Там, где моё место

      Первым порывом было немедленно рассказать об услышанном Бобби. Сабир чуть не застонал от досады, потому что этот упрямый придурок и не думал менять гнев на милость. А позвонить мисс Лесли, как она и просила… что он скажет?       Да и вообще, что он, собственно, услышал? Сабир сам не вполне понимал. Итак, Кэтчпоулы прекрасно осведомлены, что он под них копает. Нужно впредь вести себя осторожнее. Но что еще, черт возьми, за аура? Или он просто неверно расслышал слово, но тогда выходила полная бессмыслица.       А еще эта странная оговорка насчет Адель. Вот это уже по-настоящему пугало. Возможно, вместо того, чтобы шпионить за опекунами, стоит присматривать за ней.       Сабир никак не мог выбросить из головы эти три реплики, казалось, они прокручивались в ушах кругами, как сломанная пластинка. Тем утром он очнулся только на третьем уроке, когда мистер Вотром дважды попросил его выйти к доске. Но Сабир был так заторможен, что даже уравнение решил неправильно — впервые за эти полтора месяца. Под глумливый свист Дилана он вернулся на свое место и снова задумчиво уставился перед собой.       Кэтчпоулы знают, что он был в подвале. Иначе их тему разговора не объяснить. Что если у них видеонаблюдение по всему дому? Сабир видел камеры в школьных коридорах и торговом центре. Деньги и возможности у Кэтчпоулов для такого определенно есть.       Стоит, наверное, поменьше появляться дома.       Эта мысль пришла Сабиру в голову, как раз когда он проходил мимо доски объявлений с призывной рекламой школьных кружков и организаций, так что он посчитал это знаком. Когда после уроков Офелия застала его скучающим возле зала для репетиций, то даже не пыталась скрыть удивление.       — Ого! — улыбнулась она, пока брови ползли на лоб. — Знаешь, обычно за людьми приходится неделями бегать, чтобы пригласить в студию.       — Почему бы и нет, — смущенно пожал плечами Сабир.       Офелия кивнула на дверь, пропуская его вперед. В зале уже оказалась дюжина ребят, сидящих полукругом на невысоком подиуме-сцене, и все они встретили Сабира тем же удивленным взглядом и возбужденными шепотками. Мальчиков оказалось всего двое, Сабир с ними до этого ни разу не пересекался. Зато среди девочек узнал белокурую одноклассницу Бобби — Лину, и Жюли, приятельницу Офелии из параллельного класса. Она даже помахала в ответ.       Офелия предложила ему представиться, но Сабир на этом не остановился:       — На самом деле, я к вам не с пустыми руками, — он достал из рюкзака библиотечный экземпляр “Санта-Хрякуса”. — Офелия рассказала мне, что даже родители уже не очень-то хотят в очередной раз смотреть на страдания персонажей Диккенса, так что у меня предложение: может, устроим рождественскую комедию?       Остальные еще не успели отреагировать, но по глазам Офелии Сабир понял, что попал в точку. Но как хороший лидер, она дала ребятам возможность высказаться. “За” проголосовали еще шестеро, воздержались пятеро, но только потому, что не читали книжку, и клятвенно пообещали наверстать. “Против” оказался только один из мальчишек, длинный и тощий, напомнивший Сабиру богомола, но голосование закончилось не в его пользу.       Что ж, Санта-Хрякус так Санта-Хрякус.       Офелия просто превзошла все ожидания, когда принесла на репетицию черновой сценарий уже через неделю. Кое-что сократила, кое-что выбросила вовсе, но тем не менее в следующую пятницу она раздала им копии и распределила роли. Сьюзан досталась Лине, которая подрабатывала у соседей няней по выходным, и знала что к чему. Майкл — тот самый тощий нескладный парень с телосложением богомола, — стал ТчайТчаем, благодаря светлым кудрям, и со вздохом пообещал купить маскарадные линзы. Другому мальчишке по имени Джейкоб досталась роль Думминга Тупса за толстые очки в роговой оправе и серьезный вид. Были еще Фиалка, которую играла не по годам харизматичная пятиклассница Никки, и Твила, роль которой досталась ее подружке Кейт.       