, потом свои. Но иногда судьба заставляет делать выбор. Тот день стал таким испытанием для Гиреева. Лес полыхал, словно факел, огонь распространялся с бешеной скоростью. Гражданский, местный чиновник, по чьей халатности и начался пожар, запаниковал. Когда я попыталась вытащить его из пекла, он отчаянно сопротивлялся, и в борьбе мы оба свалились в глубокий овраг. Я почувствовала резкую, пронзительную боль в лодыжке. Неприятный хруст прозвучал на удивление отчётливо, заглушая даже треск огня. Хруст костей я различать научилась — увы, слишком часто приходилось его слышать. Проблема усугублялась тем, что кислорода в моём баллоне оставалось минут на десять, не больше. Не раздумывая, я сняла дыхательный аппарат и надела его на чиновника. Пусть хоть он выживет. Вскоре в клубах дыма показался Саидыч. «И почему выбор всегда приходится делать именно ему?» — пронеслось в голове. Но тогда было важно спасти пострадавшего. Снова запрятав все эмоции и страх куда подальше, он подхватил чиновника и скрылся в чёрной пелене гари. Глаза слезились от дыма, дыхание перехватывало, невыносимо тянуло в сон… — Ты точно сумасшедшая, — знакомый голос вернул меня в реальность. Это был Петров, видимо, догнавший командира. Взяв себя в руки, я поплелась за ним. Мы медленно, метр за метром, пробирались вперёд, выбираясь из адского пекла. Едва оказавшись в безопасной зоне, я забилась в угол пожарной машины, пытаясь прийти в себя. Страх за пострадавшего, страх за собственную жизнь — всё смешалось в один ком, сдавив горло. Я откинула голову на сиденье и закрыла глаза. — Ну что, полегчало? Я вздрогнула. На переднем сиденье оказался Гиреев. По его взгляду — усталому, но спокойному, — я поняла: он рад, что всё обошлось. Вернувшись на базу, мы долго разговаривали о случившемся. — Иногда мне становится страшно, — призналась я. — Страшно осознавать, что либо я, либо Сева однажды оставим наших детей сиротами… Или что кто-то из наших не вернётся с вызова… — Вам проще… выбирать… — Мне не проще. Мне привычнее, — поправил он. Сделав глубокий вдох, командир подошёл к окну. За стеклом пели синички, на крыше ворковала горлица, а по дереву отбивал дробь дятел. Обычная жизнь, которая казалась такой хрупкой. — Если бы ты сделала выбор в мою пользу, погиб бы человек. Да, он чиновник, берущий взятки, ведёт себя как наглая свинья. Но прежде всего он — гражданский. А как ты сама мне когда-то сказала? «Сначала гражданские — потом мы». — Это говорил не я, а учебник спасателя, который ты законспектировала в тетрадь за месяц, — усмехнулся он. Действительно, за время практики я исписала три толстые тетради, впитывая каждое правило как истину, от которой зависит чья-то жизнь. — Кстати, о «правилах»… — Он отошёл от окна и протянул мне документ из Москвы. — Читай. — Меня переводят в пожарную часть?! Серьёзно?! — Я не могла скрыть лёгкий шок. Я была счастлива — попасть в Ярославль, в тот самый расчёт, было моей целью ещё со времён учёбы, с той самой недельной практики… Но в то же время на душе стало грустно. Грустно от мысли, что придётся расстаться с этим, уже родным, коллективом. — Ну ты чего нос повесила, Софа? Это же твоя мечта. Пойдёшь в отряд к отличному начкару, Токарева я знаю давно, мужик хороший… — Просто… как-то… неожиданно всё это, — промямлила я, потупившись. Разговор прервал Пузырь, который настойчиво потянул меня за штанину на кухню. Как оказалось, на базу приехала Татьяна, наконец-то вернувшаяся из декретного отпуска. Теперь они с Греком — родители тройни, милых девочек. Это так радовало, ведь я и сама мать двойняшек-девчонок. — Пополнение девочек в отряде? — улыбнулась я. — Похоже, теперь диспетчера будут сидеть по очереди, а родителей — гонять. Белова сияла. Её глаза лучились счастьем, улыбка озаряла всё вокруг. Говорить о своём переводе сейчас совсем не хотелось. Да и потом — у меня ещё есть две недели. Две недели с этим отрядом. С моей семьёй.