Одержимость

      Из Косой Аллеи Гермиона возвращается лишь вечером, держа в руках два пакета с покупками. Новые книги, одна из которых, о древней магии, вызвала удивление на лице Андромеды, когда та заметила, какой темной она была, другая — о мифах про смерть. Когда Андромеда спросила, зачем ей такие книги, Гермиона напомнила ей, что работает с Нарциссой над проектом Кингсли и больше, к сожалению, ничего не может сказать. Правда, Гермиона замечала быстрые взгляды, которыми Андромеда теперь одаривала ее.       Закрыв за собой дверь, Гермиона, наконец, позволяет себе облегченно вздохнуть. Она бросает сумки на пол, скидывает туфли и расстегивает пальто. Идет на кухню, наливает стакан апельсинового сока и в мгновение его осушает. Взгляд вдруг падает на сову за кухонным окном, она бесшумно сидит на подоконнике снаружи.       Гермиона быстро открывает окно и впускает птицу, осторожно снимает привязанный к лапе кусок пергамента, а затем придвигает к сове тарелку с водой. Развернув письмо, она сразу же узнает кривоватый почерк Рона.       «Дорогая Гермиона,       Не знаю, что ты сейчас чувствуешь, читая мое письмо, но хочу, чтобы ты знала, что когда будешь готова, я бы хотел дать нашему браку второй шанс. Я много думал обо всем, что случилось, понимаю, что не всегда был хорошим мужем, но я изменюсь. Если захочешь, приезжай к родителям в выходные, сможем поговорить.       Люблю тебя,       Рон»       Гермиона вздыхает и кладет письмо на подоконник. Глубоко внутри она надеялась, что Рон готов пойти разными путями, но, кажется, он думает иначе. Ей правда совсем не хочется встречаться с ним и уж тем более разговаривать. Гермиона лишь разворачивается и снова идет в гостиную, берет сумку с купленными книгами и садится на диван. Открыв первую книгу «Древняя магия нашего мира», она погружается в чтение.       За окном уже темно, когда Гермиона, наконец, откладывает книгу. Остановилась на середине, так и не в силах сосредоточиться и продолжить чтение. Каждую минуту мысли возвращаются к тому мгновению в парке, когда, стоя под дождем, в ее руках была Беллатрикс. Она до сих пор чувствует ее запах. Чтобы она ни пыталась сейчас делать, ничто не могло стереть те образы из сознания. Да ей и не хотелось. Гермиона постоянно прокручивала их в голове снова и снова, будто подзывая неизбежное.       На часах почти полночь, когда Гермиона встает с дивана, но вместо того, чтобы идти в спальню, направляется к входной двери, берет пальто и выходит на улицу. Дождь давно закончился, но на улице сыро, холодный ветер треплет волосы, запутывая пряди. На дороге ни души. Гермиона пытается представить в голове место, куда, как ей казалось, она уже никогда не вернется, но, когда снова открывает глаза, то стоит прямо посреди Уилтшира и смотрит на поместье Малфоев.       Когда Люциус был арестован, Нарцисса подала на развод и забрала поместье. За последние три года многое в нем изменилось, словно оно так же пыталось избавиться от пугающей и наводящей ужас репутации. Приблизившись к воротам, Гермиона медленно идет по выстеленной из гравия дорожке к дубовым парадным дверям.       Они открываются прежде, чем та успевает постучать, и у Гермионы перехватывает дыхание, когда она входит в прихожую. Воспоминания о той ночи, когда она впервые попала в плен к Пожирателям Смерти и встретила Беллатрикс, все еще свежи. Именно тогда на руке появилось столь ужасное проклятие «грязнокровка», Беллатрикс пытала ее, едва не лишив жизни. Та ночь изменила ее, потому что после пережитого ничто уже, казалось, не будет прежним.       — Добрый вечер, Мисс Грейнджер, — слышит вдруг Гермиона позади себя и разворачивается к парадной лестнице. Нарцисса стоит наверху, светлые волосы свободно рассыпались по плечам, глаза неотрывно следят за гостьей, в воздухе чувствуется напряжение. — Чем я обязана вашему визиту?       — Нужно поговорить, — отвечает Гермиона, не в силах скрыть дрожь в голосе.       Нарцисса грациозно спускается по лестнице, ведя пальцами по перилам из слоновой кости. Она не отрывает взгляда от Гермионы, уголки рта немного растягиваются в улыбке.       — Поправь меня, если я ошибаюсь, но в прошлый раз, когда мы были в компании друг друга, ты обещала убить меня, если я не уйду.       — А я и не говорю, что будет иначе, — резко отвечает Гермиона, будто желая напомнить, что их разногласия никуда не делись. — Но Кингсли объединил нас, так что ты единственная, с кем я могу говорить.       Нарцисса стоит уже на нижней ступеньке, с любопытством изучая девушку перед собой. Взгляд на мгновение дольше, чем следовало бы, задерживается на обтягивающих джинсах Гермионы.       — Хорошо, — протягивает Нарцисса и указывает на гостиную, — проходи…       Гермиона принимает приглашение и заходит в комнату. Высокие потолки украшены розами в викторианском стиле и выкрашены в белый цвет. Черные мраморные полы заменены на темные деревянные половицы. Все картины семьи Малфоев сняты, и даже черные шторы, которые когда-то украшали окна, исчезли. Высокие окна теперь закрыты бархатными белыми занавесками. Кажется, комната выглядит абсолютно иначе.       Гермиона обращает внимание на огромный камин, пламя, кажется, танцует где-то вдали, пожирая тяжелые поленья. Гермиона опускается в кресло, и на секунду взгляд задерживается на белокурой ведьме перед ней. В золотистом свете от огня Нарцисса выглядит намного моложе, даже хрупкой. Совершенно не похожа на сестру.       — Чем я могу быть полезна, мисс Грейнджер? — спрашивает Нарцисса, сложив руки на коленях.       — Заклинание, которое произнесла Беллатрикс, — начинает Гермиона, — я хочу знать, как его можно обратить.       Голубые глаза Нарциссы пристально смотрят на Гермиону, она пытается понять, почему именно этот вопрос так волнует ведьму.       — Дорогая моя, это невозможно исправить.       — Но ведь это неправда, да? — спрашивает Гермиона и по тому, как неожиданно расширяются зрачки Нарциссы, понимает, что права. Она наклоняется немного вперед. — Есть способ отменить заклинание.       Нарцисса тяжело вздыхает.       — Есть, но это невозможно, особенно, в случае моей сестры.       — Потому что, чтобы снять заклинание, тот, кто его наложил, должен исправить все, что сделал сам, — говорит Гермиона, наблюдая, как резкость в голубых глазах исчезает. — Единственный способ вернуть свою свободу — это предложить Смерти что-то взамен.       — Прощение, — произносит Нарцисса так тихо, что Гермиона едва слышит ее, — чтобы снять заклинание, человек, наложивший его, должен получить прощение от всех, кому он причинил боль на протяжении всей своей жизни, — Нарцисса качает головой. — Откуда ты это знаешь? Эта часть заклинания нигде не упоминается.       — Дело не в том, что знаю я, а в том, что об этом знает Беллатрикс.       Нарцисса внезапно оказывается на ногах.       — Думаешь, она знает? То, что случилось между вами… — Нарцисса не может заставить себя произнести остаток фразы вслух. Она поворачивается к Гермионе, в глазах ее смесь гнева и недоверия. — Думаешь, она все это сделала, потому что ищет твоего прощения?       Гермиона отводит взгляд, не силах больше смотреть на Нарциссу. Она вдруг понимает, что ей нисколько не жаль, что вчера она угрожала ей, но так же ей и не сожалеет, что сегодня она пришла к ней.       — Беллатрикс сказала, что сделала то, что нужно было сделать.       Нарцисса хмурится от услышанного.       — Ты ее видела? — она подходит к Гермионе и останавливается прямо перед ней. Тонкие пальцы смыкаются на подбородке, и она заставляет Гермиону поднять взгляд на долю секунды, пока Гермиона не вырывается из хватки, но не отводит взгляда. — Когда ты ее видела?!       — Вчера вечером, — отвечает Гермиона.       — Как? — выдыхает Нарцисса. — Как ты ее нашла?       — Я вернулась в клуб и выследила ее, — Гермиона пожала плечами. — Было нетрудно.       — Гермиона, я уже несколько месяцев пытаюсь найти Беллатрикс. И даже когда мы в одном здании, она ускользает от меня! — срывается на крик Нарцисса и падает на колени перед Гермионой, беря ее руки в свои. Она смотрит с таким отчаянием, что Гермиона не сразу понимает, в каком та сейчас положении. Нарцисса же прижимает ее руки к щекам, не отрывая взгляда от темных глаз, когда начинает умолять. — Поверь мне, когда я говорю, что то, о чем ты спрашиваешь, никогда не случится. Беллатрикс никогда не получит свою жизнь обратно. Она никогда не будет нормальной.       — Кто сказал, что я хочу видеть ее нормальной?       — Хватит делать из меня дуру. Я вижу, что происходит. Моя сестра использует тебя для своей выгоды, вот что она делает. Беллатрикс всегда использовала людей в своих интересах. Все, что она когда-либо делала, каждое ее действие эгоистично, не верь ни на секунду, что она испытывает к тебе чувства. Она мертва, Гермиона. Она ничего не чувствует.       — А если ты ошибаешься?       — Тогда ты поставишь под угрозу не только свою жизнь, но и жизни всех, кто тебе дорог.       — Включая и тебя?       Нарцисса отпускает руки Гермионы и встает. Отвернувшись, она подходит к камину и смотрит на огонь.       — Возможно, — тихо говорит она, — хотя не думаю, что тебе есть до этого дело.       — Ты же знаешь, что я не могу продолжать? — спрашивает Гермиона. — Я не могу делать то, что просит Кингсли.       — Тогда скажи ему, что отказываешься выполнять работу, — с горечью отвечает Нарцисса. — Потому что я буду продолжать.       — Да что с тобой не так? — спрашивает вдруг Гермиона, поднимаясь. Она сверлит взглядом Нарциссу. — Неужели ты не понимаешь, что у тебя есть шанс вернуть сестру?       Нарцисса резко оборачивается, в глазах блестят слезы.       — А ты никогда не думала, что возможно, я не хочу ее возвращения? — Она явно борется со слезами, но одна предательски скользит по щеке. — Моя сестра мертва, Гермиона, и я хочу, что так все и оставалось, потому что от нее и при жизни никогда не было ничего хорошего.       Гермиона внимательно всматривается в Нарциссу, пока все сказанное не обрушивается осознанием, что она наткнулась на что-то гораздо большее и глубокое, что не видно сразу. Она слышала истории о семье Блэков, когда училась в Хогвартсе. Сириус рассказывал Гарри, что большая часть его семьи занималась темными искусствами и что у Беллатрикс и ее сестер никогда не было шанса ни на что другое с таким отцом. Так что никто не удивился, когда Беллатрикс стала Пожирателем Смерти. Андромеда сбежала, а Нарцисса…       — Ты осталась совсем одна, — слова с удивительной легкостью слетают с языка, и Гермиона замечает, как боль отражается в глазах Нарциссы. — Сириус был прав. У тебя не было даже шанса на другую жизнь. Беллатрикс бросила тебя, как и Андромеда, — она делает шаг к Нарциссе. — Что же она такого сделала тебе, что ты так отчаялась?       — Не твое дело, — неожиданно резко отвечает Нарцисса, прерывая все, что происходит между ними. — Просто подумай о том, что ты делаешь, если и дальше будешь поддаваться своей одержимости. Беллатрикс никогда не изменится.       — Так вот почему ты не сказала Кингсли, что знаешь, кто использовал заклинание? — спрашивает Гермиона. — Ты узнала об этом задолго до меня. Все, что от тебя требовалось, рассказать ему. Уверена, мракоборцы бы уже выследили ее. Почему ты этого не сделала?       — Я… — начинает Нарцисса, но замолкает.       — Ты не можешь.       — Он бы мне все равно не поверил, — усмехается Нарцисса. — Не было смысла пытаться убедить его, что Беллатрикс все еще где-то там.       Гермиона не верит ни единому слову.       — Ты боялась. Боялась, что он поверит и найдет ее. Ты не хотела этого, так же как и не хотела, чтобы ее нашла я. Почему?       — Это не имеет значения.       — Но это так важно, что ты пытаешься заставить меня все бросить и уйти.       — Так и сделай. Сделай нам всем одолжение, забудь об этом, иди к Кингсли и скажи, что мы ничего не нашли. Тогда все это, наконец, закончится, и мы сможем вернуться к нормальной жизни.       — Ты же знаешь, я выясню, что ты скрываешь, Нарцисса, — медленно говорит Гермиона, замечая, как темнеют от ее слов глаза женщины.       Нарцисса делает к ней шаг, голос становится почти шипением.       — Будьте осторожны, Мисс Грейнджер, я не тот человек, кого вы бы хотели видеть своим врагом, — она смотрит гордо и уверенно. — Тебе никогда не победить.       Гермиона не отвечает, а лишь разворачивается и выходит из гостиной, так и оставив двери широко распахнутыми. Она выходит прямо в дождь и исчезает не дойдя до последней ступеньки. К тому времени, как Нарцисса подходит к двери в отчаянной попытке позвать ее, Гермионы уже нет.