Сабиру досталась роль символичная в своей роковой простоте. Ему предстояло играть Смерть, который играет Санта-Хрякуса.       — У тебя подходящий голос, — объяснила Офелия, и хихикающие девчонки с ней согласились.       Себя Офелия вынесла за скобки, так как не потянула бы сценарий, постановку и отыгрыш. По дороге домой — они с Сабиром недавно обнаружили, что живут в квартале друг от друга, — она в очередной раз сокрушалась, что нужно еще как минимум трое парней. Да желательно довольно крепких, потому что хоть остальных девчонок и можно было загримировать под волшебников или Аудиторов, но кроме них свободными оставались роли О боже похмелья, бандитов ТчайТчая, аркканцлера и самого Санта-Хрякуса.       Впереди явно назревал кризис.       И тогда в голове Сабира созрел план. Насколько коварный, он судить не брался, да и рано еще. Но если сработает, этим можно убить сразу двух зайцев. Вот только план этот значит открытую конфронтацию с Диланом. Не то чтобы Сабир его боялся — вот еще! — но инстинкт самосохранения работал у него как советские автоматы, безотказно. Впрочем, решил он спустя пару дней размышлений, даже если придется схлопотать по физиономии раз или два, игра стоит свеч.       И Сабир перешел в активное наступление.       Активным его, правда, видел только он сам. Со стороны все выглядело более чем заурядно.       Начало уже было положено ошибками на уроках. Теперь Сабир допускал их почаще, всем своим видом демонстрируя, что не такой уж он и умник. Через пару недель банде Дилана надоело его освистывать. К тому же в домашней работе Сабир по-прежнему выкладывался на полную, чтобы не испортить оценки.       К тому времени черновой сценарий превратился в готовый, они все вместе прочитали его по ролям и доработали песни. Даже Майкл втянулся. По крайней мере, его лицо на репетициях уже не выглядело так, будто он понюхал грязные носки.       Когда учеба и оценки перестали вызывать бурную реакцию у Дилана и его дружков, Сабир начал вторую фазу своего плана. Заключалась она в том, чтобы как хищник, отследить самых слабых в его банде. Для этого пришлось бы подставиться, но повод нашелся довольно быстро и со второй попытки.       В среду, когда у театрального кружка не было репетиций, Сабир нарочито неторопливо собрался, зная, что Бобби обычно выходит позже, и направился к главному входу. И не ошибся: Дилан, сверкая на солнце белобрысой, поставленной гелем шевелюрой, восседал на каменном парапете широкого школьного крыльца и выкрикивал Бобби:       — Отлично пропахал сегодня футбольное поле, жиденок! В борозде от твоего носа можно кукурузу сажать.       — Ты же поляк, Дилан, — заметил Сабир как бы между прочим, проходя мимо. — Твоих деда с бабкой вполне могли сжигать в тех же печках, что и родичей Бобби.       Дилан не сразу сообразил даже, что произошло. Просто сидел, таращась на него глазами-блюдцами, как обалдевшая сова. Пожав плечами, Сабир пошел дальше, но внутренне уже был готов и сумел сохранить лицо, когда Дилан, чуть не свалившись со своего насеста, в два прыжка оказался напротив и схватил его за грудки. Сабир был ниже примерно на полголовы и легче килограмм на пятнадцать, и потребовалась вся выдержка, чтобы не показать страх. А еще краем глаза он наблюдал за остолбеневшей бандой.       — Что ты только что сказал?       — Повторить? Или выслать в голосовую почту?       Сабир постарался, чтобы голос звучал скучающе, а не дерзко. Ни к чему лишний раз провоцировать говнюка. Тем более что за спиной все еще была каменная лестница в два пролета. Дилан встряхнул его, и все же от земли не оторвал.       — Давно не жрал дерьмо из помойки?       — Почему тебя вообще так парит чужая национальность? Бесит, что твой папаша пашет на какого-нибудь еврейского топ-менеджера? Кофе ему носит?       — Мой отец и есть топ-менеджер! — рявкнул Дилан.       — Но ты говорил, у него автомаст… — начал было один из парней позади него, но под тычками остальных и бешеным взглядом Дилана перешел на невнятное бормотание, пока вовсе не затих.       Сабир взял парня на заметку, воспользовавшись моментом, выпутался из хватки и помахал банде ручкой.       — Не переживай, я никому не проболтаюсь, — сказал он, посмеиваясь, и направился домой, даже не подумав обернуться.       Благодаря Офелии Сабир быстро выяснил, что проболтавшегося парня из банды Дилана зовут Бернард, и он один из тех, кого она знает с начальной школы. Что ж, неплохо для начала. Но приступить к следующей части плана помешали репетиции и Кэтчпоулы, оставляющие Сабира с младшими теперь уже три раза в неделю. Помня о диалоге в гараже, он послушно помалкивал.       Впрочем, сидеть с Мартином ему нравилось. Тот делился комиксами, обожал тискать Айса и, кажется, понемногу оттаивал. У Адель успехи были не столь ошеломительные, разговаривать она так и не начала, зато таскалась за Сабиром хвостом, вполне удачно общалась жестами и тоже тискала Айса. Сабир думал, что коту скоро надоест, но тот на удивление млел и даже не думал царапаться и прятаться от детей.       А еще перед ним вдруг встала необходимость определиться с костюмом для Хэллоуина. Еще летом Бобби говорил, что собирается одеться персонажем из Гарри Поттера — вроде бы, им самим, — но Сабир не хотел подыгрывать, раз уж тот не идет на мировую.       Проще всего было смастерить костюм Смерти для будущей постановки, и его же надеть как хэллоуинский. Но как-то вечером, сидя с Мартином и Адель за очередной серией Сейлор-Мун, Сабира осенило. Разумеется, он обсудил это с ними, и когда идея была одобрена, подошел со списком к Терезе.       — Ты уверен? — не скрывая недоумения, уточнила она.       — Ага.       — А справишься?       — Ну да. Видел в подвале старую швейную машинку.       Они вместе съездили в магазин тканей, где Сабир придирчиво выбрал подходящую, а потом долго хмурился напротив вращающегося стенда с украшениями и фурнитурой, и в итоге вернулись с двумя набитыми доверху пакетами.       Сабир одолжил у Пьера на вечер ноутбук и через пару часов уже рисовал выкройки. К утру костюм Чибиусы был готов, и Адель весь завтрак не отлипала от него, восхищенно глядя то на костюм, то на Сабира. Сам он, правда, больше всего на свете хотел умереть и лечь спать, но пришлось тащиться в школу.       Казалось, вселенная чем-то вознаграждает за усердную ночную работу, потому что мистер Вотром впервые оставил его в покое и задал только повторить старую тему, Дилан вместо уроков весь день был занят на тренировке, а после обеда подвернулась прекрасная возможность: проходя мимо кафетерия и выхода на футбольное поле, Сабир услышал, как тренер распекает команду за оставленные в раздевалке грязные бутсы. План в голове оформился точнее.       Отпросившись с урока в туалет, Сабир пробрался к раздевалкам, избегая коридорных камер, проскользнул внутрь и оглядел кабинки. Именные были только у школьной сборной.        Ага — вот оно! Сто лет немытые игровые бутсы и гетры Бернарда, от которых пахло, как от дохлого енота. Даже двух дохлых енотов.       Не церемонясь, Сабир вынул из них протекторы, сунул на самое дно корзины с грязными полотенцами, которая трижды в неделю уезжала в прачечную, а после тщательно вымыл руки.       Пять раз.       На перемене он подозвал Офелию и объяснил ей свой план, потому что ей в нем теперь тоже была отведена небольшая, но решающая роль.       