You are my mistake.

Нам ковали одежду из стали, Наше тело — огненный горн, Наши лица — закрытые печи, Наше сердце — голодный дракон Уильям Блейк.

— Вергилий... — голос Данте отдается из-за спины, с легким придыханием, — Джил! Младший сын Спарды останавливается и, сгибаясь, ладонями опирается на собственные колени, пытаясь восстановить дыхание. Не сказать, что сыновья демона такого уровня были лишены выносливости, но все же ад есть ад, который старается уравнивать некоторые силы. Из-за этого у близнецов во время их похода в неизвестность, возникал ряд проблем, которые можно было бы сравнить с обычными, человеческими неприятностями, имевшимися на поверхности. К примеру — усталость, которая постепенно накатывала, требуя через определенное время привала или сна. Но как тут уснешь, когда вокруг да около кишат демонские отродья, готовые в любой момент сорвать с тебя шкуру, выпить кровь, а голову принести Мундусу, в знак своей силы и лояльности. — Сколько раз я просил не называть меня так? — Хоть Вергилий и раздражался от сокращения собственного имени, но все же полудемон остановился, оборачиваясь на младшего близнеца. Да, не только Данте был измотан бесконечными скитаниями по адским пустырям, однако старший был более приспособлен к дьявольскому логову, считая его местом, где он осознал суть и смысл жизни. Как полудемону казалось когда-то. — Либо ты прекращаешь ныть, либо я ухожу без тебя, мне совершенно все равно издохнешь ты здесь или нет. — Полудемон глаза прикрывает, да пальцами переносицу потирает, шумно выдыхая. Хоть он и говорит все эти ужасные слова, но братья знают, что только они имеют право на убийство другого и, в случае чего — объединятся, чтобы решить проблему. — Ты жестокий ч е л о в е к, Джил, — Данте специально делает акцент на слове “человек”, да после еще и прибавляет это несуразное сокращение, заставляя бровь старшего нервно вздрагивать и вместе с этим подогревая кровь. — Давай передохнем совсем немного, безумно хочется жрать. С последними словами младший приземляется пятой точкой на землю, поднимая клубы дьявольского праха и сухой земли ввысь. Вергилий не противится желанию близнеца и лишь подходит ближе, кидая еще один взгляд на верхушку клипота, который с этого места казался слишком близко. Старший сын Спарды уже давно придумал план, хоть и дурацкий, с которым мог бы посоревноваться только Данте. Но это и есть хорошо, ведь этот план полудемон точно не будет исполнять самостоятельно, оставляя грязную работу на младшего. Данте же ведь хочет выбраться? — Так что, Вергилий, какой у нас план? — Младший поднимает взгляд на старшего, пальцами на земле незамысловатые узоры вырисовывая. — Я уже со счету сбился, сколько дней мы здесь бродим, и скольких демонов мы перебили. — Упираясь ладонями о землю и отклоняясь назад, Данте поднимает взгляд вверх, рассматривая грязно-алое подобие неба, что заставляет кривить лицо от своей мерзости. — Сейчас бы пиццу. — Мы проберемся наверх, — Вергилий, даже не глядя, кивнул головой в сторону верхушки клипота, — И, как бы это дико не звучало - заберемся по шипам. — По шипам? — Спокойное выражение лица младшего меняется на удивление, — Не думал, что наш мистер “я боюсь запачкать ручки” станет прыгать по деревьям, — на лице близнеца расползлась улыбка, но он понимал, что другого плана у них попросту нет. Да и Вергилий не дурак, и не стал бы придумывать бредовые идеи по типу: пойти и прикончить Мундуса. Это бы попросту не дало никакого результата. — Если у тебя есть варианты — я готов их выслушать, — сухо ответил Вергилий, однако ответа так и не последовало. Казалось бы, их окружала гробовая тишина, и только ядовитый ветер пробирался под одежду и заставлял мерзнуть. Как иронично: два демона подмерзают в аду. Скажи кому — никто не поверит. Но близнецы, делая этот привал, задержались дольше положенного, так как младший попросту уснул, чем неимоверно взбесил Вергилия. — Проснулся? — Старший из близнецов совсем не церемонно ударяет носком сапога младшего в бок, наблюдая, как тот кривит недовольное лицо, — Нам пора. Не дожидаясь момента, когда Данте соизволит подняться с земли, Вергилий отправился вперед, слыша лишь то, как в спину сыплются проклятья. Уж очень страшными они были, да только позабавили. Как будто хомячок, у которого отобрали орехи, пытается словесно их вернуть обратно, а щеки от обилия еды обратно не вернулись в форму, создавая вместо слов нечто похожее на бульканье.

