Одержимость

      Гермиона отталкивает Нарциссу с такой силой, что той едва удается сохранить равновесие. Карие глаза сверкают, рука тянется к волшебной палочке, и Нарцисса повторяет ее движения, вытащив и свою. Грудь быстро опускается и поднимается, зрачки расширены, голубые глаза пристально смотрят на Гермиону.       — Какого черта ты здесь делаешь? — спрашивает та. — Тебе нельзя быть здесь, не сейчас. Убирайся!       — Нам нужно поговорить.       — Ты повторяешься, — все еще крепко сжимая волшебную палочку, Гермиона скрещивает руки на груди, но взгляда не отводит, прекрасно осознавая, что один признак слабости — и Нарцисса может сделать что угодно. — Слушаю.       — Моя сестра… — начинает Нарцисса. — Ты и правда веришь, что сможешь спасти ее?       — Почему тебя так это волнует? — спрашивает Гермиона, — И не говори, что ты вдруг захотела вернуть ее, потому что наш последний разговор прекрасно дал мне понять, что ты считаешь Беллатрикс безнадежной.       — Мне нужно знать.       — А я хочу знать, почему это вдруг для тебя возымело такое значение, — Гермиона смотрит на Нарциссу, чуть сощурившись. — Ты что-то знаешь, да?       — Твои шрамы, — Нарцисса показывает на предплечье Гермионы, где совсем недавно еще виднелись серебряные отметины. Теперь же их едва ли удается различить при освещении, только слабую тень. — Твое прощение стерло то, что она сделала. Только магическая связь способна на такое, связь, созданная заклинанием…       — Хочешь сказать, что заклинание, которое Беллатрикс использовала, затеяв игру со Смертью, определило судьбу тех, кому она причинила боль? — спрашивает Гермиона, пытаясь вспомнить тех, кто пострадал от ужасных поступков Беллатрикс. — Думаешь, она так же привязана к Гарри и Невиллу, к тем, кто никогда не сможет простить ее за ее поступки?       — Я уже говорила тебе, что это безнадежно, — тихо произносит Нарцисса, с лица исчезает вся злоба, глаза медленно теряют свой яростный блеск. — Не забывай, каким чудовищем была моя сестра, только потому что видела все, что от нее теперь осталось.       — Значит, это часть ее сделки, — говорит Гермиона. — Смерть вернет ее душу и лицо, если она получит прощение тех, чьи жизни разрушила. — Гермиона усмехается. — Думаю, мы обе знаем, кто выиграет в этой схватке. Смерть всегда знала, что Беллатрикс никогда не победит, сколько бы она не верила в это.       — Не думаю, что она когда-либо пыталась, — медленно отвечает Нарцисса. — До сих пор.       — Что это значит, — удивляется Гермиона и у нее ноет сердце от взгляда, с которым Нарцисса смотрит на нее. — Боже! Ты и правда в это веришь?       — Она искала тебя прошлой ночью, — говорит Нарцисса. — Я это знаю, и ты тоже.       — Ты не знаешь, где она сейчас?       Нарцисса качает головой.       — Думаю, она уже много лет прячется в городе, но у Беллы свои привычки. Если она не захочет, чтобы ее нашли, она знает, что делать. С самого детства ей удавалось убежать, когда все выходило из-под контроля. Но теперь она знает, что все меняется, и она вернется за тобой, потому что прекрасно понимает, что все началось с тебя.       Гермиона отворачивается от Нарциссы и тихо идет в гостиную. Нарцисса следует за ней, молча наблюдая за тем, как она садится на диван, подтягивая колени к груди. Впервые она видит в Гермионе нечто такое, чего раньше не замечала. Хрупкую молодую женщину, медленно теряющуюся в темноте, в которую она сама и упала, не осознавая этого. Нарцисса так хорошо знает это чувство.       — Когда в последний раз вы видели Мистера Поттера или Мистера Лонгботтома? — спрашивает Нарцисса.       — Несколько дней назад, — бормочет Гермиона. — Незадолго до того, как все это случилось.       — Они никогда ей не поверят, — продолжает говорить Нарцисса. — Они научились не доверять тем, кто прячется за масками, и они будут правы. Но единственное, что связывает их и ее — это ты. Только ты сможешь упомянуть ее имя в разговоре. Беллатрикс ищет тебя, потому что понимает, что ты — ее единственный выход.       — Значит, она использует меня.       — Беллатрикс использует всех, — Нарцисса нервно сглатывает. — Есть еще кое-кто, чье прощение она должна получить, но с этим я сама разберусь.       Гермиона поднимает взгляд.       — Энди? — шепчет она. — Андромеда никогда с тобой не заговорит. Она ненавидит тебя так же сильно, как и Беллатрикс.       — Может быть. Но сейчас у нас есть кое-что общее, — тихо говорит Нарцисса и, видя любопытство в глазах Гермионы, добавляет, — вы.       — Я и Энди? Мы едва ли друзья, — Гермиона вздергивает подбородок. — Как и мы с вами.       — Доверься мне, — взгляд Нарциссы впивается, одаривая прохладой.       — Серьезно? — с вызовом спрашивает Гермиона, смотря на Нарциссу, которая стоит, прислонившись к дверному косяку ее гостиной. На ней обычная черная мантия, светлые пряди ниспадают на плечи. Нарцисса выглядит как видение, а ее голубые глаза отражают свет свечей в гостиной. И Гермиона вдруг понимает, что не может связать пары слов, вот как сильно ее ошеломляет эта женщина и то, что она говорит. Она просит ее довериться ей. Просит. — Ты и правда думаешь, что я поверю тебе?       — У тебя нет выбора. Если хочешь спасти Беллатрикс, то придется доверять мне.       Неожиданный стук в дверь заставляет обеих женщин поднять взгляд. Гермиона вдруг точно знает, кто стоит позади двери. Рон. Она проходит мимо Нарциссы и открывает дверь. Ее муж стоит промокший насквозь, на лице потерянность и грусть. Он входит в квартиру и почти сразу понимает, что в маленьком помещении есть кто-то лишний. Когда Рон видит Нарциссу, его глаза мгновенно становятся темными и он тянется за волшебной палочкой.       — Не надо, — говорит Гермиона, накрывая руку Рона своей и бросая на Нарциссу предупреждающий взгляд. — Она как раз собиралась уходить.       Нарцисса кивает.       — Добрый вечер, мистер Уизли, — здоровается она, прежде чем выйти из квартиры, и только тогда оборачивается к Гермионе, — еще увидимся, мисс Грейнджер.       Гермиона закрывает за ней дверь, чувствуя, как в горле появляется комок. Рон стоит позади нее и, стоит ей только встретиться с ним взглядом, она тут же понимает, что он кипит от гнева. Гермиона качает головой и проходит в гостиную. Рон следует за ней.       — Это все из-за работы, Рон, — вздыхает она, садясь на диван, — ты же знаешь, что Кингсли поручил нам работать вместе. Мы закончили проект, но она что-то вспомнила и пришла поговорить об этом. Я сказала ей, что сейчас не самое подходящее время.       — Она казалась немного самодовольной для человека, который просто зашел поговорить о работе, — бормочет Рон.       — Ты же говоришь о Нарциссе Блэк, — напоминает ему Гермиона, — Разве бывает время, когда она выглядит менее самодовольной?       Рон засовывает руки в карманы и обводит взглядом комнату. Только сейчас, видя его стоящим здесь, Гермиона вспоминает причину его прихода и понимает, что не сможет жить в этой квартире, когда они разойдутся. Это было первым местом, которое они купили, и, если их брак подойдет к концу, Гермиона хотела бы начать все сначала.       — Мама сказала, что ты заходила, — говорит Рон, так и не присев. — Она сказала, ты хочешь поговорить.       — Да, — отвечает Гермиона, чувствуя, как неожиданный румянец заливает щеки, и отводит взгляд. — Хочу поговорить о нас.       — О чем еще тут говорить? — спрашивает Рон. Его безразличное поведение начинает уступать место эмоциям. Он пристально смотрит на Гермиону, хотя она и не смотрит на него. — Я все понимаю, Гермиона, мы отдалились. Этот брак… Он больше не для нас. Думаю, мы оба об этом уже догадывались какое-то время.       — Прости, — тихо говорит Гермиона и поднимает взгляд. В ту же секунду ей кажется, что она видит застенчивого молодого человека, который впервые поцеловал ее во время битвы в Хогвартсе, когда они думали, что умрут к рассвету. Но Рон не был больше тем юнцом, так же как и Гермиона давно перестала быть той девушкой. Они оба изменились. — Не знаю, как это случилось или почему, просто мы как-то попали в этот тупик, отсюда нет пути назад.       Рон кивает.       — Так что же нам делать?       — Я знаю кое-кого в Министерстве, кто занимается бракоразводными процессами, — говорит Гермиона и, едва слова слетают с губ, понимает, что именно этот человек и завершил развод между Нарциссой Блэк и Люциусом Малфоем. Гермиона нервно покручивает обручальное кольцо на пальце, прежде чем стянуть его. Оно лежит у нее на ладони.       — Хочешь оставить себе квартиру? — спрашивает Рон.       — Нет, — она качает головой, из глаза мгновенно встречаются. — Но ты можешь, если хочешь. В любом случае мы можем продать ее и поделить деньги.       — Я оставлю квартиру, — отвечает Рон, голос его ровный, он вытаскивает руки из карманов и какое-то время смотрит на золотое кольцо на пальце. Оно кажется каким-то чужеродным. — Но я позабочусь, чтобы ты получила свою долю. Это место было общим, так что все должно быть честно. Куда ты пойдешь?       Гермиона и сама не знает. Ей и идти то некуда, семья была мертва, жить с друзьями точно не было вариантом. Они почти не виделись, только на встречах в Норе. Туда она также не хотела переезжать. Сложив руки на коленях, Гермиона вдруг почувствовала обжигающие в глазах слезы.       — Я что-нибудь найду, — говорит она, — дай мне пару дней.       — Столько, сколько потребуется.       Наступает молчание, молчание между двумя людьми, которые когда-то знали друг друга, но теперь оказались чужими. Рон с печалью смотрит на нее, у Гермионы болит в груди. Но она знает, что поступает правильно, потому что больше не любит его. Только дорожит их дружбой.       — Скажи мне кое-что, — начинает говорить он, и Гермиона встречается с его взглядом, тут же понимая, что вопрос, который он хочет задать, обязательно причинит ему боль. Слова обжигают, когда он спрашивает, — у тебя кто-то есть?       — Я… — в горле у нее становится сухо, голос дрожит. Она не хочет лгать, но и правдивого ответа у нее нет. Он понимает ее молчание и отводит взгляд, прежде чем она отвечает. — Я не знаю, — дыхание перехватывает. — Может быть.       — Надеюсь, он сделает тебя счастливой.       — Рон…       — Гермиона, не надо извиняться. Это все не только по твоей вине. Я и сам приложил к этому руку.       Внезапно Гермиона понимает, насколько взрослым он стал. Она так часто сравнивала его с капризным ребенком, упрямым, эгоистичным, не знающим окружающего мира, слишком сосредоточенным на себе, чтобы увидеть правду обо всем вокруг. Но теперь он стоит здесь мужчиной. Мужчина, который наблюдал, как разваливается его брак, когда его жена призналась, что в ее жизни был кто-то еще. Человек, который был достаточно силен, чтобы принять то, что закончилось. Он больше не был таким упрямым мальчиком. Он был хорошим человеком и когда-нибудь сделает кого-нибудь очень счастливым.       — Я бы хотела, чтобы все было по-другому, — шепчет Гермиона.       — Мы бы оба хотели, — отвечает Рон.       — Так… на этом все? — спрашивает Гермиона, вопросительно подняв брови. — Вот чем мы стали, и теперь каждый пойдет своей дорогой? — слеза катится по щеке. — Все и правда закончено, да?       — Давно закончилось, — отвечает Рон и, обойдя кофейный столик, останавливается прямо перед ней. Он наклоняется и целует в волосы, прощальный поцелуй без слов. — Живи здесь столько, сколько нужно, я не буду выгонять тебя из дома. Сколько тебе понадобится, — отступает Рон, внезапно почувствовав, что расстояние между ними намного больше нескольких дюймов. Рон поворачивается и идет к двери, в последний раз бросив взгляд на Гермиону.       — Прощай, Гермиона.       А потом он исчезает, оставляя за собой опустошающую тишину. Когда Гермиона подходит к окну, на улицах уже темно и идет дождь. Капли дождя скользят по стеклу также, как и слезы по ее щекам. Она отворачивается от своего разбитого отражения и выходит из квартиры, исчезая в ночи.       Добравшись до Тихого переулка, она сворачивает на улицу, по которой шла совсем недавно. Она приводит ее к парку с высоким деревом и дорогими домами, окружающими его. Ночь кажется ей такой же, как и в первый раз, когда она была здесь. Темно, сыро и холодно. Гермиона подходит к металлическим воротам и оглядывается.       — Я знаю, что ты здесь, — тихо говорит она, — знаю, что ты меня видишь.       Листья шуршат по другую сторону, и Беллатрикс выходит из тени, губы искривляются в улыбке.       — Так, так, так, — говорит она, — кто это у нас тут.       — Хватит издеваться, — резко отвечает Гермиона и, распахнув калитку, подходит к Беллатрикс. Она дергает рукав и открывает взору той теперь уже почти бледную кожу своего предплечья. Склонившись к ней так, что ее губы касаются уха, Гермиона шепчет, не видя, как глаза Беллатрикс расширяются от недоумения:       — Я — твой единственный шанс.       — Что? — шепчет Беллатрикс, не сводя глаз с поблекших шрамов, — Но как…?       — Я догадалась, — так же тихо говорит Гермиона и запускает пальцы в черные волосы. Хотя она и не может ее видеть, она знает, как та выглядит, помнит. И хоть ее воспоминания полны боли и страданий, теперь все это больше не имеет значения. И Гермиона смотрит на Беллатрикс без злости в глазах, видя шанс на их будущее, — прощение спасет тебя.       — Я не могу быть спасена, — отвечает Беллатрикс, отпрянув от Гермионы, — вы — глупцы.       — Это ты глупая, — твердо говорит Гермиона, — я знаю, что ты сделала и как пытаешься все исправить, — она касается ее руки, проводит по ней, не желая отпускать, — Есть шанс, и я готова дать его тебе.       — Какой ценой?       — Мне больше нечего терять.       Беллатрикс неожиданно притягивает ее к себе и целует. Голодно, отчаянно желая ощутить хоть какую-то жизнь, руки цепляются за одежду, капли дождя стекают по коже. Поцелуй, больше похожий на последнюю надежду, на что-то, за что еще можно было держаться, двигаться дальше, стать кем-то другим, стать лучше и увидеть будущее.       Разойдясь, Беллатрикс вдруг показывает на свою маску.       — Ты и правда думаешь, что есть шансы спастись от этой штуки?       — Да, — отвечает Гермиона и берет Беллатрикс за руку. Она улыбается, впервые за столько месяцев она улыбается искренне, потому что чувствует это в своем сердце, в венах. Все теперь иначе. Она смотрит на Беллактрикс, сжимая ее руку крепче, — я правда верю, что у нас есть шанс. Мы сможем сделать это. Я верну тебя.