Одержимость

      Гермиона оглядывается по сторонам, замечая, как лица каждого искажаются от ужаса. Все, кроме нее, тут же смотрят на Андромеду. Гнев внутри начинает закипать. Она не знает, как женщина узнала о Беллатрикс, но не может заставить себя хоть что-то сказать на только что прозвучавшие слова. Слышит, как люди вокруг начинают неуютно возится на своих местах, но Гермиона сидит все так же неподвижно, упрямо сверля взглядом собственные руки.       Пламя в камине вновь вспыхивает, выплевывая Кингсли. Министр входит в комнату с уверенностью, мельком бросает взгляд на Андромеду, та ему едва кивает и делает шаг назад. Внезапно глубокий голос Кингсли наполняет кухню:       — Сегодня вечером Андромеда и Минерва сообщили мне, что Беллатрикс Лестрейндж всё ещё жива, — говорит он. — До моего сведения дошло, что она использовала заклинание из Книги мёртвых, чтобы обмануть смерть и жить в этом мире, но в другой форме. — Его тёмные глаза находят Гермиону. Она всем нутром чувствует его взгляд, но не встречается с ним. — Несколько дней назад я попросил Гермиону поработать вместе с Нарциссой Блэк над изучением Книги Мертвых. Ее нашли в Запретном лесу, и я подозревал, что её мог оставить там тот, кто использовал её во время финальной битвы. Нарцисса заверила меня, что не нашла причин полагать, что кто-то использовал магию из этой книги. Она нам всем солгала.       На последних словах Гермиона вскидывает голову. Кингсли обвиняет Нарциссу, а не ее.       — Нарцисса Блэк — опытная ведьма, может, такого же уровня как и Беллатрикс. Она смогла обмануть нас, — он смотрит на Андромеду. — Сегодня вечером она встретилась с Андромедой и сообщила, что Беллатрикс и правда жива.       Сердце ноет в груди. Нарцисса ходила поговорить с Андромедой и рассказать о Беллатрикс. Гермиона не знала причин, но была уверена, что Кингсли врет. В голове с каждым словом нарастает стук. Рон, сидящий напротив нее, сверлит ее обеспокоенным взглядом.       — С сегодняшнего дня единственная задача всех мракоборцев — найти Беллактрикс и отправить ее в Азкабан, — продолжает Кингсти. Он осматривает всех присутствующих, тут же находя единственного человека, способного покончить со всем этим. — Гарри, ты главный. Министерство поддержит тебя. Мы также запросили помощь Франции и Ирландии, — Кингсли выпрямляется. — Беллатрикс Лестрейндж — последнее напоминание об ужасах старого мира. С ней надо покончить.       Поднявшаяся суматоха заставляет Гермиону встать со своего места и пройти через кухню к входной двери. На улице дождь, но она все равно выходит на улицу. Капли скользят по рубашке, забираясь за ткань и стекая по спине. У Гермионы перехватывает дыхание. Ее никто не видит, даже если выглянут сейчас из окна. Но она слышит голоса внутри.       Желание сбежать пересиливает все остальные. Она просто не может больше оставаться здесь. Но едва она хочет отойти и исчезнуть в ночи, Гермиона слышит, как позади открывается и закрывается дверь. Кто-то выходит на улицу. Гермиона задерживает дыхание в надежде, что ее не заметят, но вдруг слышит тихо свое имя.       — Гермиона?       Это Андромеда.       Гермиона сдерживает подступившие слезы.       — Уходи.       Из тени появляется фигура, на лице отражается беспокойство. Окруженная тьмой ночи она так похожа сейчас на Беллатрикс. Это пугает. На секунду Гермиона ловит в сознании образ того, какой Беллатрикс могла бы быть без своей маски, но стоит Андромеде подойти ближе, образ исчезает. Внутри только боль и злость.       — Ты им не сказала, — говорит Гермиона, но в глаза не смотрит. — Не сказала им, что я знала, — она сглатывает. — Я видела, как ты смотрела на меня, появившись в кухне, ты не ожидала меня увидеть. Ты все знаешь.       Андромеда вздыхает.       — Им не нужно знать.       — Нет? — Гермиона начинает огрызаться. — Также, как и мне не нужно знать, кто все тебе рассказал. Нарцисса, да?       — Да, — Андромеда прикрывает глаза.       — Но почему? — Гермиона почти шипит. — Почему она пришла к тебе?       — Думаю, ты знаешь.       — Она сказала, что попросит помочь ей.       — И ты, правда, этому поверила, Гермиона?       В глазах блестят от злости слезы, но Гермиона тут же смахивает их.       — Наверное, мне не стоило ей доверять, — она тяжело вздыхает, находя рукой в кармане палочку. В темноте ее действия не видны. — Почему ты рассказала им? Им не нужно было этого знать.       — Гермиона, это Беллатрикс. Они имеют право знать!       — Нет, не имеют! — Гермиона вновь заводится. — Все не так, чем кажется.       — Нарцисса предупреждала о твоей реакции, — признается Андромеда, смотрит в темные глаза по-доброму, без осуждения. — Она сказала, ты любишь ее.       — Да что ты понимаешь в любви? Что ты об этом знаешь? — не моргнув, Гермиона достает палочку и направляет на Андромеду. — Тебе не надо было вмешиваться во все это, Энди. К тебе это не имеет никакого отношения. Это между мной и Беллатрикс.       — Гермиона, ты осознаешь свои действия? — кажется, Андромеда и не замечает наставленную на нее палочку, она остается спокойной, говорит мягко, стараясь не привлекать внимание людей в доме. — Я знаю, каким образом можно разрушить заклятие и что ты хочешь, но тебе нужно усвоить одно — не все можно исправить. Беллатрикс не спасти.       — Спасти, — Гермиона отвечает резко, делая шаг вперед и касаясь палочкой участка кожи над ключицей. — Я не прекращу попыток. Меня никто не остановит.       Прежде чем Андромеда успевает что-то сказать, Гермиона отворачивается и исчезает, оставляя позади лишь отзвуки шелестящего ветра и стук барабанящего по крыше дождя. Андромеда вздыхает и медленно возвращается к двери и ступает в кухню. Прислонившись спиной к поверхности, она смотрит перед собой на собравшихся здесь людей. Они встревожены и напуганы, и она не винит их, но на долю секунды задумывается, что было бы, поступи она иначе.       Беллатрикс была ее сестрой, ее плотью и кровью. Как и Нарцисса. А она пришла сюда и предала их обеих. Нарцисса просто просила ее не прощать, чтобы сохранить действие проклятья, но вместо этого она оказалась здесь, а Кингсли рассказал всем, что нужно выследить Беллатрикс. То, с какой злостью и желанием смотрели ее друзья на ситуацию, заставило ее усомниться, правильно ли то, что именно сейчас она рассказала им все.       — Где Гермиона? — спрашивает Минерва, замечая, что Андромеда вернулась одна. Именно она отправила ее проверить девушку.       — Отправилась домой, — Андромеда лжет не подумав и отводит взгляд. — Она… Думаю, новость о возвращении Беллактрикс стала для нее тяжелой, — проходит к столу и смотрит на несколько развернутых кусков пергамента. — Итак, с чего мы начнем?

***

      Гермиона появляется перед поместьем и использует палочку, чтобы открыть ворота. Они трещат, впуская ее, и она быстро бежит по гравийной дорожке к входной двери, которая тут же распахивается еще до того, как Гермиона постучит по ней. Она входит в большой вестибюль с высоким потолком, поместье погружено во тьму, лишь несколько свечей освещают лестницу, ведущую на первый этаж. Звук ее шагов эхом разносится по тихому зданию.       В дальнем конце коридора открывается дверь и появляется Нарцисса, сжимая в руке волшебную палочку. В голубых глазах вспыхивает огонь, когда она замечает Гермиону, поднимающуюся по лестнице. По взгляду понимает, как зла та. Нарцисса крепче сжимает палочку и, когда Гермиона хочет приблизиться, создает щит между ними.       — Ты солгала мне! — кричит Гермиона. — Ты рассказала Андромеде о Беллатрикс, а та доложила все Ордену. Теперь они ищут ее! Каждый чертов мракоборец в этой стране ищет ее! — пылающий взгляд смотрит прямо в голубые глаза. — Ты просто лживая сука!       Щит Нарциссы достаточны сильный, чтобы держать Гермиону на расстоянии.       — Ты не понимаешь! Мне пришлось так поступить.       — Тебе обязательно портить все, что может помочь Беллатрикс?       Нарцисса медленно опускает палочку, позволяя щиту между ними исчезнуть. Гермиона тут же оказывается рядом с ней, смотрит прямо в глаза. Нарцисса смотрит в ответ, голубые глаза отливают добротой и участием.       — Гермиона, я поступила так, потому что уверена, что ты не сможешь помочь Беллатрикс. Лонгботтом и Поттер никогда не простят ее. Я лишь хотела… — голос внезапно обрывается, исчезает и ледяная маска, обнажая настоящие эмоции. — Я лишь пыталась защитить тебя.       — Защитить меня? — Гермиона отвечает резко. — Ты странным образом это показываешь.       — В любом случае, это уже сделано, — Нарцисса говорит пренебрежительно. — Этого нельзя изменить.       — И что теперь? — Гермиона спрашивает недоверчиво и делает шаг к Нарциссе. Между ними всего лишь несколько сантиметров, Гермиона чувствует запах шампуня Нарциссы. Карие глаза впиваются в голубые. — После всего, через что мы прошли, ты просто бросишь меня со всем этим?       Нарцисса опускает взгляд.       — Придется.       — Будешь работать с Орденом? — спрашивает Гермиона. — Потому что Андромеда рассказала все таким образом, что все винят тебя!       — Что? — Нарцисса резко вскидывает голову.       Гермиона ухмыляется.       — Со слов Кингсли, ты солгала ему о Белле и про Книгу. Ни он, ни Энди не рассказали про меня, потому что Андромеда ему солгала, она упомянула только тебя. И они придут за тобой точно так же, как за Беллатрикс.       — Ты лжешь.       Гермиона качает головой.       — Уверена, они будут здесь еще до рассвета.       — Энди тебя защищает? — шепчет Нарцисса. — Почему?       — А почему она предала тебя?       — Попридержи язык! — шипит Нарцисса и хватает Гермиону за руку. Она тащит ее за собой в комнату, и как бы Гермиона не пыталась, вырваться не получается. Спальня погружена в темному, единственная свеча горит на тумбочке. Шторы также задвинуты, дождь упрямо бьет по стеклам.       — Ты предала Беллатрикс, а Андромеда — тебя, — говорит Гермиона. — У вас явные семейные проблемы.       — Где она? — Нарцисса спрашивает напрямую. — Где Беллатрикс?       — Ты, правда, думаешь, я скажу тебе? — Гермиона усмехается и сокращает между ними дистанцию. — Ты никогда не найдешь ее без меня, — она щурится, чувствуя, как в сознании появляется ощущение тяги, словно кто-то пытается проникнуть. Гермиона улыбается. — Тебе придется больше стараться, Цисси. Твои маленькие трюки со мной не сработают.       — И что нам теперь делать? — спрашивает Нарцисса.       Гермиона не отводит взгляд.       — Будем на противоположным сторонах, — она шагает ближе, оказываясь рядом с кроватью. — Думаешь я не знаю, чего на самом деле ты хочешь?       — Что? — у Нарциссы перехватывает дыхание.       — Я видела, как ты смотрела на меня в ту первую ночь в «Воображении». С тех пор ты всегда так смотришь, ночь в твоей столовой, в Министерстве… Я вижу, чувствую, — голос Гермионы опускается до шепота, внезапно с хрипотцой. — Что такое, Цисси? Я твой запретный плод? Твое греховное желание? Та, кого ты одновременно ненавидишь и желаешь?       — Ты не имеешь права так со мной говорить! — Нарцисса кричит. — Лучше уходи отсюда, пока я не сделала то, о чем могу потом пожалеть.       Гермиона внимательно смотрит на лицо Нарциссы.       — Правда хочешь, чтобы я ушла?       — Последнее, что тебе нужно, так это чтобы Орден нашел тебя здесь. Не думаю, что такое ты им сможешь объяснить.       — Если им будет важно, скажу, что пришла арестовать тебя, — шепчет Гермиона, взгляд скользит от лица по телу.       Шелковая сорочка облегает высокую и стройную фигуру Нарциссы, окаймляя грудь и подчеркивая, как на самом деле ситуация возбуждает ее. Тонкие бретельки изящно свисают с плеч, светлые волосы собраны в пучок.       Губы Гермионы растягиваются в ядовитой ухмылке.       — Белла была права, мне не следовало тебе доверять.       — Уходи, — настаивает Нарцисса, голос ее внезапно становится хриплым. — Убирайся!       Несколько секунд Гермиона сомневается, вновь встречаясь взглядом с Нарциссой. Напряжение в комнате физически ощутимо, осязает в воздухе, создавая между ними тягучее эротическое притяжение. Гермиона слышит, как громко стучит сердце, облизывает пересохшие губы. Часть ее не хочет уходить, но тут она вспоминает, что сделала Нарцисса, как предала их и, не говоря ни слова, выходит из комнаты.       Нарцисса так и остается стоять на месте и не сводит взгляда с двери, через которую только что прошла Гермиона. Она касается груди, слегка проводя пальцем по мягкому шелку. Внизу живота нестерпимо тянет. Развернувшись к кровати, она откидывает простыни и наклоняется, чтобы задуть свечу и погрузиться в темноту.

