Одержимость

      Дождь льет как из ведра, когда Гермиона оказывается у поместья Малфоев. Каштановые пряди прилипают к лицу, а одежда — к телу. Она даже не дожидается, когда перед ней откроют ворота, вместо этого одним взмахом волшебной палочки заставляет метал разлететься в стороны. Под ботинками хрустит гравий, Гермиона направляется прямо к парадному входу. Еще одно заклинание открывает тяжелые деревянные двери настежь, и Гермиона заходит в особняк. Шум от распахнутых дверей эхом раздается по всему зданию, откуда-то издалека слышатся торопливые шаги. В дверях столовой замирает Нарцисса.       — Что, во имя Мерлина… — она вздрагивает, замечая Гермиону, которая так и стоит в прихожей, капли стекают с ее волос и одежды. Она сразу понимает, что та злится. — Мисс Грейнджер.       — Нам надо поговорить, — Гермиона не медлит, а идет прямо к ней и, схватив за руку, тащит Нарциссу снова в столовую. Она толкает ее с такой силой, что Нарцисса ударяется о стол и ей приходится схватиться за него, чтобы устоять на ногах.       — Какого черта ты тут делаешь? — шипит Нарцисса. — Как ты смеешь врывать в мой дом?       — Заткнись, — огрызается Гермиона. — Сегодня утром я разговаривала с Кингсли. Он в точности повторил мне твои слова, — по выражению лица Нарциссы Гермиона понимает, что женщина перед ней определенно знает, о чем она говорит. — Он сказал мне, что ты считаешь, что опасности нет и Книга не представляет угрозы. Также, догадайся, никто не использовал заклинание! Почему ты ему солгала? Почему не сказала, что Беллатрикс это провернула и до сих пор на свободе?       — Хватит, Гермиона, мы обе знает, что, как только Министерство узнает, что Беллатрикс все еще жива, они начнут настоящую охоту и не остановятся, пока не найдут ее. Ты и правда думаешь, что ее просто арестуют и запрут в Азкабане? — вызывающе говорит Нарцисса. — Неужели ты настолько наивна?       — Твоя сестра — чудовище, и она заслуживает этого…       — Чудовище, с которым ты спала! — усмехается Нарцисса. — Забыла уже об этом? Ты слишком глубоко во всем этом увязла, Гермиона. Скоро они узнают, что ты все время возвращалась к ней, — Нарцисса делает шаг, приближаясь. — Ты ведь и до сих пор продолжаешь возвращаться, да? Даже после того, как узнала, кто она, ты продолжаешь ее искать, — она останавливается прямо перед Гермионой, голова ее чуть наклонена. — Снова с ней переспала, Мисс Грейнджер?       Гермиона так быстро реагирует, что до конца и не понимает, когда ударяет Нарциссу с такой силой, что та отшатывается, схватившись за щеку. В голубых глазах мелькает удивление, но спустя секунду сменяется гневом и отвращением. Нарцисса тихо усмехается, глубокий, гортанный смешок, от которого у Гермионы закипает кровь.       — Она никогда не вернется, — повторяет Нарцисса, — она всегда будет призраком, пойманным между этим миром и следующим. А ты… Ты всегда будешь желать того, что не сможешь получить. И это никогда не изменится.       — Никогда? — спрашивает Гермиона, делая шаг к женщине, и оказывается так быстро, что чувствует жар, исходящий от нее. — Ты и правда в это веришь?       — Беллатрикс мертва. Она никогда больше не сможет жить.       — Если только не будет прощена, — напоминает Гермиона и внезапно отодвигает рукав, прикрывающий предплечье. В слабом свете свечей, исходящем от люстры, шрамы почти не видимы. Нарцисса вздрагивает. Губы Гермионы изгибаются в улыбке, когда она наклоняется к Нарциссе так близко, что почти касается ее уха, и шепчет.       — Я ее прощаю.       Нарцисса удерживает руку Гермионы, внимательно рассматривая шрамы. Они сильно выцвели с тех пор, как она видела их в последний раз. Нарцисса недоверчиво переводит взгляд на девушку.       — Невозможно.       — Никогда не знаешь, на что ты способен, пока жизнь не заставить тебя посмотреть на вещи по-другому, — отвечает Гермиона, которая так и не двигается с места. Она стоит так близко к Нарциссе, что позволяет наклониться и прижаться губами к шее, чувствуя, как та вздрагивает. Гермиона злится на себя, понимая, что ярость, словно яд, всегда несется по венам, но не в силах больше отрицать то, что чувствует. Поэтому она целует Нарциссу в шею еще раз, касаясь пульсирующей вены и ощущая, будто сердце женщины бьется у самых губ.       — Может быть, ты и простила ее, но весь остальной мир никогда не увидит ее настоящей, — выдыхает Нарцисса, пальцы крепче обхватывают стол, когда она вдруг осознает, как близко на самом деле к ней Гермиона. Она чувствует ее тело, ощущает запах дождя и легкий аромат духов на коже.       Гермиона видит желание. И собственное сердце начинает ускоренно биться, когда она внезапно понимает, как зажато тело Нарциссы между ней и столом. Колени соприкасаются, руки по обе стороны, голос кажется шепотом.       — В любом случае, это уже шаг к спасению ее души.       — Она никогда не найдет прощения, — тихо говорит Нарцисса и поворачивает голову так, что их губы почти соприкасаются, — так же как и ты.        Гермиона наклоняется ближе, почти целуя Нарциссу. Взгляда она не отводит.       — Я не нуждаюсь в прощении.       — Но будешь… — лукаво улыбается Нарцисса, накрывая ее руку своей. Прикосновение пускает электрический разряд между ними, дыхание перехватывает, — как только твои друзья и семья узнают, что ты сделала.       — Они никогда не узнают, — шепчет Гермиона и, прежде чем Нарцисса успевает пошевелиться, убирает руку со стола и неожиданно крепко обнимает ее за талию, притягивая к себе. — И ты им ничего не скажешь, — ухмыляется Гермиона, — а даже если и скажешь, кто тебе поверит?       В горле вдруг становится сухо, когда Гермиона наклоняется ближе, позволяя их губам соприкоснуться. Она вдыхает ее запах, возбуждение и напряжение и прижимается сильнее, чувствуя нарастающую тоску и желание всем своим телом.       — Ты не знаешь, на что я способна, — шепчет Гермиона, рукой скользя по спине Нарциссы к белокурым прядям. Она дергает сильно, вызывая шипение на чужих губах, обнажая потрясающую шею, которую тут же целует. Она прикусывает пульсирующую точку, вызывая у Нарциссы почти отчаянный стон и заставляя ее так сильно вцепиться в ладони Гермионы, что на них выступает кровь.       — О, но я знаю, — едва выдавливает из себя Нарцисса, стоит Гермиона отстраниться. Их взгляды пересекаются. Голубые глаза Нарциссы потемнели на несколько оттенков, отражают почти дикий голод. — Потому что и сама способна на это.       Гермиона неожиданно отходит от Нарциссы, разрывая любой контакт между ними. Становится холодно. Она смотрит на Нарциссу и слегка наклоняет голову, ожидая, подойдет ли к ней женщина. Гермиона видит желание, но вдруг понимает, что Нарцисса давно поняла ее игру и стоит, не двинувшись с места.       — Вы не всегда можете получить то, что хотите, Мисс Грейнджер, — говорит Нарцисса, голос ее немного охрип. — Иногда то, чего мы желаем, может разрушить нас.       Гермиона усмехается.       — Только если мы сами позволим этому случиться, — она разворачивается и выходит из столовой. Вернувшись в прихожую, она подходит к дверям, которые до сих пор широко открыты, а на мраморном полу сияет вода. Гермиона оглядывается лишь на секунду, замечая Нарциссу в дверях столовой и ее голодный взгляд в ее сторону. Она выходит под проливной дождь и исчезает.

