Одержимость

      Гермиона в шоке смотрит на Беллатрикс.       — Андромеда? Хочешь сказать, пророчество может быть о ней?       Беллатрикс кивает.              — Оно может быть о ней ровно настолько же, как и обо мне. Понимаешь, у моей семьи был пунктик называть детей в честь звезд или созвездий, Орион, Драко, Сириус, — взгляд ее сосредоточен на природе за окном. — Андромеда идеально подходит, но вряд ли кто-то допускал такую мысль.       Гермиона смотрит на Беллатрикс, неожиданно понимая, почему именно Дамблдор указал на Беллатрикс в пророчестве.       — Потому что в пророчестве говорится о черном сердце, и все тут же подумали о тебе.       Беллатрикс ухмыляется.       — Можно ли их винить за это?       Гермиона тут же сокращает расстояние между ними и обнимает Беллатрикс со спины, притягивая ее к себе и утыкаясь лицом в беспорядочные кудри. Она вдыхает ее аромат, позволяя ему полностью завладеть ей, словно невидимый яд скользит по венам, пока Гермиона медленно целует шею Беллатрикс.       — Мне все равно, — говорит она, слова теряются где-то между поцелуями. — Я тебя не оставлю. Они лгали мне, они все лгали, — она уверенно ведет пальцами по корсету, касаясь живота и останавливаясь у груди. От близости Беллатрикс задерживает дыхание. — Я с тобой, я всегда буду с тобой.       — Я знаю, что ты всегда будешь рядом, я никогда не отпущу тебя.       Беллатрикс разворачивается и жадно целует. Происходит настоящая борьба за контроль, когда языки сталкиваются в желании, зубы кусают губы и проливается кровь. Страсть разгорается с такой силой, что Беллатрикс спотыкается, ведя Гермиону от окна. Пальцы путаются в волосах, но она не перестает целовать. И, когда Гермиона оказывается на диване, на ней больше нет рубашки, а джинсы расстегнуты.       Зрачки темнеют, отражая желание и похоть. Запыхавшись, Гермиона пристально смотрит на возвышающуюся над ней Беллатрикс. Оставшись в белом бюстгальтере и джинсах она совсем не чувствует себя беззащитной, сердце стучит в груди с бешеной скоростью, и она облизывает сухие губы, как бы намекая Беллатрикс, что она готова и ждет только ее. Воздуха катастрофически не хватает, когда их тела соединяются, Беллатрикс буквально вжимает ее в диванные подушки.       Гермиона дрожит от ощущения губ Беллатрикс на своей коже, она выгибается, когда чувствует, как Беллатрикс кусает ее чуть выше ключицы. Она немного приподнимается, позволяя Беллатрикс стащить с нее джинсы, которые тут же летят куда-то на пол, а руки Беллатрикс скользят по животу и обхватывают грудь.       Гермиона ведет по спине Беллатрикс и произносит заклинание, едва переводя дыхание. Ткань медленно спадает с фарфоровой кожи, и Беллатрикс на мгновение выглядит удивленной, но затем стягивает платье до конца, обнажая скрытую под ним красоту. На ней нет бюстгальтера. Гермиона замечает, как от прохлады гостиной темно-розовые соски твердеют, и касается теплой кожи, поднимаясь чуть выше и обхватывая ореол губами.       Беллатрикс никогда не была терпеливой, она срывает с Гермионы бюстгальтер, даже не попытавшись его расстегнуть. Они обе остаются обнаженными, не считая белья, и Гермиона чувствует, как от одной лишь мысли влага разливается между ног. В горле у нее пересохло. Беллатрикс обхватывает губами сосок, прежде чем слегка его прикусить, от чего Гермиона стонет. Беллатрикс криво усмехается, глаза за маской темнеют, отражая лишь голод и желание.       Беллатрикс всем телом вжимает Гермиону в диван и ложится сверху так, что колено оказывается между ее ног. Она чувствует, как Гермиона впивается ей ногтями в спину, но боль лишь возбуждает, словно наркотик, медленно затуманивающий разум. Она чуть сильнее давит коленом, замечая, что Гермиона движется ей навстречу, желая ощутить большее. Ее ноги дрожат.       Тела двигаются быстро и ритмично, между ними лишь полоска влажного шелка. В воздухе пахнет возбуждением и желанием. Беллатрикс первая сдается и ведет рукой вниз по животу и к остаткам белья. Вместо того, чтобы стянуть последнее, что их разделяет, она только отодвигает ткань в сторону. Беллатрикс целует страстно, с жадностью скользя двумя пальцами во влагу и заглушая стон Гермионы.       