***

Дорога казалась абсолютно прямой, но сколько бы братья не шли, клипот лишь отдалялся. И Вергилий постепенно терял надежду на выход из этой чертовой ловушки, к тому же еще и демоны: назойливые, кровожадные твари, которые никогда не оставят попыток захватить аж двух сыновей предателя. Все находились на пределе возможностей и собственных нервов. Плащ, который был так любим Вергилием, изодран в лоскуты и измазан черной кровью вперемешку с собственной. Раны больше не затягивались, как на собаке. А Данте, кажется, совсем выбивается из сил, но продолжает улыбаться. Чертов тупой болван. Полудемон до боли сжимает кулаки и жмурит глаза, в мыслях ругая себя за то, что задумал такое, подвергая единственного дорогого человека опасности. Стоп. Что? Старший широко открывает глаза, а после оборачивается на младшего, что вновь прилег отдохнуть. — Нет, этого попросту не может быть, — он бормочет себе под нос, головой мотая отрицательно в стороны, а волосы, словно хлыст, бьют по щекам, оставляя на коже алые полосы чужой крови, которая недавно омыла с ног до головы. Выдыхая, старший из братьев подходит к младшему и, потянув того за руку, резво поднимает на ноги. — Хватит спать, — командным тоном отрезает Вергилий, не давая Данте даже опомниться.       Где-то неподалеку от места последнего боя Вергилий заприметил небольшую гору и, если очень сильно постараться, то в одной из пещер в ней, вполне вероятно, можно будет найти убежище. Пусть и ненадолго, но этого должно было бы хватить для восстановления сил. От полчищ демонов они будут сокрыты, но вот только еды и воды все еще не найти в дьявольском пристанище. Кое-как дотащив Данте до подножия горы, Вергилий усадил брата на землю, и принялся искать хоть что-нибудь. Надежда с каждой минутой попросту гасла, предвкушая полное поражение и дальнейшую смерть если не от рук Мундуса, так уж точно от рук демонов. Состояние бессилия и слабости овладевало старшим сыном Спарды, а глаза слезились от обилия пыли в воздухе, заставляя постоянно щуриться в попытках сбросить влажную пелену, которая застилает взор. Но полудемон не собирается отступать, шаг за шагом ощупывая каждый разлом в горе, и прислушиваясь к шепоту ветра. Пейзажи не особо менялись, постоянно теряясь картинками в помутненном разуме. Даже если он найдет пристанище, то, когда вернется за Данте, определенно забудет, где именно. Но слишком тихо: ни ветра, ни шагов демонов. Слишком подозрительно, и полудемон заметно начинает нервничать, сглатывая ком, что поселился в горле. Ему страшно? Да как такое в принципе может быть? Нервный, тихий смешок. Следом с губ срывается еще один, а после — Вергилий заливается в звонком смехе, совершенно не беспокоясь о том, что на шум могут приползти твари. — Какой же ты идиот, — едва успокоившись, полудемон рукой опирается на скалу, пытаясь держаться за шершавый камень и, опустив голову вниз, шумно выдохнул.       Тишина повисла в воздухе. Секунда. Две. Три. Кажется, даже столь сильные демоны могут сходить с ума, и старший думал, что считает секунды в собственной голове, но вдалеке он лишь подсчитывал сколько капель воды упало, разбиваясь о водную гладь. И это осознание пришло далеко не сразу, а спустя лишь пятьдесят капель, которые падали раз в тридцать секунд. Наконец, осознав этот факт, старший сын Спарды поднимает голову, понимая, что нужно что-то делать. Просто сдаться и умереть? Нет, отбрасываем сразу этот вариант. Неподобающее поведение для полудемона, чей отец был Легендарным Черным Рыцарем. Словно в отчаянии, Вергилий начинает перебирать ногами, руками удерживаясь за шершавый камень, мелкие выступы которого ранят пальцы и разрезают кожаные перчатки, что прикрывают ладони. Теплая, вязкая кровь, каплями опадает на землю. Раз. Два. Вергилий продолжает считать, не обращая внимания на боль. Но считать что? Капли крови, или водяные капли, которые с каждым шагом все ближе и ближе. Наверное, кровавые отметины послужат не плохим ориентиром для возвращения, но высока вероятность того, что аромат крови предателя молниеносно расползется по округе, привлекая демонов. Небольшой поворот вправо и — о чудо — старший сын Спарды видит небольшой, но все же проход, который, кажется, ведет глубоко в пещеры. Звуки воды все ближе. Хотелось на радостях позвать близнеца, но тот был слишком далеко. Скорее всего, Данте уже настолько ослаб, что самостоятельно не то, что дойти до пристанища не сможет, но и войти в него, ибо проход слишком узок, чтобы пройти свободно. И это не говоря уже о том, что одновременно два человека в него точно не влезут. На данный момент Вергилий разрывался: пойти дальше и разведать обстановку, или же вернуться за младшим братом, и узнать все вместе. Полудемон прикусывает губу, не в силах выбрать единственно верный вариант. — Черт, — выругался неоднозначно старший из братьев и, собрав все свои последние силы в кулак, полез глубже в пещеру, дабы все разузнать: может, оно того и не стоит, чтобы волочить Данте в такую даль ради пустоты?