Сработал план идеально: уже через пятнадцать минут после начала тренировки Бернард шлепнулся на залитое дождем грязное поле, попытался подняться, потому что на него нёсся Дилан, но смог только отползти в сторону. На другом конце поля возмущенно орал тренер, уже выпуская замену. Бернард с трудом доковылял до скамейки, рухнул на нее и стал растирать ногу.       Сабир перегнулся через ограждение со скамьи запасных и протянул бутылку воды.       — На, приложи. Льда нет, но хоть что-то холодное.       — Спасибо, — не оборачиваясь, отозвался тот.       Холодная вода помогла, Бернард блаженно откинулся на ограждение — и только тут увидел Сабира. В глазах у него промелькнул испуг вперемешку со смущением, он явно растерял разом весь словарный запас, но Сабир и бровью не повел.       — Ого, чувак, тебе бы к врачу, — сказал он.       Растирая ногу, Бернард приспустил гетру, и теперь на коже отлично просматривалось темнеющее пятно. По прикидкам Сабира, он отделался ушибом, но перелом — это тоже неплохо.       — Тут водой явно не обойдешься. Помочь дойти?       Бернард упрямо поджал губы и отвернулся.       — Проваливай. Твоего мнения не спрашивали.       Сабир улыбнулся и расслабленно оперся спиной на ограждение, раскинув руки.       — Как хочешь.       Бернард что-то пробурчал в ответ, но за свистками и криками было не расслышать. Спустя пару минут Сабир заметил, как к ним, поднимая широкими шагами брызги, направляется взбешенный тренер.       — Какого дьявола ты рассиживаешься, Мартен? — спросил он, хотя Сабир назвал бы этот звук скорее ревом голодного медведя.       С Бернарда слетела вся его спесь, он торопливо попытался встать, и ему это даже удалось, только стоял он теперь, подогнув правую ушибленную ногу, отчего стал похож на несчастную мокрую цаплю. Сабир бы посмеялся, но по сценарию должен был излучать участие и дружелюбие.       — Сейчас же к врачу, — скомандовал тренер, разглядывая ногу, а затем устрашающе выпрямился и ткнул пальцем в Сабира. — А ты — проводи его.       — Что? Мне опять не дадут поиграть? — негодующе воскликнул он, стараясь звучать убедительнее.       — Именно. Толку от вас двоих на поле никакого. — И тренер зашагал обратно к середине поля, в какой-то момент обернулся и, увидев, что Бернард не сдвинулся с места, заорал: — Марш к врачу, Мартен! Не хватало еще, чтобы твои родители судились со школой!       Бернард сжал кулаки и проковылял мимо ко входу в школу. Сабир осторожно двинулся следом, боясь дышать, чтобы не нарушить ход вещей. Но в коридоре он наткнулся на возмущенный и злой взгляд Бернарда, и остановился в паре футов от него.       — Чего ты за мной тащишься? Сам дойду.       — Тебе гордость настолько дороже ноги? — тихо поинтересовался Сабир, и Бернард буквально сдулся.       Пару минут он молчал, потом вернул Сабиру бутылку с водой, позволил обхватить себя за плечо с правой стороны, и они медленно заковыляли к медицинскому кабинету. Может, Офелия не ошиблась в друзьях детства, и они вовсе не такие уж говнюки, как Дилан. Идти было долго, так что Сабир ожидал, что Бернард заговорит снова.       Тот терпеливо шел, не издавая ни звука, и разжал зубы, только когда они вышли на финишную прямую перед кабинетом.       — Спасибо. Дальше я сам.       — Мне совсем не сложно, — возразил Сабир, но плечо все-таки отпустил.       — Не в ноге дело, — сказал вдруг Бернард, — а в футбольной стипендии. Если я не смогу играть или вылечу из команды… Ты же слышал, что сказал тренер? Что от меня тоже толку на поле никакого! Дилан не должен об этом узнать.       — Почему тебе не насрать на то, что думает Дилан?       Бернард сухо и мрачно усмехнулся.       — Забить и стать изгоем вроде тебя?       — Странно, а я что-то не чувствую себя изгоем, — сказал Сабир со спокойной улыбкой. — Но вообще-то, я тебя не собирался переубеждать.       Пока говорил, Сабир взглянул на часы на стене коридора. Здесь по сценарию уже должна появиться Офелия, и — точно, через полминуты оба услышали торопливые шаги. Они удивленно переглянулись, а затем из-за угла вырулила взъерошенная Офелия.       — Вот вы где! Тренер сказал, что отпустил вас, и я подумала, может удастся повторить сценарий.       — А, конечно, уже иду — отозвался Сабир.       — Снова пьеску свою репетируете? — скривился Бернард. — И ты с ними? Вот об этом тебе лучше точно молчать в классе.       — Мы не обязаны скрывать свои хобби от неудачника, который цепляется ко всем потому, что пытается самоутвердиться, — отрезала Офелия. — Но ты можешь продолжать злорадствовать, она все равно под вопросом.       — Что? — опешил Бернард от такой резкой отповеди. — Почему?       — У нас слишком мало народу. Особенно парней, — пожала плечами Офелия. — Твой дружок затравит любого, кто к нам присоединится.       — Он не мой дружок, — проворчал тот.       Офелия вдруг вздохнула, стала как будто меньше и такой хрупкой, что Сабиру захотелось укрыть ее даже от малейшего ветерка.       — Знаешь, мне просто хочется делать в этой школе хоть что-нибудь, чтобы не получать за это вагон дерьма на голову, — тихо пожаловалась она и подняла взгляд на Бернарда, ее длинные ресницы отбрасывали тень на глаза, делая их большими, как у грустного оленёнка.       И оставив остолбеневшего Бернарда посреди коридора, Офелия ушла обратно, а Сабир восхищенно трусил за ней.       — Это было потрясающе, — сообщил он в комнате для репетиций. — Ты прирожденная актриса.       Смутившись, Офелия рассмеялась, и выглядела уже полной противоположностью беззащитному оленёнку. Когда оба отсмеялись, она посерьезнела и снова вздохнула.       — Будем надеяться, твой план сработает.       Теперь им оставалось только ждать.       Время это Сабир использовал с толком, и однажды даже дал списать Джеку — другому приятелю Офелии по начальной школе и лучшему другу Бернарда. Воровато оглядываясь, тот кивнул в благодарность.       А еще он с удовольствием отметил, что его тактику полного игнорирования Дилана переняли и другие одноклассники. Это даже немного льстило.       За выходные Сабир доделал костюмы для себя, театрального кружка и Мартина, и тот долго благодарил, краснея и запинаясь. Бобби, должно быть, обзавидовался: для него потрясением стали внезапные способности Сабира в шитье, а свой костюм он купил на е-бей. Сабир сказал Терезе, что совершенно не против сделать костюм и для него, но с условием, что Бобби сам об этом попросит. Но тот не попросил.       Потом его надолго затянули уроки и репетиции, так что пришлось все-таки сказать Кэтчпоулам, что три вечера в неделю с мелкими он не потянет. Офелия не могла из-за него одного переносить репетиции для двенадцати человек. Из-за этого прием Бобби перенесли на субботу, что определенно не прибавило ему благосклонности к Сабиру.       Хэллоуин приближался, а значит, пришла пора действовать снова. Очень кстати пришлись объявления о школьной вечеринке, которую, конечно же, не могли не испортить Дилан и его подпевалы. Жалуясь на проблемы со сном на протяжении двух недель, Сабиру удалось выпросить у Кэтчпоулов целую горсть снотворного. Он ныкал таблетки в коробочку из-под Тик-Так, а сам спал как младенец, убаюканный мурлыканьем Айса.       Утром тридцать первого октября Сабир нарядил Адель в костюм Чибиусы, выволок из дома мешок со своими костюмами и неторопливо направился в школу короткой дорогой. Заходить переодеться в середине дня не будет ни времени, ни сил — сразу после уроков Офелия поставила репетицию, а после они договорились пойти на вечеринку.       