Лучше я, чем ты

Самолет убрал шасси, и начался многочасовой полет. Арсений сидел около самого иллюминатора и со скучающим видом смотрел за стекло, наблюдая за тем, как живописные местности северной Италии постепенно скрываются за облаками. Все мысли брюнета сейчас находились совсем не здесь, не на этой головокружительной высоте, хотя голова у писателя действительно кружилась, но это было не из-за резкого подъёма в воздух и последующей смены давления за бортом, а из-за всего, что произошло с ним на днях и от постоянного ощущения присутствия своего соулмейта где-то совсем рядом. Казалось, что если Попов сейчас закроет глаза и протянет вперёд руку, то дотронется кончиками своих холодных от постоянных переживаний пальцев до гладких, немного растрепанных волос своей единственной, которой в данный момент плохо, раз это состоЯние передается и Арсению. Писатель шумно выдыхает и закрывает веки, пытаясь уснуть и отдохнуть хотя бы немного от всей этой суеты и бесконечного хаоса, царившего вокруг брюнета на протяжении уже не одного дня. *** — Ты слышал души? — быстро спросила Эйва, когда они, в спешке собравшись, выходили из здания библиотеки. — Да, я их слышал, — кивнул Арсений, массируя виски пальцами, чтобы головная боль хоть немного утихла. — Что они говорили? — посмотрела с беспокойством на писателя женщина. — Они… — начал Арс, но был перебит Фабио. — Дорогая, поговорим об этом дома. Не стоит посторонним знать что-либо об этом. Все трое сети в машину, и она тут же тронулась, разнося рёв мотора по окрестностям. ***  — Раз, два, три… — шептал себе под нос писатель с закрытыми глазами. Сон никак не приходил и это уже начинало беспокоить Попова. А что если это связано с его соулмейтом? Что, если в эту самую секунду с ней происходит что-то плохое, а Арсений не в силах помочь? Он лишь чувствует ее боль на себе самом и от этого страдает. *** На кухне было тихо. Все сидели молча, и каждый думал над одним и тем же. Только Фабио и Эйва знали гораздо больше, чем Арсений мог себе представить. Он то думал, что соулмейты не несут в себе никакого тайного смысла, древней магии, но он ошибался. И теперь ему страшно. Страшно как никогда, ведь он впервые столкнулся с неизвестным, с непонятным и тем, что он не может объяснить. Прежний реалист в писателе медленно угасал. За окном было уже темно, и яркий свет в комнате отражался в стекле. Чайник уже давно вскипел, но чай никто не заварил, потому что эта процедура была абсолютно лишней, ведь собрались они здесь не по этому поводу. — Может вы все же объясните мне всё? — посмотрел Попов на хозяев дома. Плечи Эйвы чуть вздрогнули. Она явно нервничала. С таким ей ещё не приходилось сталкиваться. Она даже не слышала о таком. Души ни с кем никогда не говорили. Арсений был первым и от этого женщине становилось не по себе. Она не знала, что будет дальше и какие испытания выпадут на худые плечи молодого писателя. — Что они сказали тебе? — севшим от нервов и переживаний голосом спросила Эйва, смотря куда-то в стену. Она просто не могла себя заставить взглянуть в эти по-детски прекрасные невинные голубые глаза, ведь страх буквально читался в ее карих. — Они сказали, что я нужен своей родственной душе, — проговорил с трудом Арс, оставляя самую ужасную часть при себе, не желая ей делится. Когда он вспомнил о том крике в своей голове, то нервно сглотнул, а виски снова пронзила резкая боль. — Это не всё, — подал голос Фабио, даже не глядя на писателя. — Арсений, что ты не договариваешь нам? — Я… — на секунду растерялся Попов. — Я слышал крик. Они сказали, что это моя родственная душа кричит. Эйва и Фабио быстро переглянулись, а затем вновь комнату оглушила звенящая гнетущая тишина. *** Чтобы хоть как-то отвлечь себя от мыслей о соулмейте, брюнет взял в руки свой блокнот и раскрыл его на первой попавшейся странице. Она оказалась чистой, и он, ни секунды не думая, начал выводить на ней непонятные символы, которые буквально въелись в его голову и не давали покоя. Арсений не понимал, что значат это рисунки, но он точно знал, что это всё как-то связано с родственными душами. Страх скользкой змеёй заползал под кожу, начиная душить. Символы рябили в глазах, сливались воедино и то чернели, то