Гермиона кусает ее, и Беллатрикс с удивлением резко распахивает глаза. Теплые капли крови стекают по подбородку. Она смотрит на лежащую под ней ведьму, замечая, как ее взгляд наполнен похотью и желанием. Без предупреждения, она погружает два пальца глубоко в теплую влагу и с наслаждением смотрит, как Гермиона выгибается в спине, подаваясь чуть навстречу. На ее лице расползается удовольствие, когда Беллатрикс начинает проникать все глубже, усиливая толчки и сгибая пальцы.       Они остаются в наслаждении несколько мгновений, пока Гермиона, не разрывая зрительного контакта и ловя ртом воздух, не приподнимается, заставляя Беллатрикс слегка сесть. Она ведет пальцами по животу Беллатрикс, ощущая, как та дрожит от ее касаний, но она не останавливается, позволяет себе скользнуть дальше и проникнуть двумя пальцами во влагу. На губах играет довольная улыбка.       — Черт! — Беллатрикс ругается, откидывая голову назад, густые локоны рассыпаются по обнаженной спине. Она кусает губы, чувствуя, как Гермиона усиливает темп, касаясь возбужденной плоти.       Они двигаются все быстрее, кожа блестит от пота, а волосы липнут ко лбу. За страстными поцелуями следуют прерывистые вздохи, их лбы соприкасаются, и гостиная все больше наполняется громкими стонами. Кажется, сердца бьются так быстро, что вот-вот взорвутся.       Гермиона чувствует, что близка к оргазму, она смотрит на Беллатрикс, открыто встречая ее взгляд. Волна экстаза быстро накрывает ее, пуская по телу дрожь и разрывая ее на части от похоти и вожделения. Крик срывается с губ, Гермиона кусает плечо Беллатрикс, и та тут же прижимается к ней всем телом, позволяя этим волнам унести и ее.       Гермионе трудно сосредоточить взгляд, пот, слезы, волосы, но она прижимается к Беллатрикс всем телом, слыша лишь быстрое биение ее сердца. Здесь ее место. Она знает. Она так чувствует. И, когда закрывает глаза, ощущая лишь нежные пальцы в волосах, с губ слетает едва различимый шепот.       — Я люблю тебя, Беллатрикс.

***

      Гермиона знает, что ей придется встретиться с Гарри, но ей совсем не хочется. Ей теперь все равно, что он думает. Это его не касается. Дело только в Беллатрикс и том, как вытащить ее из этой маски и избавить от проклятия. Она не остановится, ничто ее не остановит: ни пророчество, ни те, кого она когда-то считала друзьями.       Гермиона смотрит в окно коттеджа, вид на равнины, покрытые снегом и блестящие в лучах раннего утреннего солнца, по-настоящему завораживает. Она держит в руках чашку с травяным чаем, стоит, одетая лишь в футболку и белье. Огонь потрескивает в камине, в комнате тепло. Беллатрикс все еще спит на диване, они тут и уснули, но Гермиона проснулась раньше в ее объятиях, чувствуя себя в абсолютной безопасности.       Сейчас же она сидит на подоконнике, подобрав под себя ноги, и думает о том, что нужно сделать. Она не сомневается, что после их последней встречи Андромеда пойдет к Гарри. И чем больше она думает о младшей Блэк, тем злее она становится. Если раньше она и думала, что Андромеда пыталась ее защитить, то теперь она все больше убеждалась, что Андромеда делала все лишь для своей безопасности.              Не сопротивляясь она отдала Гермионе свои воспоминания, зная, что их будет недостаточно для того, чтобы разбить проклятье. Гермионе придется найти способ забрать воспоминания Гарри и Невилла. Она принудила Андромеду, но по итогу та просто отдала ей их. Гарри и Невилл не будут так сговорчивы. Правда, они и не скрывают чего-то от нее.       Мысль о бывших друзьях будоражит и злит. Гермиона отставляет чашку и спрыгивает с подоконника. Она проходит по комнате к джинсам, поднимает их и тут же натягивает. Оглядываясь на Беллатрикс, она достает палочку и трансформирует ее одежду, превращая синие джинсы в черные, а топ в черную кожаную куртку и рубашку. Гермиона затягивает волосы в хвост, убирает палочку и наклоняется поцеловать Беллатрикс. Ведьма так крепко спит, что даже не двигается. Гермиона тяжело вздыхает и выходит из комнаты.       