Всё шло просто замечательно до тех пор, пока у Сабира не зазвонил мобильный, и Пьер попросил его после репетиции забрать Адель из детского сада. Все возмущения и увещевания, что сегодня вечеринка, разбились о непреклонное “мы не так часто тебя о чем-то просим”. Пришлось сцепить зубы и согласиться. Закипая, он рассказал об этом Офелии перед репетицией.       — Надо — значит, надо, — пожала она плечами, и успокоила: — Можем взять ее с собой, ничего по-настоящему страшного там все равно не будет.       Тут Сабиру пришлось посвятить ее в свои планы снова, и он шипел ей на ухо всю дорогу до зала для репетиций.       — … А когда он вырубится, переодену его в костюм, который приготовил, и сделаю пару фоток.       С замирающим сердцем Сабир ждал, что Офелия сочтет его придурком, как Бобби, но она неожиданно вполне серьезно задумалась.       — А в чем выгода, если его никто не увидит? — так же шепотом спросила она.       — Ты что-то конкретное предлагаешь?       — Сделаем фото на оба наших телефона. Можно сделать на его — и поставить ему же на аватарку в фейсбук, — коварно улыбнулась Офелия. — А потом распечатаем и развесим по школе. Или просто оставим этого придурка в коридоре. Погоди, а во что ты собираешься его переодеть?       Она попыталась заглянуть в необъятный мешок, но Сабир отдернул его в последний момент и ухмыльнулся не менее коварно. Определенно, ему понравилось делать пакости. Только плохим парням, разумеется.       — Увидишь. Я и для репетиции кое-что припас.       Его скрытые таланты снова произвели фурор, когда он достал из мешка черный плащ с капюшоном, отороченный изящным серо-голубым кружевом — основу Сабир взял из реквизита театрального кружка, но аккуратно доработал. Лина пищала от восторга и даже собиралась пойти так на вечеринку, Офелия еле уговорила ее поберечь плащ до премьеры. Даже Майкл наконец сменил гнев на милость, увидев, жилетку, доработанную Сабиром. Для О боже похмелья, которого они пока так и не нашли, Сабир приготовил тогу, а для себя — тоже плащ, и маску, которую целых три дня делал из папье-маше, штукатурил и полировал. На его взгляд, в плащах и тогах не было ничего сложного, но девчонки просто завалили комплиментами.       После репетиции они наведались в раздевалки, где Сабир запихал костюм для Дилана подальше в рюкзак, а сам надел последний в своем мешке: похожий на пижаму белый комбинезон с кошачьим хвостом. Затем нарисовал себе на щеках усы, а на голову нацепил ободок с ушами и золотистым полумесяцем на лбу. Когда Офелия вышла из девчачьей раздевалки, он не сразу сообразил, что это она: все еще в своем брючном костюме, но теперь к нему добавился плащ, перчатки, широкополая шляпа и незнакомая белая маска с закрытой, опасной улыбкой. Весь день собранные в тугой пучок волосы Офелия распустила, и теперь их тяжелые волны почти сливались с черным плащом.       — Я оделась по случаю. Круто же? Ну, раз уж мы сегодня безжалостные мстители. Что, не смотрел “Вендетту”? — весело поинтересовалась Офелия, видя его замешательство. Сабир виновато помотал головой. — И не смотри. Графический роман в миллион раз круче, напомни дать тебе почитать.       — Тебе надо познакомиться с Мартином, — отозвался Сабир. — Кстати, ему я сделал костюм Шазама.       А потом им все-таки пришлось тащиться забирать из детского сада Адель, и, к удивлению Сабира, она не только не смяла костюм, но ни малейшим пятном его не запачкала.       — Пойдешь с нами на вечеринку в школу или домой? — поинтересовался Сабир, когда она вцепилась в его руку.       Адель с силой потянула его вниз, так что Сабиру пришлось присесть на корточки, а она тем временем пыталась что-то сказать.       — Домой? — Адель помотала головой. — Тогда давай, скажи слово “вечеринка”. Или вот тебе покороче вариант: ту-са. Это не сложно, всего два слога.       В этот момент мимо них промчалась стайка взбудораженных детишек, но Сабир все-таки расслышал за их громкими воплями неуверенный шепот Адель. Она тут же смутилась, словно не ожидала от себя никаких звуков вообще, и попыталась спрятаться за рюкзак, но Сабир вручил ей тыкву-корзинку и ободряюще улыбнулся.       — Молодец, сегодня почитаю тебе на ночь любую книжку, какую захочешь.       Конфет по дороге обратно в школу они собрали немного, зато почти все — вкусные батончики с нугой и орехами или серия “киндер”. В школе Офелия с готовностью забрала у Сабира коробочку с таблетками, натянула на лицо маску и отправилась охотиться на Дилана. Адель же тянуло к столику с напитками и угощениями, так что Сабиру пришлось нагрести ей конфет и оттуда, а потом провести по залу. Девочки из театрального кружка пришли в восторг при виде Чибиусы и большого кота-Артемиса, так что Адель наслаждалась всеобщим вниманием и дополнительными сладостями.       В какой-то момент Сабир пожалел, что не сделал себе маску, как Офелия, и почувствовал, как сжимаются в страхе все внутренности. Кто-то из банды Дилана показывал на него пальцем и ржал. Сами они были одеты в такие же топорные костюмы с е-бея, как Бобби. Большей части их персонажей Сабир даже не знал.       А потом огляделся.       Вечеринку организовали в спортивном зале. Окна завесили черной тканью, на стены наклеили бумажных призраков и тыквы, на растяжках под потолком висели черно-оранжевые флажки, а еще ниже спускались пауки и летучие мыши. В дальнем углу тиранозавр рекс болтал с высоким парнем в маске коня, у стола наливал себе безалкогольный пунш полноразмерный гриб. Кажется, груздь, опознал Сабир. Но не ручался. Были еще странные меховые костюмы с патронташем во всю грудь, Леи с косами, похожими на наушники, всевозможные вампиры и ведьмы разной степени раскрепощенности, котики и кошечки, целая куча учеников Хогвартса с Бобби во главе, и такая же куча супергероев в разноцветных лосинах.       Так какого черта? Никто никогда не будет достаточно хорош для этих говнюков, чтобы они перестали наконец глумиться. Проще не обращать внимания, проще и здоровее для нервных клеток. Пусть только попробуют испортить кому-нибудь веселье.       Едва Сабир успокоился, как из толпы вынырнула Офелия и потащила его к выходу из зала. В коридоре она приподняла маску, и стало заметно, что лицо у нее багровое от смеси злости, смущения и чего-то еще, неуловимого. Вместе с Адель они почти бежали по коридору.       — Пациент готов. Зашел в гримерку и упал как подкошенный.       Это пришлось очень кстати. Гримерки близко к спортивному залу и главному входу, где при случае легко затеряться в толпе. Оказавшись в гримерке, Сабир торопливо выудил из рюкзака костюм, и Офелия расхохоталась в голос при виде него.       Вместе они стянули с храпящего во всю глотку Дилана джинсы и скучную, претендующую на костюм, водолазку с рисунком костей, одели на него чулки, юбку с сейлор-фуку, а вместо диадемы Сабир смастерил тонкую повязку и пришил к ней декоративный камушек. Телефон нашелся у Дилана в заднем кармане джинс — почти такая же раскладушка, как у Сабира.       Они успели сделать всего пару кадров на его мобильный и более продвинутый телефон Офелии — на один из снимков даже влезла Чибиуса-Адель, — как дверь гримерки открылась. Все втроем подпрыгнули на месте. Дилан тоже подпрыгнул бы, если бы мог. В проем заглянул мистер Макензи.       — Что у вас здесь за приватная вечеринка? — подозрительно, но не зло поинтересовался он.       