светлели, создавая ощущение, что они живые. Писатель резко захлопнул блокнот и откинул его в сторону, отворачиваясь к иллюминатору. *** Фабио взял на себя обязанность объяснить всё Арсению, поэтому молча указал на стул у стола и сел напротив. — Как ты понял, мы знаем обо всём этом уже давно, — начал мужчина. Арс кивнул. — Поначалу мы жутко боялись этого, потому что даже не предполагали, что всё это значит. Та боль, которую мы испытывали, когда касались друг друга была невыносимой, абсолютно, но мы были так влюблены, что даже это не мешало нам быть вместе. Фабио посмотрел на Эйву и тепло улыбнулся. Женщина ответила ему тем же. — Ты не представляешь какие это были муки, когда твой любимый всем сердцем человек рядом, а ты не можешь его ни обнять, ни поцеловать. Это было очень тяжело. Поэтому я начал искать хоть какую-то информацию о родственных душах, чтобы понять, почему мы разделены и не имеем возможности дотронуться, пускай мимолётно, друг до друга, — Мужчина вздохнул, видимо вспоминая события прошлого. — Я на самом деле пытался найти хоть что-нибудь, хоть какую-нибудь статью, рукопись, которая бы всё объяснила, помогла избежать этой участи. Но несколько лет — ничего. Абсолютно ничего. И эта неизвестность убивала, сводила с ума. Арсений краем глаза заметил, что плечи Эйвы задрожали. Она тяжело переносила все эти события. По ее глазам было видно, что она до сих пор вспоминает прошлое с дрожью внутри.  — И как-то, на не знаю уже какой месяц поисков, я набрёл на ту библиотеку, в которой ты был сегодня. И там случилось то, из-за чего у меня мурашки от воспоминаний. Сначала моей радости не было предела. Я наконец-таки нашел записи о соулмейтах, их описания и история. Но когда я начал читать и изучать все документы, то понял, что обрёк себя и Эйву на вечные муки. Мы не могли ничего сделать с этим. Это проклятье ничем нельзя было снять. Попов кивнул, наблюдая за тем, как грусть наполняет серые глаза Фабио и сжигает в них ту привычную радость, к которой привык Арсений. — Я отчаялся. Помню, как не смог тогда сдержать свои эмоции и разрыдался прям там. Слишком долго я искал и так мало получил. Я получил лишь доказательство того, что ничего не могу сделать. Это разрывало мне сердце. Я хотел было уже уйти, как вдруг свет в здании погас. Помню, что я шел куда-то на ощупь, пока не увидел тонкую полоску света. В той маленькой комнатке ярко сиял серебристый шар, а по стенам ходили тени. Эти тени складывались в картины, а картины в истории. Так души разговаривали со мной.  — Они тоже говорили с вами? — удивлённо переспросил писатель.  — Да, но не так, как с тобой. Они показали мне историю. Из нее я понял, что в будущем появятся две родственные души, которые смогут разрушить проклятье, но до этого момента мы все останемся в цепях и оковах, которые невозможно никаким образом снять. *** Прошел час полета. Арсений весь извелся. Головная боль давила на виски, заставляя чуть ли не выть от неприятных ощущений. Мысли все перемешались и теперь бились о границы сознания, желая вырваться из его клетки.  — Да что с тобой не так? — прошептал со всей яростью, на которую был способен брюнет, хватаясь за голову, когда её в очередной раз сдавило невыносимым спазмом. — Что с тобой не так?! *** Фабио видимо закончил свой рассказ, потому он встал и отошёл к окну. На улице ярко светил одинокий фонарь. Он освещал кусочек сада и небольшую скамейку, стоящую особняком от всех прочих. Эйва медленно приблизилась к столу и встала рядом со стулом, неясно глядя на него и вероятно о чем-то думая.  — Я тоже разговаривала с ними, — тихо произнесла женщина. — Они выбрали символы для общения со мной. Души часто связываются с такими, как мы. Но, милый, ты первый, с кем они именно говорили. Это не может меня не настораживать.  — Есть только два варианта, — подал голос Фабио. — Либо ты тот самый избранный, о ком говорилось в книге, либо ситуация совсем плоха, и если ты не успеешь помочь своему соулмейту, то погибнешь вместе с ним. Арсений пораженно выдохнул. И в этот самый миг его сложило пополам и он, еле успев добежать до раковины, вырвал все содержимое желудка.  — Милый! — воскликнула Эйва и кинулась к писателю, чтобы помочь. Тот вскинул руку, говоря этим жестом, что всё в порядке, с ним всё хорошо. Мужчина тоже подбежал к брюнету и осмотрел его с ног до головы. — Это не первый приступ, верно? — сощурился Фабио, глядя на бледного, как полотно Попова. Арсений покачал головой, понимая от чего ему в последнее время так нездоровится. — Я не знал, что это из-за того, что у меня объявилась родственная душа, — с трудом сказал писатель, горько усмехаясь. Ноги его не слушались. Он еле дошел до стула, опустился на него и понял, что не в состоянии ничего больше сделать. Ему было слишком плохо, слишком больно и слишком отчаянно страшно. — У тебя это уже давно, — заключил хозяин дома. — И с каждым днём всё хуже. — Зато я чувствую её, — парировал Попов. — Милый мой! Ты не понимаешь, во что ты вляпался, — закрыла лицо руками Эйва. — Ты теперь полностью, на 100% зависишь лишь от одного человека на этой планете. И если с ним что-то не так будет, то и с тобой тоже. Вы связаны теперь одной цепью, которую никто не в силах сломать. Писатель кивнул, пытаясь осмыслить информацию. — Я понимаю, Арс, что тебе тяжело это понять, — похлопал по плечу брюнета Фабио. — Но советую побыстрее это делать, иначе… Он не закончил фразу, но все поняли к чему вел мужчина. Иначе Арсений погибнет, как и его родственная душа. — Но почему? Почему она обязательно должна погибнуть? Откуда вы знаете, что с ней случилось? Может быть всё обойдется, — изогнул одну бровь брюнет. — Потому что соулмейты по отдельности слабы, — вздохнула женщина. — Без твоей поддержки она скорее всего не выдержит. Есть вероятность, что всё будет в порядке, но судя по твоему состоянию, всё ухудшается. И к тому же, это ненадолго. Всё обойдется только на какое-то время, а потом вам придется встретиться. Так или иначе — вы созданы друг для друга. *** Арсений, качаясь, шел по направлению к туалету. Внутри писателя что-то неприятно скреблось, будто желая вырваться наружу. Попов с трудом продвигался вдоль рядов в самолёте. Он смотрел на лица людей, но не видел ни одно из них. В голове творилось что-то непонятное. Какая-то туманная дымка заволокла сознание, мешая глядеть на мир ясным взглядом. Ещё пару шагов — и вот Арс уже около кабинки. Он с шумом вваливается в неё и как только он закрыл за собой дверь, его чуть ли не вывернуло наизнанку и всё содержимое его желудка оказалось в унитазе.  — Жалко. Пицца была вкусной, — промелькнула мысль на задворках сознания у писателя. Брюнет, оторвавшись от туалета, оперся руками о раковину и взглянул на себя в зеркало. Он сам себя не узнал — бледная, почти белая, кожа, синие круги под глазами и синеватые губы. Прежде лазурно-голубые глаза сейчас были помутневшими, посеревшими и в них читалась невозможная усталость. В дверь кто-то постучал. Дальше последовал вопрос. —  Сэр, с вами всё в порядке? Может быть мы можем вам чем-нибудь помочь? Это была стюардесса, которая самым нежным и вежливым голосом пыталась достучаться до писателя, но тот ничего не слышал. Ему было очень плохо. Он ощущал себя каким-то пустым, будто все эмоции кто-то украл и он не может больше чувствовать ничего, кроме боли и отчаяния, которые поселились в его голове. Превозмогая себя, Попов всё же ответил. — Нет, спасибо. У меня всё в порядке. Ничего не нужно. Арсений понимал, что здесь нельзя сидеть и нужно вернуться к себе на место, но он не мог этого сделать чисто физически. Писатель еле стоял на ногах, облокотившись на раковину.  — Я так хочу тебя увидеть… — прошептал брюнет, обращаясь к своему отражению, но имея в виду совсем другого человека. Ему казалось, что в своих собственных глазах он видел совсем не его, а чьи-то гораздо прекраснее. Какая-то удивительная зелень расцветала в его зрачках, и писатель тонул в ней. *** — То есть, по вашим суждениям, как только я буду близко к своему соулмейту, то ему сразу станет легче? — усмехнулся Арсений. — Да, так и есть. Эта связь, а особенно в твоём случае, очень крепкая. Ей достаточна лишь относительная близость. Но полное восстановление родственной души произойдет лишь тогда, когда вы действительно будете вместе. — кивнул Фабио. — Ты должен найти её, милый, — сквозь слезы чуть улыбнулась Эйва. — Ты должен спасти вас обоих. — И как же мне это сделать? Как мне найти человека, когда я не знаю даже примерные его координаты, приметы. Это может быть кто угодно! — воскликнул писатель. — Да, это так. Но тебя будет вести сердце, — ответила женщина. — Ты обязан довериться себе и чувству, которое растет в тебе. После слов Эйвы брюнет действительно ощутил внутри себя что-то, что начинало с каждой секундой разгораться все больше, словно пожар. Это нельзя было контролировать. Пламя уже было огромным и затушить его не было никакой возможности.  — Куда сейчас просится твое сердце? — взглянула с надеждой в глазах женщина. — Прислушайся к нему. Попов недоверчиво глянул на Фабио. Тот утвердительно махнул рукой. Брюнет сел ровно и прикрыл глаза. Перед ним тут же воцарилась темнота. Писатель старался чувствовать, старался докопаться до глубин своего сознания и понять, где же ему искать ту самую вторую половинку предназначенную только для него одного. Но спустя пару минут — ничего. Никаких ощущений и скрытых желаний. Лишь гнетущая пустота, которая заставляла мурашки бегать по бледной коже.  — Ну что? — задала вопрос хозяйка дома. В ее голосе было столько эмоций, столько желания помочь, а Арс мог ответить только одно. — Ничего не вышло. — Но почему? Разве соулмейты не должны чувствовать друг друга? — обратилась женщина к мужу. Тот пожал плечами и внимательно посмотрел на Арсения. Под таким пристальным взглядом писателю тут же стало не по себе. — Здесь что-то не так, — заключил мужчина. — Значит, случиться что-то ещё. Надо ждать. Но ждать не пришлось, потому что в ту же секунду Попов упал со стула на пол. Его веки были плотно сомкнуты. — Что это?! — испуганно вскрикнула Эйва, падая на колени рядом с обездвиженным телом. — Что с ним? Фабио ответил на это абсолютно спокойно, будто знал ответ уже давно. — Души общаются с ним. *** Шел второй час полета. Попов с трудом держался. Он не мог понять хотел ли он, чтобы всё это закончилось или чтобы продолжалось. Ведь именно сейчас он стал по-настоящему что-то чувствовать. Сейчас он ощущает себя по-настоящему живым. Какая непривычная лёгкость расцвела в нем, в его душе. Если для того, чтобы это чувствовать, надо терпеть так много плохих эмоций он согласен на это. Все эти годы писательства он гнался за этим, за вкусом жизни. Теперь он его получил. И пусть пока он не сладок, а скорее горек, писатель все равно счастлив. Он нашел то, что искал. Возможно его выбор профессии привел его к этому, а возможно что-то другое, но сейчас он действительно рад. Он рад, что не утратил способность чувствовать, как это произошло у 70% населения планеты. И за это он хочет сказать огромное спасибо своему объявившемуся соулмейту, но пока что это невозможно. Попов уверен — он найдет её. Всеми силами будет стараться, и в итоге она будет рядом. Раз они созданы друг для друга, то должны быть вместе. *** Плотный туман заволок кухню. Эйвы и Фабио видно уже не было. Лишь голоса теперь окружали Арсений. Они вились вокруг него и шептали, шептали. — Москва. Быстрее. Время на исходе. Очнувшись, Попов тут же рассказал обо всем немолодой паре. На утро все трое уже стояли у очереди на самолёт и прощались. — Пожалуйста, не натвори глупостей, — широко улыбнулся Фабио. — Да уж постараюсь, — в такой же шуточной манере ответил писатель. — Милый, я желаю тебе найти ее как можно скорее, — обняла Эйва брюнета. В ее объятиях читалась забота, как о родном сыне. В добрых карих глазах стояли слезы. — Мы будем скучать, — помахали руками Фабио с Эйвой, когда Арсений, улыбнувшись, развернулся и пошел к самолёту. Он тоже будет скучать. Эти милые люди теперь навсегда останутся в его памяти. В глубине души писатель надеялся, что ещё вернётся сюда. В этот прекрасный край, к этой чудесной паре. Попов сделал ещё пару шагов, а потом резко остановился, не решаясь идти дальше. Сделать следующий шаг означает поверить в эти легенды, принять то, что ты теперь часть них и что ты теперь полностью зависишь от человека, которого даже не знаешь. Секундное колебание, а потом Арс с уверенностью делает этот шаг, шаг в будущее полное неизвестности, тайн и загадок. *** Попов мирно спал на сидении самолёта, а в его руках лежал раскрытый блокнот, в котором была свежая запись: «Кажется я нашел идею для нового мирового бестселлера.»