***

      Сыро, темно, промозгло. Вергилий, идущий боком, порой имеет затруднения с собственным телосложением: слишком толстый, даже для этого прохода, а ломать стены не было сил. Он так бы и остался зажатым меж пластов скалистой породы, но посмотрев чуть ниже увидел, что щель немногим шире и спокойно позволит пробраться глубже. На нос вечно что-то капало, но пахло свежестью, а кожа на лице стиралась в кровь от плотного соприкосновения с камнем. Стискивая зубы, он продолжал идти. Ради себя, ради брата и... ради своего будущего? Вергилий непременно должен будет рассказать об этом Данте. Не ради хвастовства или факта, а ради того, что если старший не выберется живым — станет защитником будущего. В голове даже так это звучит слишком пафосно. Кажется, остается лишь последний рывок, ибо поодаль виднеется свет: лазурный, словно берега океана, к которому они с семьей ездили пару раз. И воздух — промерзлый, влажный, словно живительный, заставляет Вергилия прикрыть глаза и втянуть его носом сильнее, наполнить легкие и выдохнуть ядовитый газ. Последнее усилие и полудемон выбирается из расщелины, теперь имея возможность спокойно стоять так, как душа пожелает. Но что-то было здесь не чисто: темно, шум воды прекратился, а воздух стал удушающим. Старший сын Спарды выпускает Ямато из рук и клинок с гулким эхо падает о каменистую почву, а после - падает на колени, ладонями хватаясь за собственную глотку. — Ну, конечно... — хрипит Вергилий, приоткрывая один глаз и растягивая губы в ухмылке, — как я мог так... ошибиться... Взгляд не может точно сфокусироваться в темноте, однако появляются расплывчатые образы, вырисовывающие силуэт. Полудемон прекрасно знает, кто это и что может ожидать в дальнейшем. А Бафомет продолжает творить свое заклинание. Демон словно предчувствовал, что в его логово идут нарушители, и заранее придумал свой план. Умно, особенно для того низкосортного выродка, который сам из себя ничего не представляет. Постепенно старший сын Спарды начинает терять сознание от нехватки кислорода, но пока в нем еще теплится воля, полудемон нащупывает рукоять Ямато, что упал совсем рядом и, опираясь на клинок, словно на трость, пытается подняться. Пан или пропал. На секунду блондина захватывают чувства сожаления, но он их быстро отбрасывает и, задерживая в своих легких остатки кислорода, покачиваясь идет прямиком на демона. И ведь Вергилий понимает, что это провальная затея идти на противника, что полон сил, в то время как сам находишься на пороге смерти. Но он идет, настырно, чем лишь забавляет Бафомета, который за секунду до приближения Вергилия отходит в сторону. Полудемон взмахивает клинком и падает без сознания. Это тотальный провал.

***

      Темнота, и только последнее тепло утекает с кончиков пальцев, заставляя тело полностью расслабляться. Наверное, именно так и выглядит смерть. Пустота и дикое чувство горечи, что накрывает с головой. Хочется кричать и разорвать собственную грудную клетку в агонии, но ни одна мышца не поддается приказам мозга. Но Вергилий больше беспокоится не о себе, а о Данте, который остался где-то далеко, совсем один и даже не имеет представления, что теперь он, действительно, остался единственным из своей семьи. Хотелось бы столько рассказать, покаяться в собственных грехах и стремлениях, с которыми братья так разняться, но теперь это невозможно. Остается только плыть в пучинах собственного сознания, съедая себя изнутри. А что будет с ним? С тем, чьего имени Вергилий еще не знает, да и вряд ли бы узнал, оставаясь таким, каков он есть сейчас, съедаемый ненавистью и жалостью к самому себе. Все глупые мысли и вопросы выливаются в кашу и набатом бьют по вискам, не оставляя полудемона ни на секунду в покое. И так будет вечность.

***

      Широко распахивая глаза, ощущая тепло чужих губ на собственных с привкусом крови и земли — старший сын Спарды не может и шелохнуться, получая дозу кислорода. Сомнений быть больше не могло, это был точно Данте. Но как? Почему? Однако, все вопросы отошли на второй план, когда младший брат отстранился и, посмотрев в открытые глаза полудемона, улыбнулся. — Доброе утречко, Джил! — Данте был не менее измучен, но пытался оставаться веселым, и, поднявшись на ноги, блондин обошел Вергилия, словно прикрывая того собственной грудью и одновременно с этим доставая из, видневшейся под разодранным плащом, кобуры пистолеты, тут же целясь в демона. — Когда ты..? — Вергилий, немного хрипя после удушья, перевернулся на живот закашливаясь и смотря снизу вверх на спину близнеца, — Уходи, идиот, ты слишком слаб. — Ну ты знаешь... — Данте, немного отклоняясь назад, голову запрокидывает и поворачивает в сторону старшего, опуская взгляд вниз, — Я искал пиццу, а нашел тебя. И такой подумал, — разводя руки в стороны, младший продолжает монолог, — Что это была слишком плохая пиццерия, раз к клиентам такое отношение. На последнем слове, младший сын Спарды чуть ли не прорычал, а взгляд его был наполнен лишь ненавистью к демону. Вергилию было не понятно это чувство злости Данте, но мечник лишь мотнул головой, слабо улыбаясь и понимая, что злого Данте может остановить лишь он. Ни Бафомет, ни сам Мундус. Только Вергилий. Просторная пещера наполнилась звуками выстрелов, которые эхом разносились по стенам.