***

      На следующее утро Гермиона появляется в кабинете почти ровно в девять. Она устала. После визита к Нарциссе она почти не спала, а провела остаток ночи, читая обе книги, которые купила. Ее тело жаждало отдыха, но она заставляла себя бодрствовать, подпитывая организм обильным количеством кофе.       Едва Гермиона подходит к столу и опускается в кресло, как раздается стук в дверь. Подняв взгляд, она видит Кингсли, входящего к ней в кабинет. Министр закрывает за собой дверь и проходит через комнату, садится на стул, стоящий прямо напротив ее стола.       — Доброе утро, — говорит она с улыбкой, — чем я могу вам помочь?       — Сегодня утром у меня был посетитель, — отвечает Кингсли, внимательно смотря на Гермиону, — Нарцисса Блэк.       Гермиона резко выпрямляется, сердце начинает громко стучать, но она мысленно приказывает себе сохранять спокойствие.       — Да? — говорит она с удивлением. — Не знала, что мы собираемся на брифинг.       — Я тоже, — растягивает Кингсли, изучая лицо Гермионы, — но Мисс Блэк сообщила мне, что вам пока что не удалось установить ничего, связанного с Книгой Мертвых. Она говорит, что нет никаких доказательств, что кто-то недавно использовал заклинание, но рекомендует запереть Книгу в одном из хранилищ Министерства, подальше от любопытных глаз.       У Гермионы перехватывает дыхание.       — Мисс Блэк права, — отвечает она, — пока мы ничего не нашли. Не знаю точно, что мы ищем, но я уверена, что на данный момент Книга не представляет угрозы для нашего общества, но, конечно, в чужих руках она может сыграть совершенно иную роль.       — Послушайте, Гермиона, знаю, я просил многого, поставив вас работать с Нарциссой. У вас есть своя история, особенно в отношении ее сестры, но мне хотелось бы, чтобы вы поняли, что я бы не сделал этого, если не считал, что вы двое могли бы отлично дополнить друг друга, — говорит Кингсли. — Ее магия беспрецедентна, ваши навыки высоко оценены. Из вас получится отличная команда.       — Вы говорите так, будто хотите, чтобы в будущем мы работали вместе, — замечает Гермиона, в глубине души надеясь, что ошибается.       — Только если ты сама этого захочешь.       — У нас с Нарциссой есть свои разногласия, сэр, — говорит она непринужденно, понимая, что Кингсли сам должен прекрасно осознавать природу их взаимоотношений. — Нам обеим потребовалось немало самообладания, чтобы терпеть общество друг друга.       — Понимаю, — кивает Кингсли и встает. — На данный момент ваша работа с Мисс Блэк окончена. Она упомянула, что ей понравилось с вами работать и она с нетерпением ждет возможности дальнейшего сотрудничества.       — Я приму это к сведению, — вежливо отвечает Гермиона, пытаясь сдержать яд в голосе. Нарцисса обратилась к Кингсли за ее спиной. Гермиону разрывало изнутри, но она заставила себя улыбнуться. Слова горчат на губах, но Гермиона буквально выдавливает их из себя, — Буду ждать с нетерпением.       — Тогда оставляю вас с насущными делами, — Кингсли оборачивается в дверях, еще раз бросая взгляд на девушку, — спасибо, Гермиона.       Гермиона так и продолжает улыбаться, но стоит ему скрыться за дверью, как кулак с такой силой опускается на стол, что боль от удара ослепляет на секунду. В груди все горит так, что, кажется, сердце вот-вот взорвется. Гермиона встает и выходит из кабинета, обнаруживая лишь свою секретаршу Сюзанну, которая сидит за рабочим столом на другом конце коридора.       — Вам что-нибудь нужно, Мисс Грейнджер? — спрашивает она, когда Гермиона подходит к ней.       — Нет, спасибо, Сюзанна, — быстро говорит Гермиона, — боюсь, мне придется уйти. Можете проследить, чтобы все мои встречи были перенесены на конец недели? — секретарь кивает. — Да, и пошлите сову моему мужу, напишите, что я встречусь с ним в воскресение у его родителей. — Гермиона накидывает пальто на плечи. — Если кто-нибудь спросит, меня вызвали по семейному делу.       Это чрезвычайная ситуация, думает Гермиона, выходя из Министерства спустя десять минут, только совсем не семейная.