Хранительница Храбрости

Миролюбиво шептались листья над головой, мягко пружинила под ногами зеленная трава. Я снова гуляла по лесу родных мне угодий, знакомых с самого детства. Это уже не было похоже на самобичевание, как в первое время, когда вид зелени до боли знакомых лесов колол сердце болью тоски. Правильно говорят - время лечит, точнее приводит к равнодушию. Мне до сих пор приятно находиться в подобных местах, но я больше не чувствую от этого тягости воспоминаний и ностальгии. Я наконец-то вновь научилась жить настоящим. Едва различимая, давно позабытая и заброшенная тропинка, густо обросшая всякой зеленью, все глубже уходит в глухую чащу, где небосвод уже закрывают усеянные иглами сосновые лапы, а под ноги ковром ложится настил из опавшей хвои. Дремучее место, но чего же мне бояться, если я дух - незримый, бесплотный, неосязаемый? Да я даже будучи полноценным человеком не раздумывая пошла бы туда. Что сейчас и сделаю. Такая глухомань мне вновь напоминает о дне моей смерти. Куда убежал мой легкомысленный брат, куда стаей стервятников сбежались окрестные голодные волки… Бррр, до сих пор мурашки по коже при воспоминании одного вида этих зверюг. Я даже на собак, с которыми отец так часто возился, не могу как прежде смотреть. Мои мрачные думы отвлек какой-то странный шум. Замерев и прислушавшись, я различила в тишине хвойного бора чье-то шумное дыхание, такое хищное и угнетающее, леденящее кровь в жилах. Даже легкомысленная дамочка, и понятия не имеющая о диких зверях, сразу поняла бы, что где-то рядом находится хищный зверь. А еще я отчетливо услышала, как шумно мечется по земле, шелестя опавшими иголками, хвост неведомого зверя, спешные неровные шаги крупных, быстроногих лап… Стоило ли говорить, что лук в ту же секунду был зажат в левой руке, а тетива уже нетерпеливо дрожала, выжидая, когда же её выпустят тонкие девичьи пальцы, и она вытолкнет стрелу вперед? Прямо передо мной выскочил неведомый зверь, тот, кого я хотела увидеть меньше всего - волк. И не просто волк, громадный волк, размером чуть ли не с лошадь. На серой густой шерсти местами виднелись проплешины, как будто на этом месте лежала какая-то бечева, мешавшая меху расти. На узкой вытянутой переносице чудовищного зверя виднелся огромный широкий рубец. Мелкие, какие-то безумные глаза таили в себе крошечные узкие зрачки, то и дело мельтешащие, словно у полоумного. Я бы не задумываясь окрестила его просто бешенным животным, если бы его нереальный размер. Ни один волк не может быть таким огромным. И таким… страшным. Я почувствовала, как задрожала рука и к горлу подступил ком ужаса. Кто-нибудь другой уже бы давно грохнулся в обморок, но не я. Несмотря на то, что паника уже готовилась охватить мое сознание полностью, я усердно её подавляла и оставалась все так же храбро стоять перед чудовищным волком. Тот в свою очередь остановился напротив и перевел дикий взгляд бледно-янтарных глаз на меня. От этого стало еще жутче, казалось, что всё это безумие, муки, которые пережил этот вконец свихнувшийся зверь, неподъемным грузом ложатся тебе на плечи. - Человечее дитя видит Фенррриррра? - сухим, хриплым и глухим голосом с трудом выговорил волк. В его очень сильно искаженном голосе можно было различить удивление. - Ф-фенрира? - просипела я. Голос мой сел то ли от страха, то ли от взаимного удивления. При упоминании сего имени вспоминались скальды, приехавшие к отцу вместе с варяжскими гостями и распевавшие на пиру всякие сказания и эдды про своих богов. Это имя так же упоминалось в их песнях, но вот какое оно несло значение - положительное или отрицательное - я вспомнить не могла.. И вообще, когда это я умела разговаривать с животными? - Фенррриррр не обидит, - в свою очередь прокартавил зверь, осторожно делая шаг навстречу. Я в свою очередь инстинктивно попятилась. - Фенрррирра не надо бояться, человечее дитяя… - Я и не боюсь! - вдруг выкрикнула я, вызывающе насупившись и отведя лук в сторону. На вытянутой морде зверя едва уловимо отразилась усмешка. - Поччему