***

      Гермиона уже не в лондонском Уэст-Энде, а в пригороде Девона. На вершине холма стоит дом, где она провела много школьных каникул и, в конечном счете, более семейные встречи с семьей Уизли. Нора была местом, где все были желанными гостями, но теперь, пройдя последние метры до входной двери, Гермиона вдруг чувствует тревогу.       Дождя здесь нет, так что Гермиона быстро произносит заклинание, чтобы привести себя в надлежащий вид. Спустя несколько секунд волосы уже аккуратно собраны в пучок, а одежда не такая мокрая. Единственное, что исправить не удается — неистовый голод и желание, оставленные от встречи с Нарциссой. Так что, стуча в дверь, она мысленно надеется, что никто не ответит.       Надежды разбиваются вдребезги, когда дверь открывается, а перед ней стоит Молли Уизли, ее свекровь, которая тут же улыбается и отходит в сторону, чтобы Гермиона смогла зайти. Как только Гермиона оказывается на кухне, Молли заключает ее в объятия, а потом внимательно смотрит на нее.       — Ты здесь, чтобы поговорить с Роном? — спрашивает она напрямую, но Гермиона не в силах ответить так же откровенно.       — А он дома?       — На работе, — качает головой Молли, — Я думала, ты тоже работаешь. Все ли в порядке?       — Да, — лжет Гермиона, — Просто… Мне нужно было сходить по делам, и я была поблизости, так что решила посмотреть, дома ли он, — она опускает взгляд, чувствуя, как щеки заливает румянец. — Ну, раз его нет, я, пожалуй, пойду.       — Может быть, чай? — предлагает Молли. — Тебе совсем не обязательно уходить прямо сейчас, милая.       — Послушай, Молли, Рон, наверное, сказал тебе, что сейчас у нас не очень хорошие отношения, и последнее, что я хочу сделать, так это заставить тебя выбрать чью-то сторону или почувствовать, что ты должна быть посредником между нами, — говорит Гермиона, — я не могу говорить за Рона, но, по правде говоря, я не верю, что есть хоть какая-то надежда спасти наш брак. Я просто хотела, чтобы он услышал это от меня как можно скорее, а не лелеял надежду на второй шанс, — она грустно улыбается. — Рон — хороший человек, он будет отличным мужем, но…       — Не твоим, — заканчивает за нее Молли и хлопает Гермиону по руке, — я все понимаю, дорогая. Когда Рон приезжал сюда на днях, он и сам, казалось, не очень верил, что вы сможете все уладить, но пока он был здесь, он хотя бы немного оживился. Думаю, вам двоим действительно нужно сесть и поговорить.       — Знаю, — говорит Гермиона, — и мне очень жаль.       — Не надо извиняться. Такие вещи случаются. Лучше сейчас, чем когда у вас будут дети, верно?       — Да, — Гермиона сглатывает. — Вы не могли бы попросить его зайти сегодня ко мне вечером? Тогда мы бы смогли поговорить. Я буду его ждать.       — Конечно, дорогая, — отвечает Молли. — Может быть, теперь выпьем чая?       — Спасибо, Молли, — качает головой Гермиона, — но мне действительно нужно вернуться к работе.       Молли провожает ее до дверей и останавливает как раз перед тем, как та хочет уйти.       — То, что с Роном ничего не вышло, не значит, что тебе здесь больше не рады, Гермиона. Наши двери для тебя всегда открыты.       Гермиона улыбается, покидая Нору. Она закрывает глаза, вызывая в памяти образ переулка неподалеку от Министерства магии, и чувствует, как ветер свистит в ушах, когда она теряет контакт с землей. Открыв глаза, она стоит на улицах Лондона, слышит где-то вдалеке шум машин и голоса. Гермиона быстро идет к главному входу и к лифту, чтобы оказаться вновь в офисе. Внутри никого нет, так что Гермиона позволяет себе глубоко вздохнуть, когда двери лифта закрываются за ней.

***

      Гермиона возвращается домой около шести, намного раньше обычного, потому что сосредоточиться на работе после встречи с Нарциссой и Молли в любом случае не получается. Уже к четырем часам ей казалось, что она сходит с ума. Стены будто бы смыкались вокруг нее, и она снова и снова начинала прокручивать в голове события прошлых дней. Пульсирующее желание между ног только усилилось, когда она вспомнила о моментах с Беллатрикс, от одной мысли кожа начинала гореть.       Гермиона запирает за собой дверь, сбрасывает одежду и включает душ. Она несколько минут смотрит на себя в зеркало, пытаясь понять, что с ней вообще происходит. Теплая вода успокаивает, и Гермиона откидывает голову, позволяя струям скользить по груди и животу. Желание все еще сильное, так что Гермиона касается одной рукой груди, обхватывая сосок, другой дотрагивается до бедра. Она скользит ниже, пока не погружается во влагу, глубоко, впиваясь зубами в нижнюю губу. Гермиона наращивает темп, чувствуя, как пальцы внутри будто касаются оголенного напряжения, и выгибается, когда тело начинает сотрясать мелкая дрожь.       Она представляет себе Беллатрикс, мокрую от дождя, как та прислоняется к дереву. В своем воображении она слышит стоны желания и вспоминает вкус губ. А потом думает о Нарциссе, ее лицо, синие, потемневшие от голода, глаза, то, как стук ее сердца отдавался под ее губами. Желание внутри становится сильнее, и Гермиона заставляет себя вернуться в мыслях к Беллатрикс, их первой встрече в туалетных кабинках клуба. Пальцы Беллатрикс были тогда так же глубоко в ней, как и сейчас ее собственные.       Гермиона падает на колени, когда оргазм пронзает ее, словно нож, заставляя согнуться. Вода льется на спину, влага растекается по бедрам, а сердце бешено колотится в груди. Гермиона хочет поймать каждый драгоценный вдох. Спустя некоторое время, восстановив контроль над телом, Гермиона встает, позволяя воде смыть с себя все.       Она заворачивается в полотенце и выходит в спальню, берет спортивные брюки и майку. Она расчесывает волосы, идет в гостиную и по пути собирает грязную одежду и закидывает в стирку. Гермиона включает телевизор и уже хочет пойти на кухню, как вдруг слышит стук в дверь. Взгляд падает на часы, половина шестого.       Открывая дверь, Гермиона ожидает увидеть Рона, поэтому несколько раз моргает, не сразу понимая, что стоящий перед ней человек, абсолютно не ее муж. Нарцисса Блэк без колебаний заходит в прихожую и захлопывает за собой дверь. Она буквально прижимает Гермиону к стене, наклоняясь к ней так близко, что кажется, вот-вот, коснется кожи у уха губами.       — Ты и я, — с губ срывается шепот, — нам нужно поговорить.