***

      Гермиона проходит по тропинке к входной двери родительского дома и взмахивает палочкой, чтобы открыть ее. Убедившись, что обезопасила дверь, Гермиона идет в гостиную и находит Беллатрикс сидящей на одеялах напротив камина. Ведьма оборачивается, услышав ее, их взгляды пересекаются.       — Что произошло? — спрашивает Беллатрикс, когда замечает, как напряжена Гермиона.       — Они знают. Орден знает, что ты жива.       — Откуда?!       — Нарцисса рассказала Андромеде, — отвечает Гермиона и садится рядом с Беллатрикс у огня. — Она обещала попросить ее помочь, но вместо этого рассказала ей все, а Андромеда передала все Ордену. Единственное, она не выдала им, что я все знаю.       Беллатрикс остается спокойной несколько минут.       — И что теперь будет?       — Теперь они будут искать тебя. Нам нужно разобраться с тем, что делать, как обезопасить тебя и разрушить заклинание, — Гермиона подтягивает ноги к груди, обхватывая себя руками, чтобы согреться. — Каждый мракоборец в Англии, Ирландии и Франции будут тебя искать, — она вздыхает. — Не знаю, что нам делать.       — А что насчет Поттера и Лонгботтома?       — Никаких шансов, — отвечает Гермиона, вспоминая взгляд Гарри, когда тот узнал, что Беллатрикс жива. — Должен быть другой способ.       — А если его нет?       — Тогда мы его создадим, — Гермиона звучит решительно. — Я не позволю остановить нас.       Беллатрикс смотрит на Гермиону, в золотом свете от огня она выглядит особенно хрупкой.       — Сколько знает Андромеда?       — Насколько я могу судить, все.       — Значит, она знает, что мне будет нужно и ее прощение.       — Да, и она единственная, кто все еще может помочь нам.       — Каким образом? — Беллатрикс спрашивает.       Гермиона легко смахивает волосы с ее маски, задерживая дыхание.       — Она не рассказала Кингсли, что я все знаю. Возможно, на это есть причина.       Беллатрикс внимательно изучает ее лицо.       — Что-то еще случилось сегодня, да? — она мягко накрывает ее ладонь своей. Прикосновение такое нежное и доброе, воодушевляющее. — Гермиона, что происходит?       Гермиона сглатывает.       — Знаешь, это немного странно. Я не привыкла, что ты такая… — они смотрят внимательно друг на друга. — … милая.       — Я тоже, — Беллатрикс улыбается, по-настоящему, искренне. — Все еще не знаю, нравится ли мне это.       — Мне нравится, — признается Гермиона, щеки краснеют, она смотрит на то, как их пальцы переплетаются. — Очень.       — Так что случилось?       — Я и Рон…       — Отродье Уизли?       — Белла, пожалуйста, не называй его так.       Беллатрикс выглядит немного расстроенной.       — Никогда не понимала, почему ты вышла за него.       Слабая улыбка касается губ Гермионы, когда она переводит взгляд на огонь, танцующий в камине.       — Ну, можно больше не задавать этот вопрос. Мы решили разойтись, наш брак распался, уже давно.       — А что насчет твоих друзей? — спрашивает Беллатрикс.       Гермиона вздыхает. — Не знаю, — признается она. — Они все выполняют приказы Кингсли и никогда не поверят тому, что я расскажу. Они считают тебя монстром, — их взгляды встречаются. — Вряд ли они когда-то смогут увидеть тебя такой, какой тебя вижу я, какой ты можешь стать.       — Что ты будешь делать?       Маска Беллатрикс блестит от огня рядом. Их руки все еще соприкасаются, и Беллатрикс вдруг видит, насколько Гермиона устала.       — Спать, — внутри будто все сковано, — я просто хочу поспать, встать утром и пусть все это окажется сном.       Гермиона ложится на одеяла и отворачивается. Смотрит на волшебный огонь, который так и продолжает гореть без всяких поленьев. Гермиона вздрагивает, когда чувствует, что Беллатрикс ложится рядом и обхватывает ее, опуская руку на живот. Холодный металл от маски на мгновение касается кожи у основания шеи, тут же превращаясь в нежный поцелуй.       — Тогда спи, — Беллатрикс шепчет, вдыхая запах ее волос. Огонь в камине становится минимальным, погружая комнату в темноту, но остается достаточным, чтобы согреть. Беллатрикс накрывает их обеих одеялом.       Так они и засыпают, с мыслями и вопросами, будет ли следующий день началом чего-то нового или продолжением их кошмара.