ты меня видишшь, человечее дитя? - Не знаю, - честно ответила я, пожав плечами. Честно говоря, я думала, что звери всегда меня видят. И почему это я не должна его видеть? - Видит ли кто-нибудь человечее дитя? - внезапно спросил Фенрир. Я замешкалась с ответом. Конечно, неприятно в который раз осознавать, что, какую бы важную миссию ты не выполняла, сколько добра бы ты не несла людям, для них ты - ничто и никто. Они даже не подозревают о твоем существовании, все спихивают на удачу! Обидно, больно и досадно. - Нет, - нехотя отозвалась я. - Фенррир верит, - доверительно заявил волк. - Фенрир видит. Только Фенрир. И только человечее дитя видит Фенрира. Волк говорил очень скомкано, невнятно, человеческая речь давалась ему с явным трудом, его слова своей искаженностью резали слух. Но смысл, который он усердно пытался донести, я поняла - он такой же дух, как и я, его так же никто не видит, и, возможно, он чувствует себя так же невыносимо одиноко… Наверное, у него такой замученный и бешеный, сумасшедший вид из-за того, что он слишком долго вот так вот скитается по свету, и ему совершенно не с кем разделить свою участь. Я совсем по-другому посмотрела на этого чудовищного волка, прониклась к нему сочувствием и пониманием. Я даже позволила ему приблизиться - от волка почему-то нестерпимо несло кровью, словно в его последние моменты жизни над ним издевались с особой жестокостью. От этого жалость к нему еще сильнее защемила сердце. - Ты пойдешь со мной? - тихо спросила я, подсознательно понимая, что Фенрир меня должен понять. Волк утвердительно кивнул и улыбнулся - из-за множества увечий его улыбка казалась мученической, страдальческой и какой-то щербатой, как будто она, словно трензель необъезженной лошади, рвала ему пасть. Какая-то получеловеческая-полусобачья улыбка. И получудовищная. - И, кстати, меня Мерида зовут, - засмеялась я. Таинственный и страшный зверь стал сопровождать рыжеволосую девушку, теперь же она разъезжала по миру в поисках доблестных защитников правды верхом на огромном волке. И опять же, все бы могло быть хорошо для всех нас, знай она хотя бы капельку больше о своем странном и необычном спутнике… Хотя бы то, что это чудовище - порождение союза великанши Ангрбоды и бога лжи да обмана, самого трикстера Локи! Хотя бы эти факты заставили Мериду задуматься о правильности её решения. Несмотря на колоссальное различие со своими родителями, волк унаследовал коварство и хитрость обоих, в первую очередь от отца. Ей также неизвестно, откуда взялись эти проплешины на шерсти и огромный уродливый рубец на узкой клыкастой пасти. Да-да, разве могла удержать его, могучего и чудовищного зверя, Глейпнир, созданная даже из несуществующих материалов?! А меч, что разъедал рот несчастному зверю, он еще припомнит всем асам, в первую очередь Одину и Тюру… Мерида не замечала, с какой жадностью хищник созерцал битвы, как его зрачки сужались при виде хоть капли крови. Едва ли коснулось её внимания и то, как он дрожал, наблюдая за какими-либо сражениями - хоть потасовке в темном переулке, хоть в массовом побоище - невдомек духу храбрости было то, что спутник её едва ли не теряет рассудок от пьянящего запаха битвы. Все же, кем бы не являлись предки Фенрира, его сущность была чудовищной. От запаха гари или крови, от звука удара или лязга меча он едва ли сдерживал свой рассудок. А еще девушка слышала, как он периодически в припадке шептал: "Рррегнарррёк… Рррегнррррёк", словно убеждая себя в чем-то, что еще не время… Она думала, что это имя его убийцы и откровенно проклинала то существо за его бесчеловечность, да или, может, это просто слово, понравившееся зверю - он любил в человеческой речи рычащие и глухие звуки, неудивительно, что его имя само состоит из оных. И все же Мерида оставалась далеко от разгадки. Предсказание вёльвы готовилось сбыться - когда Фенрир разорвет цепи, сдерживавшие его столько лет, и Ёрмунгард всколыхнет океан, не умещаясь в его берегах, наступит страшный для все асов и мидградцев день - Регнарёк.