Такая работа. Возвращение.

«Учти, Самара, с тобой никто не хочет работать, и если ты будешь измываться над девчонкой… я тебе ноги вырву, САМА». «А мне ноги без надобности, Жень, меня Михалыч возит»… Да уж, верно подметила Райская. Самарин — большой ребёнок, чьи порывы иногда стоит сдерживать. Рыжеволосое чудо с нелепым хвостиком и неизменными круглыми очками. Новенькая практикантка, почему-то решившая, что быть врачом — дело её жизни. А я… я прошла на практике всю эту жизнь врача, всю эту хирургию и прочие «прелести» полевой медицины. Мне не дашь и двадцати, я миниатюрная, зажатая, вечно утыкаюсь глазами в землю… Но один вызов показал меня с другой стороны. В той массовой аварии я проявила себя настоящим профессионалом. Да, я до жути боялась огня — это было написано у меня на лице, но, игнорируя собственный страх, я делала свою работу. Со временем мы с Самариным как-то сдружились. Он словно читал мои мысли, зная, что я чувствую и что переживаю внутри. Как выяснилось позже, я эмпат. Человек, который чувствует чужую боль как свою собственную. Это объясняет, почему на перерывах я прячусь в беспроводные наушники и стараюсь уйти в себя, почему так тяжело даются вызовы с особо «крикливыми» пациентами. Думаю, со временем он стал понимать, за что меня так ценила Райская и почему мне давали шанс, когда я в очередной раз косячила. Прошло больше трёх лет с нашего последнего разговора. Я начала скучать по старой доброй «Бригаде №3», по неожиданно сваливающимся на голову вызовам… Мысли прервало «кряканье» Петрова под окнами. В очередной раз он подкалывает Грека на тему «гусиного шага». Значит, был очередной обрыв ЛЭП, и снова Сане пришлось изображать из себя «клоуна» на арене. — Ну что, сидим, ворон считаем? — Я и не заметила, как ребята оказались в помещении. Сегодня было моё дежурство, и это радовало. Я люблю оставаться за пультом, в тишине и покое, ненадолго отвлекаясь от тяжелых вызовов. — Скорее, «гусей», да, Сань? — Грек усмехнулся, закатив глаза. Да уж, теперь это станет его «фирменной лунной походкой» до самой пенсии. — А ты всё яблоки трескаешь на рабочем месте? — парировал он, украв со стола яблоко. — Кстати, ты… — Знаю я. Настроение резко пошло на спад при мысли о муже, которого больше нет с нами. Сегодня был день его похорон. Старик готовил стол на поминки, Саид что-то изучал в своём кабинете, изредка ругаясь на очередную несостыковку… Все старались как-то отвлечься, развеселить друг друга, но получалось вяло и уныло. — Кстати, у нас новости, София. — И какие же? — А такие. На столе передо мной появилось большое заказное письмо. Раскрыв его, я сначала подумала про розыгрыш. — Да-да, нас переводят в Ульяновск, стажёров обучать будем, — усмехнулся Петров. — Так прикол в том, что я сама ещё стажёр, у меня только прошёл второй месяц, помнишь? — Так ты ж до этого у нас отработала, потом в пожарке вон, почти три года отскакалась и до сих пор себя стажёром считаешь? Ну, это не дело, — усмехнулся он, потянувшись. Я лишь пожала плечами. После переезда в Карелию как-то было некомфортно на душе, словно что-то должно было случиться. — Как-то неспокойно мне, Коль, — поежилась я, накинув на плечи бойцовку. — Какое-то ощущение, будто произойдёт что-то с кем-то из наших, либо стажёров, не знаю… А если и произойдёт, блин, опять будет Саидыч виноват? — Ну, это ты зря, ничего не случится ни с нами, ни с кем-то ещё, можешь быть спокойна. — Ага, знаю, ты так же говорил перед последним выездом! И что в итоге? Погиб Сева! Макс, потом он… Следующий кто? Поддавшись эмоциям, я случайно уронила стакан с компотом на землю. — А стакан-то тут при чём? — недовольно покачал головой капитан, наспех собирая осколки. Не обратив внимания на ругательства в свой адрес, я ушла за территорию базы. Сейчас не хотелось ни работать, ни переезжать. Хотелось просто побыть одной. *** Когда вечерний свет начал мягко освещать землю, я сидела на траве, отгоняя нахлынувшие мысли о трудных вызовах. Жизнь в отряде была полной неожиданностей, и теперь, после переезда в Ульяновск, я чувствовала себя немного потерянной. — Эй, Соня, как ты? — спросил Грек, присаживаясь рядом. Его дружелюбная улыбка всегда придавала уверенности. — Нормально, — ответила я, стараясь не выдавать всех своих переживаний. — Просто… иногда всё это немного давит. — Понимаю, — поддержал он. — Это нормально. Все мы через это проходим. Взгляни на Гиреева. Он ведь тоже не всегда был таким скалой. Я усмехнулась, вспомнив, как Гиреев, мой приёмный отец, когда-то и сам был зелёным новичком. И как мы с Греком, когда только начинали, были полны юношеской дерзости и совершали глупые ошибки. — Да, но на нём сейчас столько ответственности, — произнесла я, потирая колени. — Каждый вызов — это жизнь или смерть. А я… я до сих пор порой чувствую себя той самой рыжей зажатой девчонкой в очках. В этот момент мы услышали смех. К нам подошёл Куликов, ещё один наш медик, с сэндвичем в руках. — Что, ворон считаете? — подколол он, садясь рядом. — Надо было помочь с отчётами, пока вы тут отдыхаете! — Мы и так помогали! — ответила я, слегка обидевшись. — Мы целый посёлок эвакуировали! — Как бы там ни было, ты всё равно слишком много думаешь, — сказал Куликов, игриво подталкивая меня. — Иногда нужно просто делать своё дело и верить, что всё получится. Я не смогла сдержать улыбку. Каждое задание, так или иначе, несло свою долю стресса, и, несмотря на это, мы всегда находили способ поддерживать друг друга. — О, не напоминай мне, как я в первый раз перепутала дозировки, — засмеялась я. — Я была уверена, что всё правильно рассчитала, а на самом деле… Мы смеялись, вспоминая неловкие ситуации, в которые попадали в начале своего пути. Эти воспоминания стали для меня источником утешения. Они позволяли ненадолго отойти от опасений о будущем и напоминали о важности команды. — Знаешь, — наконец произнесла я, — иногда я просто боюсь, что не оправдаю его доверия. Что не смогу быть на высоте, когда это будет по-настоящему важно. — Не будь так строга к себе! — сказал Куликов, с улыбкой обнимая меня. — Он гордится тобой просто за то, что ты есть. И это важнее любых званий и наград. Мне стало легче от этих слов. Я знала, что Гиреев всегда был рядом, даже когда ему было тяжело. Мы все пережили потери, и каждый нёс свою боль. — Ладно, хватит ныть! — я вскочила на ноги, отряхивая траву с бойцовки. — У нас впереди ещё куча работы, а мы тут раскисаем! Смеясь и побрякивая снаряжением, мы пошли обратно к базе. И я почувствовала, что, несмотря на все страхи и сомнения, я — часть чего-то большего. Часть этой странной, надёжной, порой невыносимой, но такой родной семьи. И вместе с Гиреевым, Греком и остальными я смогу справиться с любыми вызовами, которые приготовит жизнь. И для этого мне не нужно быть супергероем. Достаточно просто быть собой. Рыжей Сонькой, которая, несмотря ни на что, продолжает идти вперёд.