Сабир открыл было рот, но Офелия его опередила:       — Дилан позвал меня прогуляться, но вырубился, — она обиженно надула губы. — Не понимаю, что за фигня, я что — такая скучная? Мы даже не пили ничего, только вот этот сок, — она продемонстрировала бутылку апельсинового сока из школьного торгового автомата и понизила голос: — Не хочу обвинять без доказательства… но мне кажется, Дилан… что-то употребляет. Запрещенное.       Директор проверил у Дилана пульс и зрачки, и недоуменно уставился на него, осознавая, что тот просто спит. Затем забрал у Офелии бутылку, понюхал и пожал плечами.       — Вообще-то, знаете, ему идет, — сказал вдруг мистер Макензи. — Думаю, мистер Косак достоин представлять новость о хэллоуинской вечеринке на школьном сайте. Поднимите-ка его так, чтобы не было видно, что он в несознанке.       Лицо у Сабира так и вытянулось. Он не ослышался? Директору наплевать, что они вырубили футболиста школьной сборной и глумятся над ним?.. Поднатужившись, ему удалось поднять Дилана, взвалить себе на плечо и дотащить до кресла. Тут Сабир успел запаниковать по-настоящему, что не сделал себе маску. Но на помощь снова пришла Офелия.       — Давайте я, мистер Макензи. Дилан в плохих отношениях с Сабиром, не за чем ему светиться, — и она решительно натянула на лицо свою маску обратно и запахнула плащ, чтобы сложнее было определить пол по фигуре.       Она повернула лицо Дилана немного набок, изобразила на нем улыбку, а глаза прикрыла словно бы в резком жесте руки, сжимающей бутафорский клинок, взятый в этой же гримерке. Мистер Макензи сфотографировал их на свой мобильный — со сплошным плоским экраном, Сабир таких еще не видел.       — Вылейте на него ведро холодной воды, — посоветовал директор, ласково потрепав по голове Адель, и та вдруг улыбнулась в ответ, — если не поможет, пусть его дружки вызывают скорую.       И насвистывая, вышел за дверь, прикрыв ее поплотнее. Офелия приподняла маску, и они с Сабиром пару минут молча глазели друг на друга, пытаясь уложить в головах смысл происходящего. Все так же громко храпел на кресле Дилан, рядом возилась в ящике с реквизитом Адель, мурлыкая себе под нос мелодию. Опомнившись, Сабир достал из рюкзака тетрадку, вырвал из нее страницу, размашисто, чтобы сложнее было определить чей почерк, написал: “лунная призма, дай мне силу”, прицепил Дилану на головную повязку и молча выкатил кресло в коридор. Там они его и оставили с бутылкой в руке.       Затем Сабир подхватил Адель, а Офелия — ее тыкву-корзинку, и они что есть сил припустили по коридору, выбежали из главного входа и перепрыгивая через две-три ступеньки, почти слетели вниз, смеясь и задыхаясь. Остановились только в том узком проулке, который к концу осени порос сухим бурьяном. А вот листья с веток над ним наоборот опали, так что эффект таинственности и уединения пропал. Зато уже достаточно стемнело, чтобы на холодно-синем безоблачном небе просматривались звезды.       В конце тропинки их ждал еще один сюрприз. Там сидел недовольный Айс, нетерпеливо перебирал лапами и громко мяукнул, когда они подошли ближе. Сабир опустил Адель на ноги, и Офелия отдала ей корзинку с конфетами. Айс тут же сунул туда нос, не нашел ничего себе по вкусу, обнюхал Офелию и забрался на руки к Сабиру.       — Вы очень похожи, — сообщила она, посмеиваясь. — Все не успевала тебе сказать, но костюм у тебя обалденный.       — Ты тоже отлично выглядишь. И спасибо, что помогла.       Офелия смущенно отмахнулась.       — Не благодари. Это ведь и моя школа тоже. — Воцарилась пауза, но по лицу было заметно, что она хочет сказать что-то еще. Адель вдруг взяла Офелию за руку, благодарно сжала, и она решилась: — Не зайдете к нам на ужин? Мама с папой испекли пироги с тыквой. И Адель, думаю, еще что-нибудь достанется на нашей улице.       — С радостью, — выпалил Сабир, и подумал, что это лучший вечер с тех пор, как он оказался в новом доме.