На улице идет снег, холодный ветер кусает кожу, Гермиона кутается сильнее в куртку аппарирует.       Теперь она стоит в центре Лондона, но не в районе Министерства. Впереди Темза, здание парламента и часы. Назад в Министерство ей нельзя. Больше не получится. Ей придется найти другой способ добраться до Гарри.       — И снова здравствуй, Гермиона.       Обернувшись на звук голоса, Гермиона в шоке смотрит на Андромеду, которая идет прямо к ней. Сейчас ее освещает утреннее солнце, и она выглядит совсем не как Беллатрикс. Гермиона даже начинает сомневаться, как вообще она могла подумать, что они похожи.       Гермиона хмурится, когда Андромеда подходит ближе и, остановившись, складывает руки на груди.       — Как ты узнала, где я?       Андромеда улыбается.       — Ты ведь знакома с заклинанием Надзор?       — Ты имеешь в виду магию, которая накладывается на всех несовершеннолетних волшебников, чтобы отследить их, если они будут использовать заклинания без разрешения Министерства?       — Да, — Андромеда смахивает выбившиеся от ветра пряди, смотря прямо на Гермиону. Улыбка внезапно кажется менее искренней, не достигает глаз. Взгляд ее холоден и далек, словно у врага. — Скажем так, я его немного усовершенствовала.       — Что? — Гермиона вспыхивает и уже тянется за палочкой, но Андромеда быстрее. — Ты наложила на меня чары?       — У меня не было выбора.       — В последнее время я слишком часто это слышу.       — Гермиона, это все неправильно, ты знаешь, что так быть не должно.       — Кто ты такая, чтобы решать, что должно произойти, а что нет?       Андромеда отворачивается, взгляд скользит по реке и темной воде.       — Потому что я знаю, что правильно, Гермиона. То, что ты пытаешься сделать, неправильно.       Вгляд Гермионы становится темнее, ей завладевает ярость.       — Пытаться спасти того, кого люблю, неправильно?       — Неправильно пытаться спасти Беллатрикс. Ты слышала пророчество, — Андромеда делает к ней шаг, все еще держа наготове палочку. Она видит, как внимательно Гермиона смотрит то на нее, то на палочку.       — Пророчество указывает не только на Беллатрикс, — бросает вызов, злость стекает по словам.       — Что это значит?       — Оно указывает и на тебя.       Андромеда усмехается.       — Тебе это Беллатрикс сказала? Ну, конечно, она тебе так и сказала. Беллатрикс не должна была знать о пророчестве, Гермиона. Ты ведь знаешь, что такие мысли сделали с Гарри. Думаешь, как она будет чувствовать себя, зная, что освободившись может стать той, кто поработит мир, Волан-де-Морт мог о таком только мечтать.       — Зачем ты вообще пришла сюда? — Гермиона хочет узнать, игнорируя полностью все то, что сказала Андромеда о Беллатрикс. — Преследуешь меня?       — Так Надзор и работает, да, — Андромеда мягко говорит. — Каждый раз, когда ты переместишься, я буду знать, где ты. Я всегда смогу найти тебя, — она смотрит ей прямо в глаза. — Я больше не могу позволить тебе этого. Если я тебе не остановлю, погибнут люди.       Гермиона хмурится.       — Люди всегда умирают, это лишь жизнь.       — Не нужно играть со мной, Гермиона, — говорит Андромеда, голос ее звучит острее, появляются первые намеки на злость. — Думаю, ты уже догадалась, что я все рассказала Гарри. О тебе и Беллатрикс.       — Ты только и делала, что врала мне.       — Не правда, — на секунду голос Андромеды становится мягче, в глазах струится печаль. — Я сделала все, чтобы защитить тебя.       — Ты защищала только себя, — Гермиона буквально прожигает взглядом. — Я знаю, что случится, когда ты найдешь Беллатрикс, — Гермиона понимает, что не может вернуться в коттедж. — А что случится с Нарциссой, если ты ее найдешь?       Мягкие шаги позади отвлекают, и Гермиона оборачивается. Шок. Нарцисса, одетая в простое, но элегантное пальто, черные кожаные ботинки и классические брюки, направляется к ней. Светло-голубая водолазка слишком выделяется на фоне остальной цветовой гаммы, но идеально подчеркивает голубые глаза. Ветер играет с платиновыми прядями, когда Нарцисса подходит к Гермионе.       Гермиона вновь смотрит на Андромеду, взгляд сквозит недоверием. Но Андромеда просто улыбается.       — Нарцисса получит еще один шанс.       — Так вот как? — Гермиона поворачивается к Нарциссе. Лицо искажается от презрения. — После всего, что я для тебя сделала, ты просто передашь меня ей? Я спасла тебя от мракоборцев, они были готовы растерзать тебя, пытать так, как раньше, а ты просто… — Она не договаривает, голос стихает, когда предательство обрушивается на нее полностью. — Ты просто откажешься от меня?       — У меня не было выбора, — Нарцисса произносит мягко, сокращая дистанцию между ними. Она берет руки Гермионы в свои, нисколько не удивляясь, что та позволяет ей. Она уже отвергла Андромеду, в глазах осталась лишь голая боль. Она смотрит на нее именно так. И отказаться от нее будет самым сложным выбором, с которым предстоит столкнуться Нарциссе. — Гермиона, дело больше не в тебе. На кону гораздо большее. Жизни невинных людей, жизни твоих друзей и семьи…       Гермиона отшатывается, разрывая любой контакт. Голос ее полон горечи и обиды.       — У меня больше нет семьи, — она смотрит на Андромеду. — И друзей больше тоже нет.       — Гермиона… — Андромеда хочет сказать, но Гермиона качает головой.       — Заткнись! — она почти шипит, взгляд полон ненависти и злобы. — Я устала от тебя!       Гермиона отворачивается, чтобы уйти, но Андромеда хватает ее и не позволяет. Она прижимает ее к стене, их лица в сантиметре друг от друга. Никогда прежде они не были так близки. И как бы Гермиона не пыталась высвободиться их хватки, Андромеда держит крепко.       — Послушай меня, — Андромеда говорит, ее дыхание обжигает ухо, так близко они стоят. — Ты потеряешь все, если продолжишь.       Взгляд Гермионы становится пустым, когда она смотрит на Андромеду.       — Мне нечего терять.       Андромеда отступает на шаг, словно ее ударили. Она оглядывается на Нарциссу, которая со страхом наблюдает за ними. Гермиона успевает достать палочку. Снег крупными хлопьями кружит в небе, оседая им на волосы. В глазах Гермионы ничего нет. Пустота.       — Мы опоздали, — она говорит тихо и отходит назад к Нарциссе, которая тут же накрывает ее руку своей. Простой жест говорит гораздо громче любых слов. — Мы ее потеряли.       — Может быть, еще есть время, — Нарцисса пытается звучать обнадеживающе, но Андромеда качает головой.       — Ее больше нет.       В следующее мгновение ведьмы исчезают. Гермиона остается одна, Немного растерявшись и смутившись, она отталкивается от стены и переходит улицу. Она идет к станции метро и присоединяется к небольшой группе людей, которые ждут поезд.       Слова Андромеды снова и снова крутятся в сознании, как навязчивое эхо. Мы опоздали. Ее больше нет.       В поезде Гермиона садится у окна. Голова начинает раскалываться, и она обхватывает ее руками. Стоит ей поднять взгляд, за затемненным стеклом мелькает лишь странный белый свет, и кажется, что мир вокруг вращается все быстрее.       Гермиона выходит на станции и поднимается по эскалатору. На неё накатывает паника. Ей не терпится вернуться в мир, почувствовать свежий воздух в лёгких и ветер на лице. Она чуть не падает, когда выходит из метро и, пошатываясь, направляется по улице. Снежинки падают ей на щёки, превращаясь в воду. Гермиона смотрит по сторонам. Она знает Лондон как свои пять пальцев, но теперь чувствует, что потерялась. Как будто всё изменилось. Мир больше не выглядит прежним.       Она делает один шаг, потом другой. Робкий третий. Люди натыкаются на неё. Кто-то извиняется, кто-то ругается. Лиц она не видит, не слышит их голоса. Только размытые силуэты. Ещё один шаг, Гермиона падает. Мир вокруг окутывает тьма.